Начнем с того, что у казаков практиковалось четкое разделение обязанностей на мужские и женские. Так, женщины занимались приготовлением пищи, стиркой, шитьем, воспитанием детей. Впрочем, в воспитании детей активное участие принимали и мужчины. Как бы то ни было, если верить Александру Дзиковицкому, автору труда «Этнокультурная история казаков», от казачек только и требовалось — достойное исполнение своих обязанностей в семье. Но при этом, по словам Сергея Минутина, автора книги «Российское казачество», женщина пользовалась уважением и почитанием, а казак не имел права вмешиваться в ее женские дела.
Женщина в свою очередь также не имела права вмешиваться в мужские дела. Примечательно, что в обязанности мужчин, как пишет в издании «Казаки Верхней Кубани и Зеленчуков: материальная и духовная культура», входило и шитье. Например, казаки занимались изготовлением лошадиной сбруи и других изделий из кожи. Так, путешественник Николай Пржевальский писал о том, что казаки «нередко шили себе из сыромятной кожи сибирские унты, чирки и ичиги». Кроме того мужчины занимались строительством, возили зерно на мельницу, заготавливали сено, смотрели за скотиной, пахали землю. Но так было далеко не всегда.
Казак не хлебопашец!
Дело в том, что, по утверждению Клавдии Перфильевой, автора издания «Астраханские казаки Царицынской станицы», долгое время занятие земледелием (в отличие, например, от охоты, рыболовства, скотоводства) считалось позорным для казака. Исследователь истории казачества А.И. Козлов доказывает, что вплоть до середины XIX века все казаки «смотрели на земледелие как на не вполне нормальный уклон хозяйственной жизни, противоречащий их быту…». Хлеб же казаки нередко покупали привозной на деньги, вырученные от продажи рыбы. Поэтому при создании Оренбургского Войска для того, чтобы не зависеть от привозных продуктов, казаков заставляли заниматься земледелием.
Как пишет Валерий Шамбаров в своей книге «Казачество: путь воинов Христовых», начальство требовало от казаков засеять по меньшей мере 2 десятины земли на семью. Того же, кто сеял больше, награждали премиями. Однако не везде такая политика была эффективной. К примеру, на Тереке каждому гребенцу выделялось 30 десятин земли. При этом, по данным на 1772 год, из 44 333 войсковых десятин обрабатывалось лишь 2 035. Впрочем, это неудивительно: хорошая земля осталась на «чужой», правобережной части. Так что особого дохода земледелие не приносило. Кроме того казаки получали жалованье и зарабатывали продажей той же рыбы. Поэтому поначалу развивалось лишь виноградарство и бахчеводство, которые были под силу и женщинам.
Казаки и священники
По утверждению Виктора Сердюкова, автора издания «Современные контексты магии, религии и паранауки», женским уделом казаки считали и набожность. А если верить Алексею Апрелкову и Льву Попову, авторам книги «Судьбы казацкие», переход казака в попы считался и вовсе позорным поступком. Священников и их детей казаки в свою среду не принимали. Об этом также пишет в издании «Казаки – воины, пахари» и Е.П. Рохмистров. По словам Сердюкова, в частности в отношении амурских казаков, в дореволюционный период их религиозность была низкой, и мужчины уклонялись от участия в церковных службах. Да и другие казаки относились к служителям религиозного культа не вполне доброжелательно.
Борис Лытов в своей книге «Казачество» пишет о том, что Круг принимал строгие меры по отношению к тем священникам, которые пытались не выполнять распоряжения вечевой власти. В 1765 году епископ Воронежский Тихон I донес в Синод, что атаман Иловайский набил колодки на протопопа черкасского собора за то, что «тот осмелился власть своего архиерея поставить выше веча, то есть войскового круга». Впрочем, Владимир Цыбин в издании «История волжского казачества» отмечает, что казаки всегда бережно и с любовью относились к своей религии и исправно исполняли все церковные обряды. А М.Д. Голубых в 1930 году писал: «Казаки до революции с уважением относились к священнику. «Если раньше подходил священник к правлению», — рассказывали казаки, — «все почтительно вставали, раскланивались, освобождали ему место».