Всех приветствую, уважаемые читатели!
Закончилась моя суточная смена и я, наконец - то дома, умытая, в приятной пижаме, в прохладе и под одеялом, лежу, вытянув ноги.
К сожалению, ночью поспать почти не удалось и виной этому послужили не поступления пациентов, а мой капризный желудочно-кишечный тракт. Слышит, что я о нем жалуюсь, заурчал.
Сейчас пациентов у нас совсем немного. Большинство выписалась и стало очень тихо. Никого не нужно водить на исследования, палаты пустые или полупустые. Как-то и скучновато.
Неизменными гостями или даже постояльцами остаются мать с сыном. Они лежат здесь с зимы. Как-будто бы и не болеют, просто, так сложились обстоятельства. Сейчас я вам расскажу о них.
В одной палате лежит бабушка. Ей семьдесят с небольшим лет. Такая, не сухая и не полная, седые волосы средней длины, наверняка, имеется энцефалопатия и проблемы со слухом, ибо очень долго до нее доходит то, что я ей говорю, а зачастую, вобще не доходит. Лечит она у нас язвы на ногах неясного генеза. Такие у пожилых часто бывают. Но сейчас уже не так страшно все стало. Даже повязки сняли. Изначально, они источали такой аромат, что можно топор было в палате вешать.
Откровенно говоря, мне она очень неприятна. Точнее, то неприятна, то вызывает сильную жалость. Редко такое бывает, но это именно тот случай. Спрашивала себя, анализировала и все равно не понимаю, но временами она меня очень бесит. Хотя, и не знает этого. Конечно, я с ней общаюсь и делаю вид, что не испытываю неприязни.
В соседней палате лежит её сын. Мужчина пятидесяти лет. Высокий, худощавый, полулысый. На его голове виднеются какие-то ужасные наросты. До него тоже все очень туго доходит и он совсем неразговорчивый. Поговорить с ним не о чем. Дежурные фразы. Этим все и ограничивается. Они такие оба, как - будто сидят в коконе и мечтают стать бабочками.
Оба эти персонажа перенесли инсульт, но было это не сейчас. Бабушка восстановилась. Не полностью, конечно, но когда человек может ходить без палочки, есть, пить и говорить это уже шикарный результат. Ее сын тоже перенес инсульт, но он плохо ходит, не работает одна рука и ещё он очень ленив, на мой взгляд.
Эта парочка родом из глухой деревни, где на данный момент закрылась больница и медицинской помощи там нет, а ведь когда-то там был огромный стационар и вобще, поселок процветал. Была и работа и возможности досуга и все, что хочешь. Этот поселок был как-бы основным, знатным среди мелких деревушек.
У этих двоих людей больше никого нет, как я поняла. Только и остались они сами у себя. Мне их то жалко, то опять раздражают.
Жили они себе, не тужили. Глушили водочку, прикусывая малосольными огурчиками, а тут вот те раз - здоровье взяло, да и закончилось, а на носу зима. Дров не заготовлено, дом покосился, работать отвыкли, а желания восстановить здоровье не появилось. Тут же трудиться надо, регулярно упражнения делать через "не могу" и через "не хочу".
Ладно, бабуля то. Она хоть шевелится. По коридору гуляет. Да и всё-таки, за семьдесят ей. Хотя, что в наше время этот возраст. У меня в колледже на вахте женщина работает. Так ей восемьдесят и бабушкой назвать язык не поворачивается.
В общем, сами себя запустили, я так считаю.
А вот мужчина - сын...
Честно, мужчиной его назвать трудно. Видно, что не старый, а превратил себя в деда. Ничего он не хочет. Лежит целыми днями на кровати и ест. Все время ест. Прямо на кровати!
И бабушка все время с кульками, в которых непонятные куски. Копошатся в них непереставая и пихают и пихают в себя что-то. Эти две палаты самые грязные именно оттого, что там лежат такие неряхи. Просто ужас! Заходишь к ним мыть пол и не понимаешь, как за пол дня можно так загадить помещение. Все в крошках, обмотках, пакетиках, тряпочках, кусочках и все это под кроватью, на постели, под столом.
Я мысленно ругаюсь, как же можно быть такими свинтусами и представляю, что делается у них дома, ведь там не придет санитарка и не вымоет полы утром и вечером.
Когда я только пришла на работу в начале лета, мне выпала участь мыть их в ванной. Было очень холодно, все время шли дожди и вот только начало теплеть, я пошла из мыть, ведь они ни один месяц грязные сидели.
У нас есть ванная комната. Паллиативных пациентов мы моем по выходным. Точнее, помогаем им помыться. Обычно, даже слабенькие больные стараются. Намыливаются сами и принимают непосредственное участие в моечном процессе. Тут же нет.
Мужик, как истукан. Когда ему сказали, что я буду его мыть - заулыбался и сделался довольным
Глаза засияли, как медные грошики, а мне стало так неприятно. Что он там будет представлять, когда я буду его шаркать, особенно при мытьё ниже пояса. Но что делать, такая работа. Не оставишь ведь грязью зарастать.
Никогда у меня эта процедура не вызывала столько неприятных эмоций. Обычно, наоборот, радуешься тому, что люди стали чистыми и им приятно. С этой парочкой такого не произошло.
В один из дней медсестра уже говорит нашему инсультному мужчине:
Что ты все на коляске в туалет ездишь? Надо расхаживаться. Ноги то у тебя ходят. Опирайся на коляску и кати ее перед собой, тренируй мышцы, а то они у тебя атрофируются, за ненадобностью.
Смотрю - ходит. И очень неплохо ходит. Главное, в этом деле - перестать лениться и тогда все пойдет на лад.
Иногда, прохожу мимо этой пары пациентов, когда они в коридоре рядышком сидят на кушетке и так мне их жалко становится, аж ком к горлу подкатывает, а их одолевают думы вот какие:
в деревню они вернуться не могут, так как обслуживать себя должным образом не сумеют, особенно зимой. Ведь нужно организовать свой быт, а это топка бани, носка воды с речки, заготовка дров, приготовление пищи, уборка. Сил и желания выполнять все эти дела нет. В больнице эти пациенты привыкли к уходу, заботе и доброму слову. Встал, умылся - вот тебе завтрак. Сходил мимо в туалет - убрали. Ох, это самое неприятное. Не знаю, что едят бабушка с сыном из своих кульков, но в туалете каждый раз после этого, как - будто бомбёжка в сорок третьем была. Но сейчас я уже их приучила не ходить по коридору, когда я мою пол. Это тоже очень бесило. Как пойду мыть коридор или туалеты, так выезжает мужичок с коляской и бабуля следом. Пол сырой. Ладно, что все в следах будет и мне придется перемывать его, так ведь убьются, думаю, ещё и ноги переломают. Сейчас они уже привыкли пережидать эти тридцать минут и это меня очень радует.
Иду по коридору, сидят на лавочке грустные и озабоченные. Я спрашиваю, мол, чего случилось? Беспокоит что-то?
Бабуля и говорит:
Не знаю, куда нас теперь...
А у самой губа дрожит, глаза на мокром месте.
Мы, не можем в деревню вернуться. Нам нравится в больнице, но вроде за нами приедут и увезут в дом престарелых. Мы пока не знаем куда и как там будет. А вдруг плохо. Бывает, ведь и не кормят и деньги отбирают и бьют.
Я, конечно, посочувствовала ей и сказала, что если вам не понравится, то вы всегда сможете отказаться от таких условий и вернуться в больницу. А может быть, вам наоборот понравится. Будете вместе с сыном жить. Компанию по интересам найдете для общения, там ведь много людей и есть с кем поговорить, погулять. Зато, ненужно думать о бытовых вопросах, ведь вы не справитесь сами и помощь вам нужна. А жить до конца жизни в палате это тоже не лучший вариант. Все время нужно привыкать к новым людям. Одни выписываются, другие заезжают и все по кругу и по распорядку. Не расстраивайтесь, говорю ей, раньше времени. Все образуется. Бабушка успокоилась и вечером сует мне шоколадку:
Спасибо тебе большое за все и что намыла меня. Так мне хорошо стало. Голова аж светлая стала, ноги лёгкие.
И опять мне жалко ее стало и я забыла про мочу и коричневые брызги и размазню на стенах туалета.
Так мне и хочется спросить, как же так получилось, что вы решили загубить свою жизнь и утопить ее в вине. Неужели, не оказалось других радостей и этот путь в один конец оказался самым привлекательным?
Конечно, чувство такта не позволяет задать такие вопросы. Да и зачем. Уже все равно ничего не исправить, а они и сами знают свои непоправимые ошибки. Вот и остаётся только посочувствовать, да просто сказать доброе слово лишний раз.