Это случилось не в глухом Средневековье, а здесь, сейчас, в нашей с вами стране. Эта статья — не одна история. Это три крика о помощи, слившиеся в один. Три разных женщины: стример Мария, психолог Элина и молодая девушка Таисия. Три разных судьбы, которые столкнулись с одним и тем же кошмаром, у которого много имен: сталкинг, преследование, домашнее насилие. Но чаще всего его называют «любовью».
Это истории о том, как забота и внимание оборачиваются пробитыми дверьми, сломанными ребрами и животным, липким страхом.
И самое жуткое в них — оглушающее, ледяное молчание. Молчание соседей, которые слышали крики, но делали телевизор погромче. Молчание врачей, которые видели синяки и переломы, но записывали в карточку «упала с лестницы». И, конечно, молчание полиции, которая до последнего будет твердить: «Когда убьют, тогда и приходите».
«Духи сказали ему меня найти»
Мария — стример, публичный человек. Она привыкла к подписчикам, к вниманию, к разным людям в сети. Но один из них оказался не просто зрителем. Он оказался ее личным кошмаром.
Все началось с бессвязных сообщений.
«Писал абсолютную бессвязную ерунду — про духов, умерших родственников, экстрасенсорику», — вспоминает Мария.
Она просто посмеялась, не стала отвечать. Пока на следующий день он не подкараулил ее у магазина.
«Вы Мария? Мария?» — он подбежал к ней и начал вживую озвучивать тот самый бред, который писал в личные сообщения. Она пыталась оторваться, уйти, но он следовал за ней. Он вычислил ее дом. Как? Очень просто. Она иногда фотографировала свою собаку на прогулке, а он, видимо, сидел и методично изучал эти фото, вычисляя геолокацию. Потом просто обошел все дома в районе.
«У меня очень такие были приметные жалюзи. И когда я стримила еще, у меня же подсветочка сзади... я меняла освещение, и это было легко вычислить», — рассказывает Мария.
Дальше — больше. Угрозы. Убить ее, сжечь на костре ее собаку, какие-то жуткие фантазии про распиливание в ванной. Он гонялся за ней по магазину, размахивая руками, пока другой мужчина просто не вывел его на улицу.
И что же полиция? Мария успела заснять его на видео. Показала им. Они посмеялись.
«Типа "фу", ну и отвратительно... Какой неприятный и агрессивный человек!"»
Заявление? Нет, даже не предложили написать. Посоветовали сходить к участковому. Она сходила. Написала. И что? Тишина. С ноября. Полнейшая.
«Я думала, психоз отправит его в психушку»
История Элины — это тот случай, когда профессионализм и желание помочь оборачиваются против тебя. Она — психолог, работала в закрытом стационаре для зависимых. Один из ее пациентов, парень с диагнозом «шизофрения», стал проявлять к ней нездоровый интерес.
«Я ему сразу обозначила границы. Сказала, что если ты меня не воспринимаешь как специалиста, мы с тобой прекращаем работу», — говорит Элина.
Но для человека с искаженным восприятием реальности границ не существует. Его отправили в другую клинику, но он нашел способ достать ее номер телефона. И начался террор. Сотни сообщений. Десятки звонков с разных номеров. Переводы на Сбербанк по рублю с подписью "три шестерки" и подарки ВКонтакте тысячами.
«У меня уже в тот момент какое-то беспокойство, тревога началась, что меня не оставляют, я не могу заниматься работой... Я думала, ну, психоз рано или поздно его отправит в психушку, я на это надеялась», — делится Элина.
Но психоз не отправлял. Преследование становилось все наглее. Он писал ее друзьям и знакомым, рассказывая, что у них якобы отношения, что она подает ему тайные сигналы через свои видеоролики. Апогеем стало его появление на профессиональной конференции.
Представляете? Вы сидите в зале, слушаете спикера, и тут вам приходит сообщение от коллеги:
«Элина, он здесь».
Паническая атака. Ей пришлось прятаться в раздевалке и незаметно убегать. Он знал, где она живет, писал, что «проезжает ее станцию». Он угрожал ее мужу. Полиция? Та же история. Угрозы по телефону — не основание для возбуждения дела.
«Он сломал мне четыре ребра и пошел со мной к врачу»
История Таисии — самая страшная. Потому что здесь преследователь не был незнакомцем или пациентом. Он был ее «любимым человеком». Все начиналось так же, как у многих. Настойчивые ухаживания, которые казались романтикой. Постоянный контроль, который маскировался под заботу.
А потом — первый удар.
«Он, получается, чтобы меня успокоить, укусил меня в лицо», — тихо рассказывает Таисия.
В порыве ярости, чтобы «успокоить», он укусил ее за лицо. Просто, как дикий зверь. Укус был такой силы, что на носу остался уродливый шрам, а рана воспалилась. И что вы думаете? Он не сбежал в ужасе от содеянного. Нет. Он заботливо водил ее в травмпункт, сидел рядом, пока ей делали перевязки, и шептал, что очень, очень сильно любит.
Он бил ее в ребра, всегда в одно и то же место, методично. Итог — четыре сломанных ребра. Он ходил с ней на все приемы к врачам. Стоял за спиной, когда главврач, собрав консилиум, пытался выяснить, что происходит.
«Я смотрю на них, потом я чувствую вот эту руку на плече, и я говорю, ну да, я вот люблю экстремальные виды спорта, и вообще я такая бешеная», — вот что она говорила врачам, пока за ее спиной стоял ее мучитель.
А он поддакивал:
«Да, она у меня вообще сумасшедшая».
Она забеременела. Он избивал ее, беременную. На девятый день после кесарева сечения, еле живую, он избил ее снова. Она жила в аду. В квартире с пробитыми дверьми, разбитыми зеркалами и пулями от травмата в стенах. Она смогла вырваться только тогда, когда в ее дом случайно пришли посторонние люди и ужаснулись.
Она пошла в полицию. Собрала справки из травмпунктов, видео, показания свидетелей. Она претендовала на статью 117, часть 2 УК РФ — истязание беременной. Что сделал участковый? Сыграл в «танчики» на компьютере и сказал, что они «сами разберутся». Прокуратура спустила ее дело этому же участковому. Который в итоге прислал отказ в возбуждении дела: «нет факта состава преступления».
Почему она не ушла?
Этот вопрос всегда задают те, кто никогда не был в такой ситуации. «Почему она терпела?», «Почему сразу не ушла?». Ответ не так прост, как кажется.
Во-первых, страх. Животный, парализующий страх. Он угрожает, что если она уйдет, он найдет ее и убьет. И она знает, что он не шутит. Статистика подтверждает: самый опасный момент для жертвы — это попытка уйти. Именно тогда происходит большинство убийств.
Во-вторых, изоляция. Он уже давно отрезал ее от всех, кто мог бы помочь. Подругам наговорил гадостей, с родителями рассорил. Ей просто некуда и не к кому идти.
В-третьих, финансовая зависимость. Часто он забирает у нее все деньги, заставляет уволиться с работы. Она полностью зависит от него, особенно если на руках маленький ребенок.
И самое главное — психологическая ловушка. Он настолько промыл ей мозги, что она сама верит в свою вину. Она верит, что без него она — ничто, что она не справится. Это называется «выученная беспомощность». Она даже не пытается вырваться, потому что уверена, что это бесполезно.
«У нас нет такой статьи»: почему закон бессилен
Все три истории, как под копирку, упираются в одну и ту же стену — стену законодательного вакуума и равнодушия. Почему полиция смеется, а не помогает? Почему участковый играет в «танчики»? Не только потому, что они плохие люди. А потому, что у них нет рабочего инструмента.
Об этом говорят уже и юристы, и депутаты.
«Бывают такие действия, когда агрессор просто ходит за девушкой. Он ходит близко и отправляет по рублю, пишет: "Как прошел твой день? Я знаю, где ты была сегодня вечером"», — объясняет юрист Дарьяна.
И что делать в такой ситуации? Девушка приходит в полицию, а ей говорят:
«А что он сделал? Он вам угрожал? Нет. Оскорблял? Нет. Ну, ходит и ходит. У нас нет такой статьи — "ходить за человеком"».
По действующему законодательству, привлечь преследователя можно лишь по косвенным статьям: угроза убийством (ст. 119 УК), нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК), оскорбление (ст. 5.61 КоАП). Но доказать состав преступления по ним невероятно сложно.
«На сегодняшний день действующих норм недостаточно», — прямо говорит депутат Сардана Авксентьева.
Именно поэтому ее партия «Новые люди» разработала законопроект, который вводит само понятие «навязчивое преследование» и предлагает реальные механизмы защиты — защитные ордера, запрет на приближение, штрафы и, в конечном итоге, уголовную ответственность за повторные нарушения. Этот законопроект уже несколько раз вносился в Госдуму, но пока так и не принят.
Юрист Дарьяна добавляет важную деталь, объясняющую бездействие жертв:
"Люди, подвергающиеся преследованию, сто раз подумают, прежде чем действовать - они видят множество примеров, чем это может закончиться... Даже если преследователь отбудет несколько суток обязательных работ, он вернется - и, скорее всего, станет еще более агрессивным."
Что делать?
Это самый сложный вопрос. Юристы и активисты советуют:
- Не молчать. Расскажите всем: друзьям, родным, коллегам. Изоляция — главный козырь преследователя.
- Все фиксировать. Делайте скриншоты сообщений, записывайте звонки, сохраняйте видео с камер. Собирайте доказательную базу, даже если кажется, что это бесполезно.
- Не вступать в диалог. Любой ответ, даже негативный, для сталкера — это взаимодействие, которого он и добивается. Четко, один раз, скажите «нет» и полностью прекратите общение. Полный игнор и блокировка.
- Менять привычки. Не ходить одним и тем же маршрутом, сменить номер телефона, закрыть профили в соцсетях, не ставить геотеги. Это тяжело, это несправедливо, но это может спасти вам жизнь.
- Обращаться в полицию. Да, скорее всего, вам откажут. Но каждое ваше заявление — это документ. Если, не дай бог, случится страшное, эти бумаги докажут бездействие конкретных сотрудников.
И самое главное — не винить себя. Вы не виноваты. Ни в том, что на вас обратил внимание нездоровый человек. Ни в том, что вы полюбили тирана, который казался принцем. Ни в том, что вы носите «слишком короткую юбку». Виноват всегда тот, кто совершает насилие. Всегда.
У нас есть еще несколько интересных историй, статьи про которые совсем скоро выйдут на нашем канале. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!