Мурзик лежал на подоконнике, греясь в лучах вечернего солнца, и размышлял о жизни. Точнее, о собаках. Эти существа всегда вызывали у него особое раздражение.
«Почему я их так не переношу? — думал он, нервно подергивая усом. — Нет, не просто не переношу — я их буквально ненавижу! Это их бесконечное гавканье, эти слюнявые морды, высунутые языки. Фу…»
Мурзик вспомнил наглого соседского бульдога с вечно высунутым языком и нахальной ухмылкой, который постоянно нарывался на конфликт, пытаясь доказать своё превосходство. Пёс вечно рычал и лаял, стоило Мурзику только показаться во дворе.
«А эта задавака Альма строит из себя королеву собачьего общества. Всегда отворачивает от меня свою морду с таким видом, будто только что сошла с обложки модного журнала для собак. Нет, чтобы облаять меня или на дерево загнать!»
Зато Мухтар мне в своём внимании никогда не отказывает. Я показал бы ему, конечно, кто у нас во дворе главный, но, всегда встречаясь с ним, проявляю мудрость и залезаю на дерево. Боюсь, а вдруг не сдержусь, покалечу его ещё чего доброго. Говорят, немецкие овчарки умные, а этот Мухтар — ну тупой! Встанет под деревом и вот на него лает и лает, чего от дерева хочет? Оно же дерево! Я пока на дереве сидел, он от него не отходил, так и лаял бы до утра, если бы хозяин его не забрал.
«И чего люди в них находят? — продолжал размышлять кот. — Собаки вечно недовольны своим хозяином, как ни посмотришь, постоянно хвостом виляют, как он только у них не отвалится. Я своё недовольство редко показываю, ну разве что махну хвостом раз-другой, когда с ласками не вовремя пристают. А шуму от них сколько: то они рычат, то лают, то носятся как угорелые по двору. Мы, коты, гораздо лучше. Тихие, спокойные, ласковые».
Мурзик представил, как было бы здорово, если бы все собаки вдруг стали размером с мышей. Тогда он мог бы охотиться на них, как на обычных грызунов. «Вот это было бы развлечение!» — мечтательно подумал он.
Но тут в памяти всплыли воспоминания о том, как однажды маленькая такса спасла его от соседского пса. Мурзик замешкался, и пёс прижал его к забору, бежать было некуда. И тут неизвестно откуда появилась такса и храбро залаяла на огромного пса. Пёс то ли испугался, то ли не стал связываться с недостойным противником, он только удивлённо посмотрел на таксу, повернулся и ушёл. А такса, как ни в чём не бывало пошла по своим делам, даже не взглянув на ошарашенного Мурзика.
«Может, не все собаки такие уж плохие?» — промелькнула в голове кота неожиданная мысль.
Он подумал, а ведь некоторые собаки ведут себя очень достойно: помогают хозяевам, заботятся о других животных, охраняют дом.
Но тут же мотнул головой, словно отгоняя эти мысли.
«Нет-нет, — решительно подумал он, — я всё равно их не люблю. Я даже не представляю, как жить с ними в мире, не говоря уже подружиться. И вообще, царь всех зверей — лев. А львы, всем известно, это семейство кошачьих, а значит, лев — мой родственник».
Мурзик гордо выпрямил спину и начал осматривать своё отражение в стекле.
«Да и вообще, если на меня внимательно посмотреть, чем я не лев? — продолжал он. — Во когти, нет, когтищи! А клыки… — кот широко открыл рот, демонстрируя себе свои зубы. — Это не клыки, а настоящие кинжалы! А усы, какие усы! Да что там лев — я сам почти царь зверей!»
Он важно прошёлся по подоконнику, распушив хвост.
«Вот такие мы, коты — величественные и прекрасные», — с гордостью подумал Мурзик, окончательно убеждённый в своём превосходстве над всеми собаками мира.