— Соседка Валентина опять внуков привела, — Галина Николаевна стояла у окна, смотрела во двор. — Вон как радуется, носится с ними.
Катя поправила подушку на диване, не отвечая. Она знала, к чему ведёт свекровь.
— А мне стыдно на улицу выходить, — продолжала Галина Николаевна. — Все спрашивают: где внуки? А что ответить?
— Галина Николаевна, мы уже обсуждали эту тему, — тихо сказала Катя.
— Обсуждали, обсуждали, а толку? Пять лет замужем, а детей как не было, так и нет.
— Дети — это не по расписанию...
— Не по расписанию? — свекровь резко обернулась. — Катя, тебе тридцать два года. У тебя уже не расписание, а последний шанс.
— Последний шанс на что?
— На то, чтобы стать нормальной женщиной.
Катя почувствовала знакомую боль в груди.
— Я и так нормальная женщина.
— Нормальная? — Галина Николаевна подошла ближе. — Катя, нормальная женщина рожает детей. А не строит карьеру до сорока лет.
— Я не строю карьеру. Я просто работаю.
— Работаешь, работаешь... А Сергей что? Игрушки в магазине будет покупать?
— Галина Николаевна, при чём тут игрушки?
— При том, что мужчина хочет продолжения рода. А ты ему что даёшь? Пустоту.
Катя встала с дивана.
— Я иду на кухню. Поговорим, когда вы успокоитесь.
— Куда успокоитесь? — голос у свекрови стал выше. — Катя, мне скоро шестьдесят. Хочу внуков увидеть, пока жива.
— Увидите...
— Когда увижу? Когда тебе сорок стукнет?
— Может быть.
— Может быть? — Галина Николаевна засмеялась зло. — Катя, в сорок рожают больных детей. Тебе это нужно?
— Не все рожают больных...
— Все рискуют. А ты готова рискнуть здоровьем ребёнка ради своих капризов?
— Каких капризов?
— Капризов современной женщины. Хочу пожить для себя, хочу карьеру, хочу путешествия.
Катя вернулась к дивану, села.
— Галина Николаевна, а может, у нас просто не получается?
— Не получается? — свекровь села рядом. — А к врачу ходили?
— Ходили.
— И что сказали?
— Сказали, что всё нормально.
— У обоих?
— У обоих.
— Тогда в чём дело?
Катя помолчала.
— Не знаю. Может, время ещё не пришло.
— Время? — Галина Николаевна вскочила. — Катя, время уходит! Каждый месяц, каждый день уходит!
— Понимаю...
— Не понимаешь! Если бы понимала, давно бы родила.
— Это не зависит только от понимания.
— Зависит от желания. А у тебя желания нет.
— Есть желание...
— Где оно? Покажи мне это желание!
Катя встала, подошла к окну.
— Галина Николаевна, хотите, я уйду? Сергей найдёт другую, которая быстро родит.
— Не уйдёшь, — сказала свекровь. — Привыкла к готовому.
— К готовому?
— К мужу, квартире, обеспеченности. Зачем тебе уходить?
— Если я такая плохая жена...
— Не плохая. Бесполезная.
— Бесполезная?
— Да. Жена без детей — это не жена, а соседка по квартире.
Катя обернулась.
— Галина Николаевна, а вы с Сергеем об этом говорили?
— О чём?
— О том, что я бесполезная.
— Говорили. Он согласен.
— Согласен? — Катя почувствовала, как подкашиваются ноги.
— Конечно. Сергей тоже хочет детей. Просто не решается тебе сказать.
— Не решается?
— Боится тебя расстроить. Ты же такая ранимая.
— А что он говорит?
— Говорит, что устал ждать. Что хочет семью, а не игру в семью.
— Игру?
— Да. Семья без детей — это игра. Ненастоящая семья.
В коридоре послышались шаги. Сергей вернулся с работы.
— Привет, — сказал он, снимая куртку. — Как дела?
— Хорошо, — ответила Катя, не глядя на мужа.
— Мам, ты что-то расстроенная? — Сергей посмотрел на мать.
— Да так, разговаривали с Катей.
— О чём?
— О детях, — честно ответила Галина Николаевна.
Сергей вздохнул.
— Мама, мы же договаривались...
— О чём договаривались? — спросила Катя.
— Ни о чём особенном, — уклонился Сергей.
— Договаривались, что я не буду давить на Катю, — сказала мать. — Но терпение кончается.
— Мама, не надо...
— Надо! — Галина Николаевна встала. — Сергей, тебе тридцать пять лет. Хочешь остаться без детей?
— Не хочу, но...
— Никаких но! Либо дети, либо новая жена.
— Мама! — Сергей посмотрел на Катю. — Не слушай её. Она нервничает.
— Я не нервничаю, — возразила мать. — Я говорю правду.
— Какую правду?
— Что Катя эгоистка. Думает только о себе.
— Мама, хватит.
— Не хватит! Сергей, посмотри на неё. Тридцать два года, а ведёт себя как девочка.
Катя молча слушала. Сергей молчал тоже.
— Скажи ей правду, — продолжала Галина Николаевна. — Скажи, что хочешь детей.
— Хочу, — тихо сказал Сергей.
— Очень хочешь?
— Очень.
— И устал ждать?
Сергей помолчал.
— Устал, — признал он.
Катя почувствовала, как что-то рвётся внутри.
— Серёжа, — сказала она. — Ты хочешь, чтобы я ушла?
— Не хочу...
— Но и детей хочешь.
— Хочу.
— А если я не смогу родить?
— Сможешь, — вмешалась Галина Николаевна. — Просто не хочешь.
— Хочу, — возразила Катя.
— Хочешь? — свекровь подошла к невестке. — Тогда почему не рожаешь?
— Не знаю...
— Знаешь. Боишься испортить фигуру, карьеру, свободу.
— Не боюсь...
— Боишься! Катя, ты думаешь только о себе. А семья — это жертвы.
— Какие жертвы?
— Жертвы ради детей. Ради мужа. Ради продолжения рода.
— А я что, не жертвую?
— Чем жертвуешь? Временем на телевизор?
— Я работаю, веду хозяйство...
— Работаешь для себя. Хозяйство — это обязанности. А где жертвы?
— Галина Николаевна, а что вы хотите от меня?
— Хочу, чтобы ты стала настоящей женщиной.
— Я и так настоящая.
— Настоящая женщина — мать. А ты кто?
— Жена.
— Жена без детей — это не жена. Это подруга.
Сергей подошёл к Кате, обнял за плечи.
— Мама, ты перегибаешь.
— Не перегибаю. Говорю как есть.
— Как есть? — Сергей посмотрел на мать. — Мама, Катя — хорошая жена.
— Хорошая, но неполноценная.
— Мама!
— Что мама? Сергей, женщина без детей — это половина женщины.
— Это не так...
— Так! И ты это знаешь. Просто не хочешь признавать.
Катя высвободилась из объятий мужа.
— Серёжа, — сказала она. — Твоя мама права. Я неполноценная жена.
— Катя, не говори глупости.
— Не глупости. Правда. Я не даю тебе детей.
— Дашь...
— Когда дам? В сорок лет?
— Не важно когда.
— Важно, — вмешалась Галина Николаевна. — В сорок лет поздно.
— Почему поздно? — спросил Сергей.
— Потому что риски большие. Катя, ты хочешь родить больного ребёнка?
— Не хочу...
— Тогда рожай сейчас. Пока не поздно.
— А если не получится?
— Получится, если захочешь.
— Я хочу...
— Мало хочешь. Надо очень хотеть.
— Как очень хотеть?
— Думать только об этом. Жить только этим. Делать всё для этого.
— Что делать?
— Бросить работу. Сосредоточиться на семье.
— Зачем бросать работу?
— Потому что работа отвлекает. Катя, ты хочешь ребёнка или должность?
— Можно и то, и другое...
— Нельзя! Женщина должна выбирать. Либо карьера, либо дети.
— Почему нельзя совмещать?
— Потому что ребёнку нужна мать, а не тётя, которая по вечерам приходит.
— Я буду хорошей матерью...
— Будешь? А как ты собираешься совмещать работу и воспитание?
— Отпуск по уходу...
— Отпуск кончится, что дальше?
— Ясли, детский сад...
— Ясли? — Галина Николаевна ужаснулась. — Катя, ты хочешь отдать ребёнка чужим людям?
— Не чужим. Воспитателям.
— Воспитатели — это чужие люди. Ребёнку нужна мать.
— Но многие работающие мамы...
— Многие — это не аргумент. Мы говорим о тебе.
— О моём ребёнке...
— О ребёнке, которого у тебя нет. И не будет, если не изменишь отношение.
Катя села на диван.
— Галина Николаевна, а если я брошу работу и всё равно не забеременею?
— Забеременеешь. Когда перестанешь думать о работе.
— Вы уверены?
— Уверена. Катя, природа мудрая. Она даёт детей тем, кто готов ради них на всё.
— А я не готова?
— Не готова. Ты готова родить, но не готова жертвовать.
— Чем жертвовать?
— Карьерой, деньгами, свободой, фигурой.
— Фигурой? А при чём тут фигура?
— При том, что ты боишься потолстеть. Испортить внешность.
— Не боюсь...
— Боишься. Катя, видела бы ты себя в зеркале, когда я про роды говорю.
— Как я выгляжу?
— Испуганно. Как будто я тебе про казнь рассказываю.
— Роды — это страшно...
— Страшно для эгоисток. А для настоящих женщин — это счастье.
— Может быть...
— Не может быть, а точно. Катя, рожать — это предназначение женщины.
— А если у женщины другое предназначение?
— Какое другое?
— Работа, творчество, наука...
— Глупости! Женщина создана рожать. Всё остальное — от лукавого.
— Галина Николаевна, а женщины, которые не могут иметь детей?
— Не могут или не хотят?
— Не могут по медицинским показаниям.
— Это исключения. А ты можешь.
— Откуда вы знаете?
— Врачи сказали, что здорова.
— Здорова, но не беременею...
— Потому что не готова душой.
— Как это — готова душой?
— Полностью посвятить себя материнству. Забыть про себя.
— Совсем забыть?
— Совсем. Катя, мать — это не профессия. Это состояние души.
— А если я не смогу забыть про себя?
— Сможешь. Когда ребёнок родится.
— А если не смогу?
— Тогда действительно лучше не рожать.
— Вот видите...
— Но ты сможешь. Просто нужно захотеть.
— Я хочу...
— Мало хочешь. Катя, материнство — это призвание. Либо есть, либо нет.
— А у меня есть?
— Не знаю. Сама должна понять.
— Как понять?
— Посмотри на детей. Что чувствуешь?
— Умиление...
— Умиление? А не желание взять на руки, защитить, приласкать?
— Желание тоже есть...
— Слабое желание. Настоящая женщина от чужих детей тает.
— Может, я не настоящая...
— Может быть. Тогда отпусти Сергея. Пусть найдёт настоящую.
Сергей встал.
— Мама, хватит! Катя, не слушай её.
— Серёжа, — сказала Катя. — А может, мама права? Может, мне действительно лучше уйти?
— Никуда ты не уйдёшь.
— Но если я не смогу родить...
— Сможешь. Когда будешь готова.
— А когда я буду готова?
— Не знаю. Но я буду ждать.
— Долго будешь ждать?
— Сколько нужно.
— А если до сорока лет?
— Если нужно — до сорока.
Галина Николаевна встала.
— Сергей, до сорока лет ждать нельзя. Опасно.
— Мама, это наше дело.
— Наше? А я кто? Я мать, хочу внуков.
— Будут внуки.
— Когда будут?
— Когда будут.
— Это не ответ.
— Другого ответа нет.
Галина Николаевна пошла к двери.
— Хорошо. Но знайте — время уходит. И однажды будет поздно.
Она вышла. Сергей и Катя остались одни.
— Серёжа, — сказала Катя. — Твоя мама права. Надо было рожать, когда могла.
— Ты и сейчас можешь.
— Могу. Но боюсь.
— Чего боишься?
— Что не справлюсь. Что буду плохой матерью.
— Не будешь. Ты добрая, умная...
— Но неопытная. И эгоистичная.
— Не эгоистичная.
— Эгоистичная. Серёжа, я правда думаю о себе больше, чем о семье.
— Это нормально.
— Для матери не нормально.
— Ты ещё не мать.
— И может, никогда не стану.
— Станешь. Когда захочешь.
— Я же хочу...
— Хочешь, но боишься. А материнство требует смелости.
— Какой смелости?
— Смелости изменить жизнь. Полностью.
— Я готова изменить...
— Готова? Тогда давай попробуем ещё раз.
— Ещё раз?
— Да. Без страхов, без сомнений. Просто попробуем.
Катя обняла мужа.
— Хорошо. Попробуем.
— И не будем слушать маму.
— Не будем. Хотя она во многом права.
— В чём права?
— В том, что время уходит.
— Тогда не будем его терять.
— Не будем, — согласилась Катя.
И впервые за долгое время она почувствовала, что действительно готова стать матерью. Не из-за упрёков свекрови, а из-за любви к мужу.
Может быть, это и было тем самым состоянием души, о котором говорила Галина Николаевна.