Когда Наташа увидела её у порога, она стояла молча. Потом повернулась ко мне по видеосвязи — и заплакала. Просто, без слов. Слёзы текли по щекам, как будто душа не выдержала всего, что она увидела. — Я тебя поняла, — сказала Наташа. — И ты была права. Её нужно спасать. Наташа поселила Оксану в свободной комнате на третьем этаже. Дом большой, просторный, с окнами, в которых было столько света, что Оксана сначала даже щурилась — непривычно. С этого дня началась её реабилитация. Маски, массажи, ванны, питание — всё, чтобы вернуть ей лицо. Тело. Душу. Салон Наташи тоже не остался в стороне. Девочки — косметологи, массажисты, мастера по маникюру и волосам — одна за другой приходили и делали всё бесплатно. Не потому что я просила. А потому что не могли иначе. — Мы просто не могли иначе, — сказала одна из них. — Эта девочка — как птенец, выпавший из гнезда. И если не подхватить — разобьётся насмерть. Прошло три месяца. Потом четыре. Кожа стала оживать. Волосы — приобретать цвет. Плечи — распр