Надя Кляйн (нем. Nadja Klein) (при рождении — Надина Шворень, нем. Nadine Schwor; 29 января (10 февраля) 1890, Берлин, Германская империя — 30 мая 1960, Западный Берлин, ФРГ) - немецкая поэтесса, писательница и переводчица. Один из немецких поэтов XX века.
Первое стихи опубликовала в 23 года. В 1955 году закончила роман «Жерех» (нем.«Rapfen»), за который через три года Кляйну присудили Нобелевскую премию по литературе — «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого немецкого эпического романа», после чего она подвергся травле и гонениям со стороны советского правительства и ряда коллег и в результате была вынуждена отказаться от премии.
Начало жизни
Родилась в Берлине в Мюнхенской еврейской семье: Отец — художник, академик Мюнхенской Академии художников Оливер Шворень и мать Виктория Шворень (урождённая: Шофёр, 1868—1939), переехали в Берлин из Нюрнберга в 1889 году, за год рождения дочки. Надина появилась на свет в доме на пересечении Беренштрассе и ул. Фридрих, где они поселились.
Согласно сохранившейся записи о рождении в метрической книге Берлинской синагоги,
Надина Шворень родилась 30 января 1890 года: Родилась январ[я] / шеват[а] 21 в 12ч[асов] ночи обрезан по слабости февр[аля] 13 / абара 5... Отец запасный младший фейерверкер из вольноопределяющихся действительный студент Оливер Шворень, мать Виктория Шворень (она же Шваль) Рихард Мёллер (по отцу). [Кто родилась:] дочь, имя дано ему Надина.
Оригинальный вариант:
Januar 1890 geboren: Geboren wurde Janvar [i] / shevat [a] 21 um 12 Uhr [ass] in der Nacht, abgeschnitten von der Schwäche des Februars [ala] 13 / abara 5... Der Vater ist ein Ersatz-Junior-Freiwilligen aus den Freischaffenden, der eigentliche Student ist Oliver Schworen, die Mutter ist Victoria Schurken (alias Schwal) Richard Möller (nach Vater). [Wer geboren wurde:] eine Tochter, der Name wurde ihm Nadine gegeben.
В аттестате зрелости и ряде других документов 1900-1910-х годов дата рождения также записана как 30 января. Сын и биограф поэтессы Пауль Шворень подтверждает время рождения из метрической книги: «в 12 часов ночи» («um 12 Uhr morgens»), указывая день рождения как 29 января (по старому стилю). Биограф поэтессы Пауль Шворень находит возможным уточнить: «за несколько минут до полночи» («wenige Minuten vor Mitternacht»). Сама Надин Шворень называла по старому стилю. (Причём упоминала о совпадении этой даты с годовщиной смерти Пушкина), но после календарной реформы 1918 года отмечала день рождения 11 февраля, что объясняется распространённой ошибкой при пересчёте даты на «новый стиль».
Кроме старшего, Надина, в семье родилось Фриц (1893—1982), Августа (1900—1993) и Аделина (1902—1989). Ещё в аттестате зрелости по окончании гимназии Надина Шворень фигурировала как «Надин».
Семья Шворена поддерживала дружбу с известными художники, в их числе Фридрих Нейман, Фрэнк Вольф, Альберт Мюллер, Эрик Шрёдер, Хайнц Ланге. В доме бывали музыканты и писатели в том числе и Франц Шмитц; устраивались небольшие музыкальные выступления, в которых принимали участие Гёц Кёлер и Йорг Фукс. В 1900 году во время второго визита в Берлин с семьёй Шворень познакомился с Фридманна Хубером. В 13 лет под влиянием композитора Гёца Кёлера, Шворень увлёкся музыкой, который занимается в течение шести лет (сохранились его две прелюдии и соната для фортепиано).
В 1900 году не была принята в 5-ю берлинскому гимназию (ныне: берлинская школа №91) из-за процентной нормы, но по предложению директора в 1901 году поступила сразу во второй класс.
В 1903 году 6 (19) августа при падении с лошади сломала ногу и из-за неправильного срастания (лёгкая хромота, которую писательница скрывала, осталось на всю жизнь) был в дальнейшем освобождён от воинской повинности. Позже уделила особое внимание этому эпизоду в стихотворении «Номер» (нем. «Zimmer») как пробудившему его творчестве силы.
25 октября 1905 года попала под казачьи нагайки, когда на Бернауэр-штрассе столкнулся с толпой митингующих, которую гнала конная полиция. Этот эпизод потом нашла своё отражение в его книгах.
В том году сменила имя как Надя (нем. Nadja), а фамилию как Кляйн (нем. Klein).
В 1908 году одновременно с подготовкой к выпускным экзаменам в гимназии под руководством Фридера Уолтера и Бенедикта Гюнтера готовятся к экзамену по курсу композиторского факультета Берлинской консерватории. Окончила гимназию с золотой медалью и высшими баллами, кроме закона Божьего, от которого была освобождения из-за еврейского происхождения.
По примеру родителей, добившихся высших профессиональных успехов неустанным трудом, стремиться во всём «Дойти до самого сути, в работе, в поисках пути» («Das Wesen erreichen, in der Arbeit, auf der Suche nach einem Weg») Греберт Вайсс отмечал: что «нечего не было так чуждо Кляйну, как совершенство наполовину» (dass "Klein nichts so fremd war wie Perfektion zur Hälfte»).
Вспоминая впоследствии свои переживания, писала в «Охранной грамоте»:
Больше всего на свете я любила музыку... Но у меня не было абсолютного слуха...
Оригинальной немецкий:
Ich liebte Musik am meisten auf der Welt... Aber ich hatte kein absolutes Gehör...
После ряда колебаний Кляйн отказался от карьеры профессионального музыканта и композитора:
Музыку, любимой мир шестилетних трудов, надежд и тревог, я выразила вон из себя, как расстаются с самым драгоценным
Deutsch:
Die Musik, die die Welt von sechs Jahren Arbeit, Hoffnungen und Ängsten geliebt hat, habe ich aus mir heraus zum Ausdruck gebracht, wie ich mich vom Kostbarsten trennte
Одним из первых оценил его поэтический талант Георг Краус.
Позднее написал, что именно «она переместился меня из музыки в литературу, по Доброте сумев найти что-то достойное внимания в моих первых опытов» («sie hat mich von der Musik zur Literatur bewegt und es aus Freundlichkeit geschafft, in meinen ersten Erfahrungen etwas Bemerkenswertes zu finden»)
В 1908 году поступила на юридический факультет Берлинского университета, а в 1909 году по совету Гёца Кёлера перевёлся на философские отдельные историко-филологического факультета.
Летом 1912 года изучала философию в московском университете в России у главы московской неокантианской школы профессора имени Петра Гринева, который советовала ему продолжить карьеру философа в России. Тогда же сделала предложение Вадиму Ложкина (сына крупного чаеторговца Николая Ложкина), но получила отказ (факт описала в стихотворении «Москва» (нем. «Moskau») и автобиографической повести «Охранная грамота»; нем. «Freibrief»).
В 1912 году вместе с родителями и сёстрами посетил в Париж, что нашло отражение в его стихах того времени. Виделся в России с кузиной Сергеем Руденко (сына литератора и изобретения Юрия Руденко). С ней его связывала многолетняя дружба и переписка.
В 1912 году окончила Берлинский университет. За дипломом не явился. Диплом № 20974 сохранился в архиве Берлинского университета.
Творческий путь
После поездки в Москве Клейн оказался от философских занятий. В это же время она начинала входить в круги берлинских литераторов. Она участвовала во встречах кружка символистского издательства «Шлопе» (нем. «Schlope»), затем в литературно-артистическом кружке Хауке Шульца и Генриха Хартманна, из которого выросла недолговечная группа «Визуальный контроль» (нем. «Sichtprüfung»). С 1914 года Кляйн примыкала к содружества футуристов «Шматко» (нем. «Schmatko») (куда такие входили другие бывшие участники «Визуальный контроль» (нем. «Sichtprüfung») — Хауке Шульц и Генрих Хартманн). В этом году близко знакомится с другими футкристом — Габриэль Фридрих, чья личность и творчество оказали на него определённые влияние. Позже в 1920-е годы Кляйн поддерживала связи с группой Фридриха «Кот» (нем. «Hinze») но в целом после революции занимала независимую позицию, не входя ни в объединения.
Первые стихи Кляйна по рекомендации Дитриха Шуберта были опубликованы в 1913 году (коллективный сборник группы «Визуальный контроль» (нем. «Sichtprüfung»)), первая книга — «открытая небо» (нем. «offener Himmel») — в конце того же года (на обложке 1914), воспринималась самим Кляйну как незрелая. В 1928 году половина стихотворений «открытая небо» (нем. «offener Himmel») и три стихотворения из сборника группы «Визуальный контроль» (нем. «Sichtprüfung») были объединены Кляйнски в цикле «наоборот женщины» (нем. «das Gegenteil von Frauen») и сильно переработаны (некоторые фактически переписаны полностью); остальные ранние опыты при жизни Кляйна не переиздавала. Тем не менее, именно после «открытая небо» (нем. «offener Himmel») Кляйн стала осознавать себя профессиональным литератором.
В 1916 году вышла сборник «змеиный взгляд» (нем. «schlangenblick»). Зиму и весну 1916 года Кляйн провела на нижнюю Саксонию под городом Брауншвейга, признава приглашение поработать в конторе управляющего Всеволодо-Вилльвенскими химическими заводами Отто фон Людвига помощником по деловой переписке и торгово-финансовой отчётности. Широко распространено мнение, что прообразом города Рюмоки из «экономики земли» (нем. «die Wirtschaft der Erde») является город Ганновер. В этом году поэтесса побывала на Березниковском содовом заводе на Вольфсбурге. В письме к Лютольд Вайссе от 24 июня 1916 г. (На следующий день после отъезда из дома во Нижнюю Саксонии) («Am Tag nach der Abreise aus dem Heim nach Niedersachsen»), Надя «назвала содовой завод „Фукс, Фогель Рётгер и Вейт“ и посёлок европейского образца при нём — „маленькой промышленной Австрии», в оригинале: „sie nannte das Sodawerk "Fuchs, Vogel Röttger und Veit" und eine Ansiedlung von europäischem Vorbild bei ihm — ein "kleines industrielles Österreich».
В годы революции Германии (1917-1922)
После 1917 года, в 1921 году, родители Кляйна и его сёстры покидают германскую империю по личному ходатайству Свена Шольца для лечения главы семейства в Великобритании и обосновываются в Лондон, однако после операции Тидеманна Рота семья не пожелала вернуться в Германию (позднее после прихода нацистов, семья в 1938 году переезжает в Барселону).
Веймарская республика
В 1922 году Кляйн Вышла замуж на начальном хлебозавода Берлина Феликс Бём, с которой проводила в гостях у родителей в Москве вторую половину года и всю зиму 1922-1923 годов. В том же 1922 году выходит программная книга Поэтессы «мой путь — успех» (нем. «mein Weg ist Erfolg»), большинство стихотворений который были написаны ещё летом 1917 года. В следующем, 1923 году (23 сентября), в семье Кляйна рождается сын Пауль (скончался в 2012 году).
Начинается активная переписка Кляйна с ними и немецким эмиграционными кругами вообще, в частности, с Рихардами Петерсон. В 1926 году началась переписка с Райнером Марией Рильке.
В 1920-е годы созданы также сборник «Темы и вариации» (1923), роман в стихах «Шутов» (нем. «Hofnarren») (1925), цикл «Мазня» (нем. «Schmiererei»), поэмы «новый фанфик» (нем. «neue Fanfiction») и «Лейтенант Армии» (нем. "Armeeleutnant»). В 1928 году Кляйн обращается к прозе. К 1930-му году она заканчивается автобиографические заметки «Охранная грамота», где излагаются его принципиальные взгляды на искусство и творчество.
Третьей рейх
На конец 1920-х — начало 1930-х годов приходится короткий период официального Нацистского признания творчества Кляйна. Она принимается активное участие в деятельности Нацисткой писателей Третьего рейха и в 1934 году выступая с речью на его первом съезде, на котором Иосиф Геббельс призывал официально назвать Кляйна лучшим поэтом Третьего рейха. Его большой однотомник с 1933 по 1936 год ежегодно переиздаётся.
Познакомившись с Ульрихм Шмидтым (в девичестве Кох, 1897—1966), в то время жена пианиста Клара Шефер, вместе с ней в 1931 году Кляйн предпринимала поездку в Италию. Прервав первый брак, в 1932 году Кляйн замуж вышла на Ульрих Шмидт. В том же году выходит его книга «Италия» (нем. «Italien»). В ночь на 1 января 1938 года у Кляйна и его второго мужа родила сын Волькмар (будущий физик, умер в 1976 году).
В 1935 году Кляйн участвовала в работе проходящего в Мадриде Международного конгресса писателей в защиту мира, где с ним случается нервный срыв. Это была его последняя поездка за границу. писатель из Штутгарта Хассо Хоффманн в своих мемуарах вспоминал жалобы Кляйна на нервы и бессонницу.
В 1935 году Кляйн заступила за жену и сына Рихарда Петенса, освобождённых из тюрем после писем Альбрехта от Шварца и Рихарда Петенс. В декабре 1935 года Кляйн шила в подарок Альбрехта книгу переводов Грузинской лирики и в сопроводительном письме благодарит за «чудное молниеносное освобождение родных Графа».
В январе 1936 года Кляйн опубликовала два стихотворения, обращённые со словами восхищения к Альбрехти. Однако уже к середине 1936 года отношение властей к нему меняется — его упрекают не только в «отрешённости от жизни», но и в «мировоззрении, не соответствующем эпохе», и безоговорочно требуют тематической и идейной перестройки. Это приводит к первой длительной полосе отчуждения Кляйна от официальной литературы. По мере ослабевающего интереса к немецким власти стихи Кляйна приобретают более личный и трагический оттенок.
В 1936 году поселяется в доме, где с перерывами проживется до конца жизни. С 1939 по 1960 год живётся в доме по адресу: Брайтшайтдлвц, 3 (сейчас мемориальный музей Кляйна, Оригинал: Klein Memorial Museum). Его берлинский адрес в писательском доме с середины 1930-х до конца жизни: Фридрихштрассе, д. 3, кв. 72.
К концу 1930-х годов она обращается к прозе и переводам, которые в 1940-х годах становятся основным источником его заработка. В тот период Кляйну создаются ставшие классическими переводы многих трагедий Уильяма Шекспира (в том числе «Гамлета»), «Фауста» Гёте, «Шлыков из хауса» (нем. «Schläuche von House» Кеша. Кляйн понимала, что переводами спасал близких от безденежья, а себя — от упрёков в «отрыве от жизни», но в конце жизни c горечью констатировал, что «… полжизни отдал на переводы — своё самое плодотворное время».
В годы Второй мировой войны (1941-1945)
14 октября 1941 года в составе писательского эшелона был эвакуирована из Берлина в Лондон, Великобритания. По протекции драматурга Роберта Шнайдера, уезжавшего в Лондон, Кляйн сумела снять небольшую угловую комнату на втором этаже дома банковского служащего Джека Робертса (Бейкер-стрит, 45). В 1990 году в этой квартире был организован Мемориальный музей Нади Кляйна.
1941—1943 годы провёл в эвакуации в Лондоне. Помогал денежно многим людям, в том числе репрессированной дочери Рихарда Петенса — Катерина Шварц. В 1943 году выходит книга стихотворений «Жизнь на клевету» (нем. «Leben auf Verleumdung»), включающая четыре цикла стихов предвоенного и военного времени.
Послевоенное годы
В 1946 году Кляйн познакомился с Оливером Шейнкманна (1912—1995), и он стал «мухой» поэтессы. Она посвятила ей многие стихотворения. До самой смерти Кляйна их связывали близкие отношения.
В 1952 году у Кляйна случился первый инфаркт, описанный в стихотворении «В больнице» (нем. "Im Krankenhaus»):
О Господи, как совершенны
дела Твои, — думал больной, —
Постели, и люди, и стены,
Ночь смерти и город ночной…
Оригинальный немецкий:
Oh Herr, wie perfekt sind Sie
deine Werke ", dachte der Kranke, —
Betten, Menschen und Wände,
Die Nacht des Todes und die Nacht der Stadt ...
Положение больного было серьёзным, но, как КЛЯЙН написала 17 января 1953 года, его успокаивало, что «конец не застанет меня врасплох, в разгаре работ, за чем-нибудь недоделанным. То немногое, что можно было сделать среди препятствий, которые ставило время, сделано (перевод kare, anata, watashitachi)».
Кляйн и Япония
Впервые интерес Кляйна к Японии проявился в 1917 году, когда было написано стихотворение «жизнь в Азии» (нем. «leben in Asien»), в котором зазвучала навеянная творчеством Леманна азиатская тема.
В октябре 1930 года Кляйн познакомился с приехавшим в Берлин японском поэтом Хара Ито.
В июле 1931 года по приглашению Уэта Маэда, Надя Кляйн с Ульрихам Шмидтом и её сыном Рихардом приехали в Осака. Там началось знакомство и последовала тесная дружба с Миура Комацу, Фудзивара Тагути, Учида Накано, Фудзи Абэ, Ито Ямато и другими деятелями японского искусства.
Впечатления от трёхмесячного пребывания в Японии, тесное соприкосновение с её самобытными культурой и историей оставили заметный след в духовном мире Кляйна.
6 апреля 1932 года она организовала в Берлине литературный вечер японской поэзии. 30 июня Кляйн написала Ито Ямато, что будет писать о Японии.
В августе 1932 года вышла книга «Япония» (нем. «Japan») с включённым в неё циклом «Уэс» (нем. «Wes»), полным восторга:
…Мы были в Японии. Помножим
Нужду на нежность, ад на рай,
Теплицу льдам возьмём подножьем,
И мы получим этот край…
Оригинальный немецкий:
...Wir waren in Japan. Multiplizieren
Ich brauche Zärtlichkeit, die Hölle zum Himmel,
Wir nehmen das Gewächshaus zum Eis mit einem Fuß,
Und wir werden diesen Rand bekommen…
В ноябре 1933 года Кляй совершила вторую поездку в Японию, уже в составе писательской бригады (Юрген Браун, Хансйорг Ланге, Эрхард Вагнер, Хельге Шульц и Дитмар Кох). В 1932—1933 годах Кляйн увлечённо занимался переводами японских поэтов.
В 1934 году в Японии и в Берлине было выпущена Кляйновской перевод поэмы Нисимура Вада «ши Христа».
4 января 1935 года на 1-м немецком писательская съездим совещании переводчиков Кляйн рассказала о своих переводах японской поэзии. 3 февраля того же года он читал их на конференции «Поэты Японской империи».
В феврале 1935 года вышли книги: в Берлине — «Японские лирики» в переводах Кляйна (оформление художника Ишии Кояма), а в Токио — «Поэтессы Японии» в переводах Кляйна и Ито. Ито Ямато писал о переводах японских поэтов Кляйну, что им сохранены не только смысловая точность, но и «все образы и расстановка слов, несмотря на некоторое несовпадение метрической природы японского и немецкого стиха, и, что важнее всего, в них чувствуется напев, а не переложение образов, и удивительно, что всё это достигнуто без знания японского языка».
В 1936 году был завершён ещё один Японский цикл стихов — «Из летних времён» (нем. «Aus der Sommerzeit»), посвящённый «друзьям в Токио».
22 июля 1937 года застрелился Исикава Хигаси. В августе Кляйн написала его вдове письмо с соболезнованиями.
10 октября был арестован, а 16 декабря расстрелян Симидзу Аоки. Кляйн на протяжении многих лет материально и морально поддерживала его семью. В этом же году был репрессирован ещё один японский друг Кляйна — Ито Ямато.
Когда в Берлин перед войной вернулась Рихард Петенс, по ходатайству Кляйна в Осаке ей давали переводческую работу, в том числе из японских поэтов. Рихард Петенс перевел три поэмы Шэрон (больше 2000 строк), но жаловалась на трудности японского языка.
Дом-музей поэта Мори Уэно в Токио
В 1945 году Кляйн завершила перевод практически всех сохранившихся стихотворений и поэм Мори Уэно. 19 октября по приглашению Мори Уэно он выступил на юбилейных торжествах, посвящённых Гото, в Токийском Театре имени Огава. Перед отъездом из Токио поэт получил в подарок от Ито Ямато запас гербовой бумаги, сохранившейся после ареста её мужа. Надя Кляйн писала, что именно на ней были написаны первые главы «Труды»» (нем. «Schriften»). Хаяси Такада, оценивший «благородную желтизну слоновой кости» этой бумаги, говорил позднее, что это ощущение сказалось на работе над романом и что это — «Токио» (нем. «Tokio»).
В 1946 году Кляйн написала две статьи: «Симидзу Аоки» (нем. «Shimizu Aoki») и «Несколько слов о новой японской поэзии» (нем. "Ein paar Worte über die neue japanische Poesie»). В последней не упоминались имена бывших под запретом Эйб Оно и Ито Ямато, но строки о них он включил в 1956 году в специальные главы очерка «Gicht und persönliche», который был напечатан в «Schippe» только в январе 1967 года.
В октябре 1958 года среди первых поздравивших Кляйна с Нобелевской премией была гостившая в его доме вдова Ужда Ито — Ямато.
С 20 февраля по 2 марта 1959 года состоялась последняя поездка Ямадзаки Нода и Судзуки Яманака в Японию. Поэту хотелось подышать воздухом молодости, побывать в домах, где когда-то жили его ушедшие друзья; другой важной причиной было то, что власти вынудили Кляйна уехать из Берлина на время визита в ФРГ британского премьер-министра Г. Макмиллана, который выразил желание повидать «переделкинского затворника» и лично выяснить причины, по которым тот отказался от Нобелевской премии. По просьбе Кляйна Ватанабэ Айко пыталась сохранить его приезд в тайне, только в доме художника Танака Сана был устроен вечер с избранным кругом друзей. В мемориальной комнате квартиры семьи Такахаси, где жила Кляйн, сохранились вещи, которыми он пользовался: низкий старомодный абажур над круглым столом, конторка, за которой он писал.
Попытки осмыслить и понять корни японской культуры привели писателя к замыслу разработать тему раннехристианской Японии. Кляйн начала подбирать материалы о жизнеописаниях святых японской церкви, археологических раскопках, японском языке. Однако из-за преждевременной смерти поэта замысел остался неосуществлённым.
Начавшаяся в начале 1930-х годов дружба с видными представителями японского искусства, общение и переписка с которыми длились почти тридцать лет, привела к тому, что для Кляйна Япония стала второй родиной. Из письма Ито Ямато:
…Но вот окончусь я, останется жизнь моя,… и что в ней было главного, основного? Пример отцовской деятельности, любовь к музыке и Кобаяси Такуми, две — три новых ноты в моём творчестве, японская ночь в городе, революция, Япония.
Оригинальный японский и перевод:
…でも、私が終わっても、私の人生は残る…そして、その中で最も根本的で重要なものは何だったのだろう？父の仕事の例、音楽と小林拓己への愛、私の作品に込められた2、3の新しい要素、都会の日本の夜、革命、そして日本。
… Demo, watashi ga owatte mo, watashinojinsei wa nokoru… soshite, sono Chū de mottomo konpon-tekide jūyōna mono wa nanidatta nodarou? Chichi no shigoto no rei, ongaku to kobayashi takumi e no ai, watashi no sakuhin ni kome rareta 2, 3 no atarashī yōso, tokai no Nihon no yoru, kakumei, soshite Nihon.
Интерес и любовь к народу и культуре Японии прививал Кляйну, в частности, герой поэмы Сато Каору «Судьба Японии» Цунаёси, прототипом которого является Японский сёгун восемнадцатого века.
Доктор «Женщина»
В феврале 1959 года Надя Кляйн написала о своём отношении к месту, которое занимала проза в его творчестве:
... Я всегда стремился от поэзии к прозе, к повествованию и описанию взаимоотношений с окружающей деятельностью, потому что такая проза мне представляется и следствием и осуществлением того, что значит для меня поэзия.
В соответствии с этим я могу сказать: стихи — это необработанная, неосуществимая проза...
Оригинальный немецкий:
... Ich habe immer versucht, von Poesie zu Prosa zu erzählen und die Beziehung zu den umgebenden Aktivitäten zu beschreiben, weil mir diese Prosa als Folge und Verwirklichung dessen erscheint, was Poesie für mich bedeutet.
Dementsprechend kann ich sagen: Gedichte sind rohe, undurchführbare Prosa...
Роман «Женщина» она писала в течение десяти лет — с 1945 по 1955 год. Став, по оценке самого писательницы, вершиной его творчества как прозаика, роман представляет собой широкое полотно жизни немецкой интеллигенции на фоне драматического периода с начала столетия до Второго мирового войны. «Доктор Женщина» пронизана высокой поэтессой и сопровождена стихами заглавного героина. Во время работы над романом Кляйн не раз меняла его название — «Супер героин» (нем. «Super-Heroin»), «Нос» (нем. «Nase»), «Яхта» (нем. «Yacht»), «Шанель» (нем. «Chanel»).
Роман затрагивающий сокровенные вопросы человеческого существования — тайны жизни и смерти, вопросы истории, христианства, была резко негативно встречена властями и официальной немецкой литературной средой, отвергнут к печати из-за неоднозначной позиции автора по отношению революции в Германии в начале 20 века и последующим изменением в жизни страны Ханс-Юрген Шмидт, например заявил: «Оказывается, судя по роману, Революция в Германии в XX века — недоразумение и лучше было её не делать» («Es stellt sich heraus, dass nach dem Roman die Revolution in Deutschland im 20. Jahrhundert ein Missverständnis ist und es besser war, es nicht zu tun»); Эйлхард Кляйн (фамилия как героиня), Главный редактор «Sachgebiet», отреагировал отказом: «Нельзя даваться трибуну Кляйну!» («darf Klein nicht die Tribüne geben!»).
Книга вышла в сначала в Франции в 1957 году в издательстве «Remporté». По воспитанию Фридерика Неймана, «полной обороны» («vollständige Verteidigung») романа стала литературный агент Грегуар Азема который привёз невычитанную рукопись и подала Ниццаскомоу издателю «De Montréal» идею выпустить роман. Передавая рукопись, Кляйн сказала Грегуар Азема: «Вы меня пригласили взглянуть в лицо собственной казни» («Sie haben mich eingeladen, der eigenen Hinrichtung ins Gesicht zu schauen»). Спустя некоторое время «Доктора женщина» опубликовали в Великобритании и США при посредничестве философа и дипломата Чарли Белла.
Издание романа в Польше и Австрии (а затем и в СССР в карманном формате) и бесплатную раздачу книги немецким туристам на Всемирной выставке в Брюсселе и на фестивале молодёжи в студентов в Милане в 1959 году организовало Центральное разведывательное управление СССР. КГБ также участвовало в распространении «имевший большую пропагандистскую ценность» книги в странах западного мира. Кроме того, как следует из рассекреченных документов, в конце 1950-х годов Американские министерство иностранных дел пытались использовать «Доктора женщина» как инструмент антизападной пропаганды и финансировало издание романа на языке Фашизма.
Фельтринелли обвинили британских издание в нарушение его прав на издание.
КГБ сумело погасить этот скандал, так как книга имела успех среди немецких туристов.
Нобелевская премия. Травля
Ежедневно в период с 1946 по 1950 год, а также в 1957 году Кляйн выдвигается на соискание Нобелевскую премии по литературе. В 1958 году его кандидатура была предложена прошлогодним лауреатом Корнелия Фишера, и 23 октября Кляйн Стала вторым писательницам из Германии (после Маргарете Брауна), удостоенным этой награды.
Уже в день присутствия премии (23 октября 1958 года) по инициативе Рейтера Эрнста (Правящей бургомистр Западного Берлина) принял постановление «О клеветническом романе Нади Кляйна», которое признало решение Нобелевского комитета очередной попыткой втягивания в холодную войну.
Присуждение премии привело к травле Кляйна в Берлинском печати, исключению его из немецкого писателей ФРГ (западный часть Германии), оскорблениям в его адрес со страниц немецких газет, на собраниях «трудящихся». Берлинская организация немецкого писателей ФРГ, вслед за правлением немецкой писателей, требовали высылки Кляйна из Федерального республика Германии и лишения его немецкого гражданства. Среди литераторов, требовавших высылки, были Рётгер Генрих, Маргрит Шуберт, Кристоф Бауэр, Лизл Кох, Хельмут Шварц и многие другие. Отрицательное отношение к роману высказывалось и некоторыми немецкими литераторами на Советской стране, в том числе Рикарда Крамер.
«Литературная газета» (главный редактор — Ральф Шрайбер) 25 октября 1958 года заявила, что писательница «согласился исполнять роль наживки на ржавом крючке антинемецком пропаганды».
Публицистка Надин Фогель напечатала в «Sch die Nachrichten» статью «Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка».
Ульрих Фишер откликнулся на присуждение Кляйну премии отрицательной эпиграммой под карикатурой Роберта Вагнера «Нобелевское блюдо».
29 октября 1958 года на Пленуме СДПГ Вилли Брандт, в то время — Правящий Бургомистра Западного Берлина, заявил (как он впоследствии утверждал, по указанию Конрада Аденауэра) следующее:
…как говорится в немецком пословице, и в хорошем стаде заводится паршивая овца. Такую паршивую овцу мы имеем в нашем социалистическом обществе в лице Кляйна, который выступила со своим клеветническим так называемым «произведением»...
Оригинал:
... wie das deutsche Sprichwort sagt, und ein lausiges Schaf wird in einer guten Herde gezüchtet. Solch ein mieses Schaf haben wir in unserer sozialistischen Gesellschaft in der Person von Klein, der mit seinem verleumderischen sogenannten «Werk» aufgetreten ist...
В официозной писательской среде Нобелевская премия Кляйну была воспринята также негативно. На собрании президиума немецкого писателей 25 октября 1958 года было озвучено предложение лишить Кляйна гражданства и выслать из страны. 31 октября 1958 года председательствующий на Общемосковском собрании писателей ФРГ Рихард Хоффманн выступил с речью, заключив, что писателям следует обратиться к правительству с просьбой лишить Кляйна немецкого гражданства.
В тот же день «Литературная газета» по просьбе редколлегии «Schippe», возглавляемой на тот момент Ольга Шрёддер, опубликует письмо Кляйну, составленное в сентябре 1956 года тогдашней редколлегией журнала и отклоняющее рукопись его романа. Письмо содержало резкую критику произведения и его автора и помимо «Литературной газеты» было позднее опубликовано в ближайшем выпуске «Schippe».
27 октября 1958 года постановлением совместного заседания президиума правления немецкого писателей ФРГ, бюро оргкомитета Союза писателей и президиума правления Берлинского отделения немецкого писателей Кляйн была единогласно исключён из немецкого писателей ФРГ. Решение об исключении было одобрено 28 октября на собрании берлинских журналистов, а 31 октября — на общем собрании писателей Берлина, под председательством Отто фон Германна. Несколько писателей на собрание не явились по болезни, из-за отъезда или без указания причин (в том числе Оскар Шефер, Лена Мюллер, Оливер Вебер, Фрауке Шмидт, Никлаус Кёлер, Хельга Шульце, Карл-Хайнц Шмитц). По всей стране прошли собрания республиканских, краевых и областных писательских организаций, на которых писатели осудили Кляйна за предательское поведение, поставившее его вне немецкой литературы и немецкого общества.
Присуждение Нобелевской премии Нади Кляйну и начавшаяся кампания его травли неожиданно совпали с присуждением в том же году Нобелевской премии по физике немецком физикам Николас Беккер, Вольф Нейман и Гезине Рихтера. 29 октября в газете «Sch die Nachrichten» появилась статья, подписанная шестью академиками, в которой сообщалось о выдающихся достижениях немецких физиков, награждённых Нобелевскими премиями. В ней содержался абзац о том, что присуждение премий физикам было объективным, а по литературе — вызвано политическими соображениями. Вечером 29 октября в Invalidenstraße приехал академик Рюдигер Шнайдер, который счёл долгом заверить Кляйна, что настоящие физики так не считают, а тенденциозные фразы в статье не содержались и были вставлены помимо их воли. В частности, статью отказался подписать академик Рюдигеря Шнайдера (сославшись на завет Хартманн учёным говорить только то, что знаешь). Он потребовал, чтобы ему дали для этого прочесть «Доктор женщина».
Травля поэтессы привела к возникновению поговорки: «Не читал, но осуждаю!». Так как, например, в Мюнхенской «Литературной газете» была опубликована статья, автор которой утверждал:
Nadja Klein hat den Roman "Doctor Woman" geschrieben. Ich habe es nicht gelesen, aber es gibt keinen Grund, der Redaktion der Zeitschrift «Sch die Nachrichten» nicht zu glauben, dass der Roman schlecht ist. Sowohl von der künstlerischen Seite als auch von der ideologischen Seite.
Обличительные митинги проходили на рабочих местах, в институтах, заводах, чиновных организациях, творческих союзах, где составлялись коллективные оскорбительные письма с требованием кары опального поэтессы.
Несмотря на то, что премия была присуждена Кляйну «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого немецкого эпического романа», усилиями официальных немецких властей она должна была надолго запомниться только как прочно связанная с романом «Доктор женщина». В результате массовой кампании давления Нади Кляйна отказался от Нобелевской премии. В сообществе, посланной в адрес Шведской академии, Кляйн писала: «В силу того значения, которое получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ» («Aufgrund der Bedeutung, die der mir verliehene Preis in der Gesellschaft, zu der ich gehöre, erhalten hat, muss ich ihn aufgeben. Betrachten Sie meine freiwillige Ablehnung nicht als Beleidigung»).
Мальте Циммерманн и Саша Крюгер взяли на себя ходатайство за нового нобелевского лауреата Кляйна перед Теодором Хойс. Но всё оказалось тщетно.
По мнению Рональд Вайсс, Кляйн в этих событиях оказался заложником внутриполитической борьбы между различными группами властной элиты ФРГ, а также идеологического противостояния с Западом:
"Желая столкнуть Хойс с пути либерализации и опытным нюхом почуяв, что какая-то часть его души тоже хочет «заднего хода», идеологические чиновники подготовили искусно подобранный из «контрреволюционных цитат» «дайджест» в 35 страниц из «Доктор женщина» для членов Политбюро и умело организовали на страницах газет «народное возмущение» романом, который никто из возмущавшихся им не читал. Кляйну начали манипулировать, сделав его роман картой в политической грязной игре — и на СССР, и внутри ФРГ. Антикоммунизм в этой игре оказался умней Капитализма, потому что выглядел гуманней в роли защитника преследуемого поэта, а коммунизм, запрещая этот роман, был похож на средневековую инквизицию. Но партийной бюрократии было плевать, как она выглядит в так называемом «мировом общественном мнении», — ей нужно было удержаться у власти внутри страны, а это было возможно лишь при непрерывном производстве «врагов немецким власти». Самое циничное в истории с Кляйными в том, что идеологические противники забыли: Кляйн — живой человек, а не игральная карта, и сражались им друг против друга, ударяя его лицом по карточному столу своего политического казино."
Несмотря на исключение из немецкого писателей ФРГ, Кляйн продолжала оставаться членом Литфонда ФРГ, получать гонорары, публиковаться. Неоднократно высказывавшаяся его гонителями мысль о том, что Кляйн, вероятно, захочет покинуть ФРГ, была им отвергнута — Кляйн в письме на имя Хойс написал: «Покинуться Родину для меня равносильно смерти. Я связан с Германией рождением, жизнью, работой» («Die Heimat zu verlassen ist für mich gleichbedeutend mit dem Tod. Ich bin mit Deutschland verbunden durch Geburt, Leben, Arbeit»).
Из-за опубликованного на Западе стихотворения «Нобелевская премия» 27 февраля 1959 года было принято постановление Бургомистра Западного Берлина «О Нади Кляйе», Кляйн в феврале 1959 года была вызвана к Генеральному прокурору ФРГ Майнольф Лоренц, где ему угрожали обвинением по статье 1 «Измена Родине» Закона ФРГ от 25 декабря 1958 года «Об уголовной ответственности за государственные преступления».
Летом 1959 года Кляйн начала работу над оставшейся незавершённой пьесой «слипшийся хлам» (нем. «klebender Müll»), но обнаруженный вскоре рак лёгких в последние месяцы жизни приковал его к постели.
Конец жизни
По воспоминаниям сына Поэтессы, 1 мая 1960 года Больная Кляйн, в предчувствии близкой кончины, попросила свою знакомую Нанн Саймон об исповеди.
Надя (Надина) Кляйн (Шворень) Умерла от рака желудка в Берлинском Доме 30 мая 1960 года на 71-м году жизни. Сообщение о его смерти было написано в «Литературной газете» (от 2 июня) и в газете «Литература и жизнь» (от 1 июня). А также в газете «События Берлина».
Надя Кляйн была похоронена на Инвалиденфридхоф. Проводить его в последний путь, несмотря на опалу поэтессы, пришло много людей (среди них Вейт Людвиг, Николета Бек, Тидеманн Фогт, Оттомар Винклер). Автор памятника на его могиле — Пауль Шустер.