Было раннее утро. Катя стояла перед плитой и сосредоточенно варила кофе в старом эмалированном кофейнике синего цвета. Кофе она варила редко, обычно пила растворимый, но сегодня был особенный день - 30 декабря, воскресенье. Катя задумчиво смотрела в окно. Если бы в этот момент кто-то из домашних посмотрел на нее, то точно бы испугался. Бледно-голубые глаза женщины казались выцветшими, взгляд был остекленевшим. Безжалостный электрический свет обнажил бледное стареющее лицо, носогубные складки, тощую фигуру, волосы были сухие, как пакля и одновременно жирные. В юности худоба смотрится благородно, выпирающие ключицы Катерины вызывали только одно желание - обнять и плакать. На уютной кухне с чистыми белыми шкафчиками, светло-синими короткими занавесками, столом, накрытым клеенкой в синие цветочки и прочими атрибутами семейной жизни, сама хозяйка смотрелась чужеродным иссушенным элементом. Катя машинально отметила для себя, что надо полить фиалки, когда-то она крайне ревностно ухаживала за ними, а теперь частенько забывала поливать. Катя налила себе кофе в чашку, добавила молока, достала из кухонного шкафчика печенье и принялась завтракать. Ей ни о чем не хотелось думать, но воспоминания, спавшие последнее время, сейчас, именно в это утро буквально разрывали ее голову. Катя вспомнила себя и мужа в юности, как они встречались, как мечтали о будущем. С Валерием она себя чувствовала пазлом, который нашел своего собрата. У них был на редкость гармоничный брак, они даже ни разу не поругались, самое худшее, что могло произойти в их семье - это прикрикнуть друг на друга в утренней суматохе. Подруги частенько говорили Кате, что пока вы не женаты, все хорошо, но как только поженитесь, тут муж как раз и покажет звериный оскал женатого мужика, который требует борщи и пироги в промышленных масштабах. Ее пугали и огородом свекрови, опытные подружки и родственницы считали, что после ЗАГСа ее максимально приобщат к прополке и поливу грядок. Однако свекры не напрягали их с Валерием. Наоборот, если нужно было сидели с детьми и при нужде помогали деньгами. На фоне Катиного окружения, ее собственная жизнь была счастливой и безмятежной. "Только ключевое слово тут - "была", - мрачно заключила Катерина. Именно сегодня утром она осознала, что ее умершая дочь теперь всегда будет стоять незримым призраком между ними всеми, а еще Кира продолжает жить в этой квартире, несмотря на физическое отсутствие. Валерий и Кирилл еще спали. Катя не будила их, законный воскресный выходной, пусть отсыпаются, тем более погода способствует, был снегопад. Катя решила пока испечь блины, а потом прибраться, а там и время выхода из дома подойдет.
Буквально через 15 минут после того, как Катя закончила печь блины, проснулись муж и сын. После завтрака, пока муж мыл посуду, а Катя мыла пол на кухне, она сказала:
-Лерик, я сегодня к 4 к Марине обещала заехать, постараюсь вернуться не поздно.
-Конечно, дорогая, позвони от Марины перед выходом, я тебя встречу возле метро. - заботливо ответил Валерий с сочувствием глядя на жену. Катя почувствовала, что заливается краской и быстро опустила голову, продолжая остервенело орудовать шваброй. Ей было ужасно стыдно перед Валерием. К тому же она понимала, что не сможет позвонить мужу перед так называемым выходом. Потому что сегодня она поедет не к старой школьной подруге Марине, а на могилу к Кире, чтобы сделать все как велела матушка ... Катя мысленно напряглась, пораженная тем, что пытается вспомнить имя гадалки. "У меня же идеальная память, особенно на имена, как так то?" Почему-то невозможность вспомнить имя странной ведьмы вызвало жгучее раздражение. Катя выдохнула и домыла пол, решив больше не думать ни о чем. Котенок прибежал на кухню, поел и опять убежал к сыну. Майрус больше всех привязался к Кириллу, а ее с мужем величественно игнорировал, иногда позволяя себя погладить. Катя иногда становилось обидно от такой вопиющей несправедливости: принесла котенка ведь она, но в целом Катя понимала, что сыну это нужнее, чем ей. Она потеряла дочь, а Кирилл - сестру и если это его хоть немного утешит, то тогда все правильно.
К 3 часам все дела были сделаны, а сама Катя успела принять душ, вымыть и высушить голову. Она надела брюки, джемпер, носки. Задумалась, но все же повязала широкий шерстяной шарф на голову и шею, сапоги и дубленку, схватила сумка, крикнула в глубь квартиры: "Пока!" и быстро убежала по лестнице, не дожидаясь лифта. Кате казалось, что ее могут остановить и весь план полетит в преисподнюю.
На Кладбище она успела в последний момент перед закрытием, быстро прошла к их участку, прошла за оградку и уставилась на простой деревянный крест с табличкой: Тягунова Кира 09.10.1982 - 15.09.1990.
Продолжение следует.