Анна Михайловна поливала фиалки на подоконнике, когда услышала резкий звонок в дверь. Цветы были её единственной радостью в последнее время — хотя бы они не требовали ничего взамен, только воду и заботу. Она вытерла руки о фартук и пошла открывать.
На пороге стоял сын Игорь. Лицо хмурое, взгляд колючий. Анна Михайловна сразу поняла — что-то случилось. Когда Игорь приходил просто так, он улыбался, целовал в щёку, интересовался здоровьем. А сейчас прошёл мимо неё в квартиру, даже не поздоровавшись.
— Игорёк, что случилось? — спросила она, закрывая дверь.
— Мам, нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить.
Анна Михайловна проводила сына в гостиную. Он сел на диван, положил локти на колени и потёр лицо руками. Мать села напротив, терпеливо ждала.
— Мам, у меня проблемы, — наконец сказал Игорь.
— Какие проблемы? С работой?
— Не с работой. С Мариной. Она подала на алименты.
Анна Михайловна вздохнула. Она знала, что развод сына проходит тяжело, но надеялась, что бывшие супруги договорятся мирно.
— Игорь, а разве вы не договаривались? Ты же говорил, что будешь сам помогать детям.
— Договаривались. Но она решила через суд. Говорит, что я мало даю.
— А сколько назначили?
— Треть зарплаты. На двоих детей.
— Ну и что? Зарплата у тебя хорошая.
Игорь поднял голову и посмотрел на мать:
— Мам, ты не понимаешь. У меня расходы большие. Квартиру снимаю, машину в кредит купил, жить на что-то надо.
— Игорь, но дети — это твои дети. Они есть хотят каждый день.
— Я знаю! — вспыхнул сын. — Но почему я должен себя во всём ограничивать? Я же не виноват, что Марина развестись захотела.
— Игорь, — мягко сказала мать, — развод — это решение вас обоих. И дети не должны из-за этого страдать.
— Мам, не читай мне мораль. Я пришёл не за этим.
— А за чем?
Игорь встал и подошёл к окну. Постоял, глядя на двор, потом резко обернулся:
— Мне нужны деньги. Много денег.
— Игорь, у меня нет больших денег. Пенсия маленькая.
— Не деньги. Я про квартиру говорю.
Анна Михайловна не поняла:
— Про какую квартиру?
— Про эту. Её надо продать.
Мать замерла. Она не могла поверить в услышанное:
— Продать? Игорь, ты что говоришь?
— Мам, я серьёзно. Мне нужны деньги на алименты. Большие деньги.
— Но это же наша квартира. Здесь мы с папой всю жизнь прожили. Здесь ты рос.
— Ну и что? Квартира большая, дорогая. Продадим — получим хорошие деньги.
— Игорь, а где я жить буду?
— Купим тебе однокомнатную. Тебе же много не надо.
Анна Михайловна почувствовала, как подкашиваются ноги. Она тяжело опустилась в кресло:
— Игорь, ты хочешь, чтобы я из трёхкомнатной квартиры переехала в однокомнатную?
— Мам, ну зачем тебе три комнаты? Ты же одна живёшь.
— Игорь, здесь вся моя жизнь. Здесь каждый угол родной.
— Мам, не сентиментальничай. Это просто стены.
— Не просто стены! — возмутилась Анна Михайловна. — Это мой дом. Наш дом.
— Наш? — усмехнулся Игорь. — Мам, я уже давно не живу с тобой. У меня своя жизнь.
— Но ты же мой сын. Эта квартира когда-нибудь всё равно будет твоей.
— Когда-нибудь — это когда? Когда ты умрёшь? Мам, мне деньги нужны сейчас.
Анна Михайловна смотрела на сына и не узнавала его. Неужели он всерьёз предлагает продать дом, где она прожила сорок лет?
— Игорь, — сказала она дрожащим голосом, — я не могу продать квартиру. Это невозможно.
— Почему невозможно? Ты собственница.
— Потому что это мой дом. Я здесь жила с твоим отцом. Здесь он умер. Здесь его память.
— Мам, папа умер три года назад. Пора жить дальше.
— Как ты можешь так говорить? Он же твой отец был.
— Был. Но его нет. А мне помощь нужна сейчас.
Анна Михайловна поднялась и подошла к комоду, где стояли фотографии мужа. Взяла одну в руки:
— Игорь, помнишь, как папа эту квартиру покупал? Мы полжизни копили, в долгах жили, лишь бы детям нормальные условия обеспечить.
— Помню. И что?
— Он мечтал, что ты здесь будешь с семьёй жить. Что внуки будут приезжать.
— Мам, планы поменялись. Я развёлся.
— Игорь, а новая семья? Ты же говорил, что познакомился с девушкой.
— Света? Да, есть такая. Но при чём здесь она?
— Может, вы поженитесь? Может, у вас дети будут?
— Может, и будут. Но это не значит, что мы сюда переедем.
— Почему?
— Потому что мне эта квартира не нужна. Я привык жить в центре, а здесь окраина.
— Игорь, это не окраина. Это спальный район. Тихий, зелёный.
— Мам, мне не нравится здесь. Скучно.
— Скучно? — не поверила Анна Михайловна. — Но ты же здесь вырос. Друзья во дворе, школа рядом.
— Мам, я уже взрослый. Мне не нужны дворовые друзья.
— Игорь, а как же я? Мне шестьдесят восемь лет. Как я буду переезжать, обживаться на новом месте?
— Мам, не драматизируй. Люди и в более пожилом возрасте переезжают.
— Вынуждены переезжать. А я не хочу.
— Мам, — голос Игоря стал жёстким, — ты или сама соглашаешься, или я через суд буду добиваться.
— Через суд? — ахнула Анна Михайловна. — Игорь, как ты можешь? Я же твоя мать.
— Именно поэтому ты должна мне помочь.
— Но я же не отказываюсь помочь! Если нужны деньги, давай подумаем, как их найти.
— Как? У тебя есть другие варианты?
— Игорь, а работать больше нельзя? Подработку найти?
— Мам, у меня нормальная работа. Я не собираюсь в такси по ночам ездить.
— А кредит взять?
— Под какие проценты? Мам, ты в курсе, сколько сейчас кредиты стоят?
— Игорь, а может, с Мариной договориться? Объяснить ситуацию?
— Она не идёт на уступки. Говорит, что детям нужны деньги.
— Ну так они и нужны. Игорь, это же твои дети.
— Мои, но я не обязан из-за них нищим становиться.
— Не обязан? — возмутилась Анна Михайловна. — Игорь, ты же отец. Это твоя обязанность.
— Моя обязанность — платить алименты. Я и плачу.
— Но ты же сам сказал, что мало.
— Суд назначил больше, чем я могу позволить.
— Игорь, а может, стоит образ жизни изменить? Машину продать, квартиру поменьше снимать?
— Мам, я не собираюсь в чём-то себе отказывать. Я работаю, заслужил нормальную жизнь.
— А я что, не заслужила? — спросила Анна Михайловна. — Я сорок лет работала, тебя растила, дом вела. Разве я не заслужила спокойную старость в родной квартире?
— Мам, хватит себя жалеть. Ты не умираешь. Просто в другое место переедешь.
— Игорь, мне здесь всё дорого. Каждый уголок.
— Мам, это глупые сентименты. Привыкнешь на новом месте.
— Я не хочу привыкать. Я хочу жить здесь.
— А я хочу алименты платить без проблем. Хочу нормально жить.
— Игорь, а мои желания тебя не интересуют?
— Мам, ты не понимаешь. Мне грозит арест, если я не буду платить.
— Арест? — испугалась Анна Михайловна. — Игорь, неужели так серьёзно?
— Серьёзно. Могут лишить водительских прав, запретить выезд за границу.
— Но ты же платишь.
— Плачу, но не полностью. Не хватает денег.
— Игорь, а сколько всего нужно?
— Сейчас долг — двести тысяч. Плюс каждый месяц тридцать тысяч.
— Господи, — ахнула мать. — Тридцать тысяч в месяц?
— Ну да. У меня зарплата девяносто тысяч, треть — тридцать.
— Но у тебя же остаётся шестьдесят тысяч.
— Мам, на шестьдесят тысяч в Москве не проживёшь.
— Игорь, это больше трёх моих пенсий.
— Мам, у меня расходы другие. Я не могу на пенсию жить.
— Почему не можешь? Люди же как-то живут.
— Люди живут, но я не хочу так жить.
— Игорь, а почему я должна хотеть жить в однокомнатной квартире?
— Потому что ты пенсионерка. Тебе много не надо.
— Не надо? — возмутилась Анна Михайловна. — Мне нужна моя жизнь, мои привычки, мой дом.
— Мам, дом — это не стены. Дом — это люди.
— Какие люди? Ты приезжаешь раз в неделю, и то с просьбами.
— Мам, я занятой человек. У меня работа, личная жизнь.
— А у меня что? Пустота?
— У тебя есть здоровье, крыша над головой, еда. Чего ещё?
— Игорь, мне нужно понимание. Поддержка.
— Я тебя поддерживаю. Навещаю, помогаю.
— Помогаешь? — горько усмехнулась Анна Михайловна. — Игорь, когда ты мне последний раз помогал?
— Да постоянно. Лампочки меняю, тяжёлые сумки таскаю.
— Игорь, это не помощь. Это обычные сыновние обязанности.
— Ещё какие обязанности. Мам, я тебе не должен.
— Не должен? — не поверила мать. — Игорь, кто тебя растил?
— Растила. Это было твоим решением.
— Игорь, я же могла в детдом отдать после смерти отца. Мне было тогда тридцать лет.
— Могла, но не отдала. Твой выбор.
— Мой выбор был связан с тобой. Я хотела, чтобы у тебя была семья.
— Была. Выросла. Спасибо. Но теперь у нас разные жизни.
— Игорь, а что будет, когда я состарюсь? Заболею?
— Мам, не накручивай себя. Пока ты здоровая.
— Пока. А потом?
— Потом посмотрим.
— Игорь, а если мне помощь понадобится?
— Найдём сиделку.
— На какие деньги?
— На пенсию.
— Игорь, на пенсию сиделку не нанять.
— Мам, есть государственные программы помощи пожилым.
— Какие программы? Игорь, ты хоть знаешь, как живут старики?
— Знаю. Нормально живут.
— Нормально? — возмутилась Анна Михайловна. — Игорь, моя соседка тётя Валя полгода не может операцию сделать. Денег нет.
— Мам, есть же бесплатная медицина.
— Бесплатная? Игорь, ты когда последний раз в поликлинике был?
— Давно. Я по страховке лечусь.
— Вот именно. А я в очередях сижу.
— Мам, не преувеличивай. Всё не так плохо.
— Игорь, тебе легко говорить. У тебя здоровье, работа, деньги.
— Мам, хватит про деньги. Именно поэтому я и прошу продать квартиру.
— Игорь, а где гарантия, что через несколько лет ты снова не придёшь за помощью?
— Не приду.
— Откуда такая уверенность?
— Мам, я взрослый мужчина. Сам о себе забочусь.
— Игорь, а если работу потеряешь?
— Не потеряю. Я хороший специалист.
— А если заболеешь?
— Не заболею. Я молодой ещё.
— Игорь, всё в жизни бывает.
— Мам, не надо меня пугать. Я прошу помочь сейчас.
— Помочь? — с болью в голосе спросила Анна Михайловна. — Игорь, ты хочешь, чтобы я лишилась единственного, что у меня осталось?
— Мам, у тебя останется дом. Просто другой.
— Не мой дом. Чужой.
— Освоишься.
— Не хочу осваиваться. Хочу жить здесь.
— Мам, — голос Игоря стал угрожающим, — ты или добровольно соглашаешься, или я буду действовать через суд.
— Через суд? — ахнула Анна Михайловна. — Игорь, неужели ты подашь на родную мать в суд?
— Если придётся.
— Но на каком основании?
— Найдём основание. Скажем, что ты не способна адекватно распоряжаться имуществом.
— Игорь, ты что? Я же здоровая, дееспособная.
— Пока. Но можно найти врачей, которые скажут иначе.
— Игорь, это же подлог.
— Мам, это необходимость.
Анна Михайловна смотрела на сына и не могла поверить в происходящее. Неужели он готов объявить её недееспособной ради денег?
— Игорь, — прошептала она, — неужели ты дошёл до такого?
— Мам, я дошёл до отчаяния. Мне грозит тюрьма за неуплату алиментов.
— Игорь, но есть же другие способы.
— Какие? Мам, я всё обдумал. Квартира — единственный выход.
— Игорь, а может, стоит с детьми чаще видеться? Может, тогда Марина пойдёт навстречу?
— Мам, я не хочу с ними видеться. Они мне напоминают о провале.
— О каком провале? Игорь, это же твои дети.
— Дети от неудачного брака.
— Неудачного? — возмутилась Анна Михайловна. — Игорь, ты десять лет был женат.
— Десять лет ошибки.
— Игорь, а дети в чём виноваты?
— Ни в чём. Но я не обязан из-за них страдать.
— Не обязан? Игорь, ты же отец.
— Отец, который платит алименты. Этого достаточно.
— Игорь, им нужен не только твой кошелёк. Им нужен отец.
— Мам, не лезь в мою личную жизнь.
— Игорь, а в мою ты лезешь? Требуешь продать дом?
— Это другое дело.
— Чем другое?
— Мам, хватит спорить. Решено. Завтра идём к риэлтору.
— Игорь, я не пойду.
— Пойдёшь. Или сама, или через суд.
— Игорь, подожди. Давай ещё раз всё обдумаем.
— Мам, обдумывать нечего. Хватит доживать за мой счёт.
— За твой счёт? — не поверила Анна Михайловна. — Игорь, какой твой счёт?
— Мам, эта квартира — моё наследство. Я имею право ей распорядиться.
— Пока я жива, это моя квартира.
— Формально. Но фактически — моя.
— Игорь, я покупала её своими деньгами. Работала, копила.
— Мам, это было давно. Сейчас она моя.
— Не твоя. Пока я жива — моя.
— Мам, ты не вечная.
— Игорь, ты хочешь, чтобы я скорее умерла?
— Мам, не истери. Я хочу, чтобы ты была разумной.
— Разумной? Игорь, разумно ли лишать старую женщину дома?
— Мам, я не лишаю. Я предлагаю переехать.
— Вынуждаешь переехать.
— Мам, это единственный выход.
— Для тебя единственный. А для меня — катастрофа.
— Мам, не драматизируй. Переедешь и будешь жить.
— Игорь, а если я не хочу просто жить? Если я хочу жить счастливо?
— Мам, в твоём возрасте о счастье поздно думать.
— Поздно? — с болью спросила Анна Михайловна. — Игорь, мне всего шестьдесят восемь. Я ещё не старуха.
— Мам, ты пенсионерка.
— И что? Пенсионеры не имеют права на счастье?
— Имеют. Но не за счёт детей.
— Игорь, я же не прошу тебя содержать. Я прошу оставить мне дом.
— Мам, этот дом — деньги. Большие деньги.
— Для тебя — деньги. Для меня — жизнь.
— Мам, хватит. Завтра в десять утра жду тебя у риэлтора.
— Игорь, я не приду.
— Тогда послезавтра подаю в суд.
Он встал и пошёл к выходу. Анна Михайловна пошла следом:
— Игорь, подожди. Неужели ты не понимаешь, что делаешь?
— Понимаю. Решаю свои проблемы.
— За мой счёт.
— За счёт наследства.
— Которое ты хочешь получить при жизни матери.
— Хочу. И получу.
— Игорь, — последний раз попыталась достучаться до него мать, — неужели тебе не жалко меня?
— Жалко. Но мне себя жальче.
— Игорь, а как же совесть?
— Совесть не поможет алименты платить.
— Игорь, а как же любовь? Материнская любовь?
— Мам, любовь — это хорошо. Но деньги нужнее.
Он открыл дверь и обернулся:
— Мам, не усложняй. Всё равно рано или поздно эта квартира будет моей. Лучше сейчас, когда от неё есть реальная польза.
— Польза? — прошептала Анна Михайловна. — Игорь, а какая польза от того, что мать будет несчастна?
— Мам, несчастье — это громко сказано. Просто переедешь.
— Просто?
— Просто. Люди постоянно переезжают.
— Молодые люди. А старые умирают на новом месте.
— Мам, не пугай меня. Не умрёшь.
— Игорь, а если умру?
— Мам, всё равно когда-нибудь умрёшь. Лучше пусть смерть будет с пользой.
— С пользой?
— Ну да. Деньги от квартиры пойдут на благое дело.
— На алименты?
— На алименты. На детей. Разве это не благое дело?
— Игорь, это были бы твои деньги. А сейчас — мои.
— Мам, завтра в десять жду. Подумай за ночь.
И ушёл, оставив мать одну в опустевшей квартире.
Анна Михайловна стояла посреди гостиной и смотрела на стены, которые могла потерять. Каждая вещь здесь была пропитана воспоминаниями. Вот кресло, в котором умер муж. Вот стол, за которым они ужинали всей семьёй. Вот фотографии на стене — вся их жизнь.
Она подошла к окну и выглянула во двор. Там играли дети — такие же, как когда-то играл Игорь. Только тот Игорь был добрым, заботливым мальчиком. А этот... Этот готов лишить родную мать дома ради денег.
Анна Михайловна села в кресло и заплакала. Не от жалости к себе, а от боли за сына. Во что он превратился? И где она ошиблась в его воспитании?
Завтра она не пойдёт к риэлтору. Пусть подаёт в суд. По крайней мере, она будет знать, что боролась за свой дом до конца.