Состоялось совещание президента по вопросам демографии, здравоохранения. Отчитывалась вице-премьер Татьяна Голикова: она сказала, что благодаря программам и нацпроектам, которые уже работают, есть серьезные позитивные изменения. Желание у людей иметь больше детей имеется, в тренде снова многодетность – это большой плюс. Правда, президент вспомнил одну известную советскую песню, что «на десять девчонок по статистике девять ребят». Он сказал, что ситуация поменялась: сейчас не хватает женщин, и мальчиков в 2024 году родилось больше, чем девочек. Правительство вновь повышает выплаты по беременности, по родам, вновь напомнили про материнский капитал, много программ, отдельные нацпроекты по этому поводу уже действуют, деньги выделяются, но по сухим цифрам многодетности не всё так однозначно. Эксперты говорят, что в России с 2015 года снижается коэффициент суммарной рождаемости (то есть сколько детей приходится на одну женщину). И в Высшей школе экономики назвали главный фактор, почему так происходит: потому что меньше первых детей у молодых. То есть молодые откладывают свою родительскую ответственность всё дальше и дальше. Свой дом и работа на первом месте, а дети уже на втором. Задаются вопросом: можно ли как-то «омолодить» рождаемость? Пока рецептов нет.
Сергей Михеев: Насчет докладов президенту я много раз говорил. Одна из наших главных проблем исторически неновая, хотя она встречается везде. Это доклады президенту, генеральному секретарю, Его Императорскому Величеству и т.д. Главное вовремя доложить, что «проблема решена», «наш паровоз летит вперед» и пр. Но главным показателем являются конкретные цифры. Что касается слов, что «желание выросло»: не очень понятно, каким прибором его меряют. Мне кажется, здесь чиновничья парадигма такая: «Мы принимаем меры, поэтому желание должно было вырасти». А как на самом деле – показывают только цифры. Когда цифры начнут об этом свидетельствовать, тогда можно будет сказать, что подвижки есть.
Пока самое важное то, что российское государство поменяло свое отношение к этой проблеме, даже если сравнивать с не таким уж и дальним прошлым (1990-е, 2000-е годы). Если раньше постоянно закрывали детские сады, сносили площадки, продавали бывшие пионерские лагеря и говорили: «Это не наше дело – вы что хотите, то и делайте», а очень популярными «профессиями» были бандиты и проститутки, то с тех пор многое поменялось в политике государства. И школьное, и дошкольное образование, и деньги в это вкладывают, и даже какие-то пособия ввели. Помню, когда материнский капитал только появился, для всех это была словно «манна небесная». Ведь еще недавно говорили: «Ваши дети – это ваши проблемы. Всё, что у вас есть в жизни, это ваши проблемы», а Гайдар говорил, причмокивая: «Кто не встроился в рынок, может умереть». Конечно, с тех пор произошло много положительных изменений. По себе могу сказать: мы растили наших детей как раз в те годы, и каждого из них устроить в садик означало буквально «кровавую битву» - всё было крайне тяжело, никто ни с кем не хотел разговаривать.
Всё, что сейчас происходит в изменении отношения государства, признании им этой проблемы и необходимости прилагать здесь усилия – это самое положительное. Что касается всего остального, то, на мой взгляд, идет довольно туго. Несмотря на введение мер материальной поддержки, отдача от них не такая грандиозная, как хотелось бы. Поэтому здесь работать и работать, и, конечно, вопрос в стратегии. Она, как обычно, должна сочетать материальные факторы и нематериальные, должна быть ценностная смена ориентации и т.д.
Как Вы прочитали: по данным «умных людей», вся проблема в том, что нет первых детей, молодые люди не хотят себя отягощать. Хотя если по опросам, то молодежь говорит, что да, они хотели бы семью и детей, но им внушили, что нормально после 40 и даже после 50 лет. Эти вещи связаны с ценностными ориентирами: с тем, что человек считает для себя в жизни важным, а что менее важным. И годы насаждения потребительской логики делают свое дело. Важным люди для себя считают собственное удобство или собственное удовольствие, а всё остальное – постольку поскольку! Хотя соцопросы этого не подтверждают, но в реальности именно так. На втором месте: «Как я устроюсь, моя карьера». Хотя все разговоры про «карьеру», мне кажется, - это вещь телесериальная. «А уже потом, если всё хорошо сложится, может быть, и заведу семью». Или же говорят: «Мы должны пожить вместе и понять, подходим ли друг другу».
Узнать друг друга получше.
Сергей Михеев: Понятно, что есть масса исключений, но мне кажется, что чем больше тянуть с созданием семьи и всё время «получше друг друга узнавать», тем меньше будет хотеться что-то делать (смеется). Почему? Потому что человек так устроен. Поэтому здесь тянуть не надо! А совместные дети дают смысл существованию, люди начинают работать, в это погружаются, и большинство людей нормально на это реагируют.
Задача государства – создать внешние условия, чтобы семьи задумывались рожать, чем наши власти сейчас и занимаются. Понятно, что всё, что от них требуется, они делают – об этом говорила вице-премьер Голикова. С другой стороны, мы от них хотим, чтобы был некий «квартирный обход» со стороны кабмина, есть дети в семьях или нет. Но эта задача должна решаться внутри семьи. Для того, чтобы повысить коэффициент рождаемости, в Общественной палате предложили вернуться к советской системе восьми-и десятилетнего школьного образования. Еще предложили сократить срок учебы в вузе на год, как было раньше. Посыл такой: сейчас долго учатся в школе, потом долго учатся в институте, а пока идет обучение, ни о каких детях не думают (по статистике, всего 1-2% студенток беременеют во время обучения), «а как вернемся к советской практике - ситуация с рождаемостью резко наладится». Быстро отучились, быстро завели семью, быстро родили ребенка – и все довольны (и мы, и государство). В Госдуме представителям Общественной палаты возразили и сказали, что это никак не повлияет: «Чтобы выпускники заводили детей, наоборот, надо больше учить, составить отдельную программу, продвигающую в школах семейные ценности». В общем, надо больше учить.
Сергей Михеев: Насчет студенток: думаю, что беременеет гораздо больше, но рожает мало. Я не понимаю, чем это измерить. С одной стороны, да, если учеба продолжается чуть ли не до 30 лет, то человек внутренне откладывает-откладывает, а потом смотришь – ты уже никому не нужен (или не нужна). Есть ли в этом проблема? Наверное, есть. С другой стороны, это вопрос внутренних установок. Почему они откладывают? По той простой причине, что профессиональная самореализация (устроиться на работу, сделать карьеру) у них стоит на первом месте – для них это важнее создания семьи и рождения детей. Хотя понятно, что школа – это одно, вуз – это другое.
Что касается того, сколько и кого надо учить: не знаю, трудно сказать. Сейчас детей в школе обучают 11 лет, и я однозначно не могу судить, хорошо это или плохо. Здесь нужно найти некую здравую середину. Ведь чем-то мотивировали в свое время переход на 11-летку.
Касательно предложения сократить количество обучения в вузе: не знаю. Мы и так ввели бакалавриат и магистратуру. На бакалавра учатся 4 года, а если учиться 3, как раньше в техникуме, или даже два, то каким будет качество специалиста? Школа и высшее учебное заведение – это не одно и то же. У них разные задачи. Снова необходимо выработать оптимальную «золотую середину», чтобы она не была зверской, но и ориентировала людей на то, что в жизни есть вещи и поважнее, чем бесконечное обучение.
С другой стороны, хоть какое-то предложение пришло «снизу», и его тут же пресекли законодатели, сказав, что нужно составить новую методичку и внедрять ее в школах, больше часов рассказывая про семейные ценности. Но парадокс в том, что в самом слове заложено: семейные ценности должны идти в семье, из семьи. А семейные ценности в школе…
Сергей Михеев: Думаю, что нужно и то, и другое. Мы находимся в ситуации деградации института семьи, причем она не естественная, а во многом искусственная. Она порождена целым рядом глобальных проектов по разложению семьи и вообще института традиционных ценностей через внушение целым поколениям, что семья – это неважно, а потом – что семья это плохо и ужасно. Поэтому просто всё оставить на семью можно было раньше, когда наше традиционное общество еще было достаточно крепким, а сейчас не уделять этому внимания в школе невозможно. В 1990-е и 2000-е годы всё было брошено на семью, а результат провальный. Это совпало с так называемыми экономическими реформами, когда огромное количество людей потеряло работу и было выброшено на улицу. Тогда государство полностью отказалось от социального ориентирования людей, фактически поддержав антисоциальную систему ценностей. Какие-то институты традиционного общества уже давно разрушены, и без участия государства и общественного актива что-то поменять здесь невозможно. Хотя ясно, что в первую очередь люди воспроизводят модель своей семьи и т.д.
По поводу рождаемости, демографии шутливое предложение от слушателя: «Надо создать на первом курсе вузов программу по обучению создания семьи с практическими занятиями» (смеется). Другой слушатель пишет: «Если серьезно, то с древних времен город не воспроизводил себя – это был «насос» окружающего населения. Если у нас четверть населения страны проживает в городах-миллионниках, многие в крупных городах, то так и будет продолжаться». Еще одно мнение: «Основным тормозом роста демографии в России является проблема в медицине и образовании. Те, у кого появился первенец, сталкиваются с нашей медициной, затем с нашим образованием, и отказываются заводить второго, а третьего и подавно».
Сергей Михеев: На самом деле с медициной стало лучше – раньше было хуже, а если сравнивать с прошлыми десятилетиями и веками, то какая там была медицина? Деревенская бабка-повитуха принимала роды! Да, была смертность, но людей это не останавливало от рождения детей. Думаете, что во многих странах Востока сейчас медицина лучше, чем у нас? Я Вас умаляю! Тем не менее, демографическая ситуация разная. Это зависит от ценностных ориентиров.
По поводу урбанизации: да, это правда. Крупные города: во-первых, порождают особенную субкультуру атомизированного человека, полностью выведенного из традиционной системы ценностей, из общинного проживания; во-вторых, это ухудшение условий для создания большой семьи – жилищная проблема, где и куда пристроить ребенка, как за ним смотреть и т.д. Чем больше крупных и крайне плотных городов, тем меньше уровень демографии – он будет падать.
Наша стратегия опустынивания сельской местности и малых городов при выкачивании жителей в супер-мегаполисы совершенно точно не ведет к восполнению населения. И так везде. Сама по себе субкультура городов замыкает человека в «бетонной коробке». Недаром существует проблема одиночества в большом городе. Это абсолютная правда. Вроде бы полно народу, кругом толпа, а человек одинок, потому что никто друг за друга даже взглядом не цепляется, не то что какие-то формы общения. В среднем, вся эта ситуация порождает скорее одиночество. Сам город давит на человека, вырывает его из естественной среды, и если город большой – это нагрузка на психику.
Если в сельской местности вам дали хотя бы небольшой участок, вы построили там дом, и в нем вы хозяин – что хотите, то и делаете. Да, бытовые условия хуже, чем в городе, но вам не надо думать по поводу того, где гулять, как выйти, можно ли отпустить ребенка и пр. То есть в этом есть смысл.