Вокруг этого произведения слишком много вопросов. Несмотря на его общепризнанный статус «шедевра древнерусской литературы», у многих возникают сомнения в подлинности этого текста.
Голоса скептиков начали раздаваться сразу же после его обнаружения в конце XVIII века и споры не утихают до сих пор. В советское время подлинность «Слова о полку Игореве» нельзя было подвергать сомнению, но и тогда были историки, которые решались на это. Самый яркий пример – это доктор исторических наук, историк-археограф Александр Зимин. Он с трудом смог напечатать в 1964 году свою работу (тиражом в 101 экземпляр), в которой предлагал альтернативную версию происхождения «Слова о полку Игореве».
Но обо всем по порядку. Для начала разберемся, откуда вообще у многих берутся сомнения по поводу этого произведения.
1. Отсутствие оригинала и позднее обнаружение
Первый и, пожалуй, один из главных вопросов связан с историей обнаружения текста. «Слово о полку Игореве» было найдено только в конце XVIII века.
Оригинальная рукопись, как утверждается, сгорела во время пожара 1812 года в Москве. Это вызывает сомнения: почему столь значимый текст не был известен ранее? Почему о нем не упоминали другие летописи или источники того времени? Отсутствие оригинала и позднее обнаружение наводят на мысль о возможной мистификации.
2. Путаница в свидетельствах графа
Если копать глубже историю находки «Слова о полку Игореве», то обнаружится масса неясностей и нестыковок. Этот текст нашел известный ценитель старины и собиратель древностей граф Алексей Мусин-Пушкин. Сам он утверждал, что «Слово…» содержалось в рукописном сборнике, который он в конце 1780-х годов приобрел у архимандрита Иоиля Быковского, бывшего настоятеля упраздненного Спасо-Преображенского монастыря в Ярославле.
Этот сборник, по словам Мусина-Пушкина, включал «Слово о полку Игореве», а также Хронограф, Новгородскую первую летопись, «Сказание об Индийском царстве», «Повесть об Акире Премудром» и «Девгениево деяние».
Эта версия долгое время считалась достоверной, однако в 1992 году в Ярославском музее был обнаружен сборник XVI века, предположительно схожий с описанным Мусиным-Пушкиным, но без «Слова о полку Игореве», что вызвало новые вопросы о происхождении текста.
Есть еще версия, что Мусин-Пушкин мог получить рукопись из Кирилло-Белозерского монастыря в 1791–1792 годах. Но зачем тогда он настаивал, что приобрел ее из монастыря в Ярославле?
Когда Мусина-Пушкина просили подробно рассказать историю обнаружения рукописи «Слова о полку Игореве», то он почти всегда уклонялся от прямого ответа. Так, известно, что историк К.Ф. Калайдович неоднократно писал Мусину-Пушкину с просьбой описать обстоятельства приобретения рукописи, но тот игнорировал эти письма.
3. Временной разрыв: от XII к XVI веку
Сборник, в котором содержалось «Слово…», относится к XVI веку. Но сам текст традиционно датируют XII веком. Предполагается, что автор писал о недавних событиях.
В этом произведении рассказывается о неудачном походе князя Игоря Святославича против половцев в 1185 году.
Другие произведения, содержащиеся в рукописном сборнике (если он действительно был) были написаны значительно позже предполагаемого времени создания «Слова о полку Игореве» (XII век), что усиливает контраст между «Словом...» и остальными текстами сборника, подогревая сомнения в его подлинности.
Даже самые ярые защитники «СПИ», в том числе выдающийся эксперт-лингвист Андрей Зализняк, признают, что в этом произведение есть позднейшие наслоения XV-XVI веков. Они объясняют это тем, что это влияние переписчиков.
4. Стиль и язык: слишком совершенны для XII века?
Язык «Слова...» поражает своей поэтичностью, богатством метафор и сложной структурой. Сравнивая его с другими памятниками древнерусской литературы можно заметить значительные различия.
«Слово о полку Игореве» кажется слишком утонченным и слишком романтичным по своему духу. Некоторые исследователи, предполагали, что текст мог быть создан в XVIII веке, в эпоху, когда интерес к национальной истории и эпосу был на подъеме. Не является ли «Слово...» попыткой создать идеализированный образ древнерусской литературы?
Наибольшие сомнения вызывает образ Ярославны, плачущей на стене. Это часть текста содержит такие явно романтические мотивы, которые не были типичны для XII века. Это наводит на мысль, что автор мог вдохновляться более поздними литературными традициями.
5. Возможный автор и мотивы
Если предположить, что «Слово» – это подделка, то кто мог быть его автором? Одна из гипотез указывает на круг интеллектуалов XVIII века, близких к Мусину-Пушкину.
В то время в Европе были популярны литературные мистификации. Самый яркий пример - это псевдодревние поэмы Оссиана, созданные на самом деле шотландским поэтом Джеймсом Макферсоном.
Не могли ли русские просветители, желая создать национальный эпос, сочинить «Слово...» как своего рода ответ западным традициям? Эта идея кажется довольно правдоподобной, учитывая культурный контекст эпохи.
Примечательно, что поэт Херасков (лично знавший Мусина-Пушкина) сравнивает неизвестного автора «Слова о полку Игореве» с легендарным шотландским бардом Оссианом.
«О древних лет певец, полночный Оссиян! /В развалинах веков погребшийся Баян! / Тебя нам возвестил незнаемый Писатель, / Когда он был твоих напевов подражатель».
Упомянутый выше Александр Зимин полагал, что автором «СПИ» был Иоиль Быковский. Да-да, тот самый, у которого Мусин-Пушкин якобы приобрел эту рукопись. Но многие сомневаются, хватило бы у Быковского таланта и экспертности, чтобы так гениально подделать древнерусский текст. Поэтому возникли и другие версии. Так, некоторые считают, что автором «СПИ» мог быть Йосеф Добровский – выдающийся чешский филолог, славист и полиглот конца XVIII – начала XIX века. Есть и множество других предполагаемых авторов.
6. Контраргументы
Нужно признать, что существуют весьма весомые аргументы в пользу подлинности «Слова о полку Игореве». Прежде всего, это лингвистические особенности текста, которые подробно изучил выдающийся лингвист Андрей Зализняк, один из ведущих мировых специалистов по древнерусскому языку.
В своих работах Зализняк убедительно показывает, что в «Слове...» используются старославянские формы и грамматические конструкции, характерные для XII века, которые едва ли могли быть известны ученым XVIII века, не обладавшим глубокими знаниями древнерусской письменности.
Тем не менее, эти доводы не снимают всех вопросов. Зализняк и другие лингвисты восхваляют безупречность СПИ и доказывают, что имитатор не мог без ошибок написать столь длинный текст на древнерусском языке, знания о котором в XVIII веке были весьма несовершенными. Но когда в СПИ встречаются ошибки, то они смело приписывают их переписчикам XVI века. И Зализняк в первую очередь опровергает версию, что этот текст не мог быть написан имитатором в XVIII веке, но это же могла быть подделка (или имитация) XVI века.
7. Альтернативные версии
Существует огромное количество альтернативных версий происхождений СПИ. Среди них можно выделить следующие направления развития мыслей на эту тему:
- Частичная подделка. Возможно, не весь текст является подлинным. Например, «Плач Ярославны», с его ярко выраженным романтическим и поэтическим характером, мог быть добавлен или переработан позже, для того чтобы усилить эмоциональное воздействие.
- Многослойный текст. «Слово...» может быть сложным произведением, сочетающим фрагменты XII века с более поздними дополнениями, объединенными талантливым переписчиком или редактором.
- Подделка XVI века. Текст мог быть создан в XVI веке, когда интерес к историческим и эпическим произведениям был высок, а переписчики обладали достаточными знаниями для стилизации под язык XII века. Это объяснило бы его включение в сборник того времени.
- Редактура древнего текста. «Слово...» могло быть подлинным текстом XII века, но отредактированным в более позднюю эпоху, например, в XVIII веке, для усиления романтических мотивов и придания ему большей поэтичности, что соответствовало вкусам эпохи Просвещения.
- Гениальная мистификация. И, наконец, по-прежнему существует версия, что это очень талантливая стилизация под старину, выполненная человеком, гораздо более одаренным, чем даже шотландский поэт Джеймс Макферсон с его очаровательными «переводами» гэльских поэм. Кстати, Макферсон создавал свои поразительные мистификации как раз во второй половине XVIII века – тогда многие увлекались национально-романтическими идеями. Впрочем, лингвисты уверяют, что это нереально. Если разоблачили Макферсона и других талантливых мистификаторов, то и ошибки в СПИ давно бы выявили.
Каждая из этих гипотез оставляет пространство для дискуссий, подчеркивая сложность вопроса о подлинности «Слова».