глава 2.
Марина обернулась. Дочка смотрела на неё с надеждой. «Взять её с собой?» На мгновение эта мысль показалась спасительной. Но что она будет делать с ребёнком в городе? Витя ясно дал понять: он не собирается содержать чужих детей. А одну дочку забрать, а сыновей оставить? Это было бы ещё более жестоко.
«Нельзя, доченька. Ты должна дома оставаться. За братиками смотреть».
«Но я не хочу без тебя». Голос Варвары дрожал. Она была умной девочкой, уже понимала, что происходит что-то страшное.
Марина присела перед дочкой и обняла её.Варвара пахла детством — молоком, печеньем, которое они вчера пекли, и ещё чем-то неуловимо родным. Как можно отказаться от этого запаха? От этих доверчивых глаз? От этих цепких ручек, которые сейчас обвились вокруг её шеи?
«Будь умницей, моя хорошая. Мама обязательно вернётся. Обещаешь?»
«Обещаю».
Это была ложь.Марина знала, что может никогда не вернуться. Но как сказать правду ребёнку?
«А привезёшь мне что-нибудь из города?» — «Привезу. Красивую куклу. А Егору ? И Егору что-нибудь привезу. И Мише». Каждое обещание давалось всё труднее. Марина понимала: она не только бросает детей, но и обманывает их. Даёт ложные надежды, которые будут мучить их долгие месяцы. За окном раздался нетерпеливый окрик Виктора: «Марина! Долго ещё? Поезд не ждёт».
Варвара вздрогнула и крепче прижалась к матери. «Кто это?» — «Дядя. Он подвезёт маму до станции». — «Плохой дядя. Говорит грубо».
Из уст ребёнка это прозвучало как приговор. И Марина вдруг ясно увидела ситуацию глазами дочери: чужой мужчина увозит маму, торопит, не даёт нормально попрощаться. Но было уже поздно что-то менять. Поезд действительно не ждал. А если она не уедет сегодня, не уедет никогда. Останется в этом доме, в этой деревне, и будет всю жизнь жалеть об упущенном шансе.
«Мне пора, солнышко». Марина встала, взяла узелок с вещами. Руки дрожали так сильно, что она едва держала узел. «Мама, не уезжай». Вдруг заплакала Варвара . Детское сердце почувствовало беду раньше разума. Эти слёзы были последней каплей. Если Марина сейчас не уйдёт, она останется навсегда. Останется и будет ненавидеть себя за трусость, детей за то, что помешали счастью, всю жизнь за несбывшиеся мечты.
Она быстро поцеловала дочку в мокрую от слёз щеку и направилась к двери. «Будь хорошей девочкой. Слушайся Егора. Мама, подожди». Но Марина уже шла к двери, не оборачиваясь. Если обернётся, пропадёт. Сердце рвалось на части, но ноги несли её прочь из дома. За спиной захлопнулась дверь. Варвара осталась одна со спящим братиком, в большом доме, где вдруг стало очень тихо и страшно.
Марина шла к подводе, не чувствуя земли под ногами. Слёзы текли по щекам, но она их не вытирала. «Пусть текут. Возможно, это последние слёзы, которые она прольёт по своим детям». «Ну, наконец-то! — сказал Виктор. — Думал, передумала».
Марина села на подводу, крепко прижав узелок к груди. В узелке лежали её вещи, но сердце осталось в доме, с тремя детьми, которые сейчас не понимали, что их жизнь изменилась навсегда. «Поехали», — прошептала она, не доверяя собственному голосу. Подвода тронулась. И только тогда Марина оглянулась. В окне дома стояла Варвара и махала рукой. Махала своей маме, которая её бросала.
Подвода покатила по разбитой дороге, подпрыгивая на ухабах. Марина сидела рядом с Виктором , крепко прижав к груди узелок с вещами, и смотрела прямо перед собой. Оглядываться назад было нельзя, иначе она попросила бы повернуть обратно. «Вот увидишь,Марина , как заживём! — говорил Виктор , подгоняя лошадь. — У меня там работа хорошая, зарплата приличная. Снимем комнату в центре, рядом с театром. Будешь ходить на спектакли, в магазины. Красивые платья носить, в ресторанах ужинать».
Марина кивала, но мысли её были в доме, который остался позади. Что делает сейчас Варвара? Не проснулся ли Мишенька ? Поймёт ли Егор, прочитав записку, что ему теперь придётся стать взрослым? «А дети? Они же будут меня искать», — вырвалось у неё.
«Поищут и успокоятся. Дети быстро привыкают. Увидишь, через месяц, они и думать про тебя забудут». Эти слова больно резанули по сердцу, но Марина промолчала. «Может, так и лучше. Может, они действительно быстро забудут мать, которая их бросила, и будут счастливее без неё».
Дорога до станции заняла три часа. Виктор всю дорогу рассказывал о городской жизни, о том, как они будут счастливы, но Марина слушала вполуха. В ушах стоял детский плач — то ли Мишенька проснулся и зовёт маму, то ли ей это только кажется. На станции было много народу. Городские дамы в красивых пальто и шляпках, мужчины в костюмах, дети в новых пальтишках. Марина в своём старом платье и платке чувствовала себя серой мышкой. Но Виктор гордо вёл её под руку, словно она была самой красивой женщиной в мире. «Скоро ты будешь выглядеть не хуже их, — шепнул он на ухо. — Купим тебе красивые наряды, сделаем причёску в парикмахерской».
Поезд подошёл точно по расписанию. Виктор помог Марине подняться в вагон, нашёл их места. Марина села у окна и невольно посмотрела в сторону родной деревни. Там, за лесом, в старом доме, её ждали трое детей. Ждали маму, которая больше никогда не вернётся. Поезд тронулся. Марина закрыла глаза и попыталась думать о будущем, а не о прошлом, которое навсегда осталось за окном вагона.
Город встретил Марину грохотом трамваев, гудками автомобилей и тысячами незнакомых лиц. Комната, которую снял Витя , оказалась маленькой, но уютной, с электрическим светом, водопроводом и даже небольшой плиткой для готовки. После деревенского дома с его керосиновыми лампами и русской печью это казалось настоящим дворцом. «Ну как тебе?» — спросил Витя, гордо демонстрируя достижение цивилизации. — «Красиво», — ответила Марина, но голос её звучал неуверенно.
В первые дни она металась по комнате, как птица в клетке. Привыкшая к постоянным заботам о детях, доме, огороде, она вдруг обнаружила, что ей совершенно нечем заняться. Виктор уходил на завод рано утром и возвращался только к ужину. Она же сидела у окна и смотрела на суетящихся внизу людей. Особенно тяжело давались вечера. Раньше это было время сказок перед сном, когда Варвара забиралась к ней на колени, а Егор притихал рядом, слушая знакомые истории. Сейчас же вечера тянулись бесконечно долго. Витя приходил усталый, быстро ужинал и ложился спать. О театрах и ресторанах, которые он обещал, пока речи не было. «Надо немного подождать, — говорил он. — Освоюсь на работе, получу премию и заживём по-царски».
Но Марина с каждым днём чувствовала, как что-то внутри неё сжимается в тугой узел. По ночам ей снились дети. Во сне Миша плакал и тянул к ней ручки, Варвара спрашивала: «Мама, когда ты вернёшься?» А Егор молча смотрел на неё взрослыми, полными упрёка глазами.
Через неделю Марина не выдержала и написала письмо соседке Марине Павловне. Попросила передать детям, что мама их любит и скоро вернётся. Ответа не получила.
А в это время в старом доме разворачивалась своя драма. Егор вернулся из школы, как обычно голодный и уставший. День в школе выдался тяжёлый: учитель ругал за неаккуратно написанную работу, старшие мальчишки дразнили сиротой. А дома его ждал привычный уют, запах щей из печи, мамин голос, тёплое молоко с хлебом. Но в доме было подозрительно тихо. Обычно мать встречала его в сенях, расспрашивала про школу, усаживала за стол. Сейчас никто не вышел.
«Мама?» — позвал Егор, снимая валенки. Тишина. Он прошёл на кухню и увидел на столе записку, прижатую краюшкой.