Света услышала звон разбивающегося стекла, ещё даже не выйдя из подъезда. Сердце упало — её белая «Лада», оставленная аккуратно во дворе, вдруг вспыхнула в голове тревожной картинкой: камень в лобовом, царапины на капоте, шутливые надписи пальцем по пыли. Но это оказалось хуже.
Двор был полон детей, визжащих и смеющихся. Два пацана лет десяти носились с бейсбольной битой и старым мячом. И вот он — её автомобиль, стоящий как мишень: вмятина на водительской двери, боковое зеркало висит на одном проводке, по капоту огромные царапины, будто дикий зверь попытался выбраться наружу.
Она медленно подошла, ощупывая глазами масштаб бедствия, когда услышала позади голос:
— Ой, Свет, да не кипятись ты… — Надежда Михайловна, мать одного из сорванцов, стояла, скрестив руки, с вымученной улыбкой. — Ну дети же… играли.
Света повернулась к ней с таким лицом, что прохожие замерли.
— Дети? — голос её звучал ровно, но в нём дрожала усталость и гнев. — Вы видите, во что они превратили мою машину? Это не детская шалость. Это вандализм.
— Да ладно тебе! — вмешался муж соседки, Вадим. — Подашь ты в суд, и что? Имущество у нас какое? А у тебя страховка есть, так что не выдумывай!
Страховки, конечно, не было — старая «Лада» была её единственным транспортом и, по сути, её рабочим инструментом: Света подрабатывала доставкой, а в выходные возила маму на процедуры.
Двор наполнился шепотом. Все знали, что Света одна, без мужа, без поддержки, и даже её сын уехал работать в Питер. Надежда Михайловна же всегда считалась местной «королевой двора»: она, её муж и их компания могли орать во дворе до двух ночи, а её сыновья «играли», оставляя после себя мусор и царапины на других машинах.
— Я вызову полицию, — спокойно сказала Света и полезла за телефоном.
— Светочка, ну зачем?! — Надежда Михайловна резко переменилась, перешла в наступление, её голос стал жалобным. — У меня ж ипотека, я одна на всём держусь, ты знаешь! Вадим работает кое-как. Ты ж понимаешь, мы не специально…
Но Света смотрела мимо неё. За все эти годы она привыкла: если ты соглашаешься на компромисс — ты проиграл. Однажды она уже «поняла» Надежду Михайловну, когда её сын сломал скамейку у подъезда, потом — когда те же мальчишки разрисовали стены её тамбура, потом — когда сожгли почтовый ящик, просто потому что «играли».
Теперь — машина.
Она нажала кнопку вызова.
— Пусть полиция решает, что тут было. — В её голосе не дрожало ни капли сожаления.
Позже, когда приехали сотрудники ППС, соседи сбились в кучку у подъезда. Кто-то жалел Свету, кто-то хмурился на Надежду Михайловну, но большинство, как всегда, предпочли не вмешиваться.
— Заявление будете писать? — спросил молодой сержант, разглядывая повреждения.
Света посмотрела на свою «Ладу» — поцарапанный капот, разбитое зеркало, следы удара вмятины.
— Буду. — Она улыбнулась впервые за этот вечер. — Потому что это не «просто игра». Это — ответственность.
Позже, дома, она села у окна. Из кухни тянулся запах чая. За окном мальчишки снова носились с мячом — только теперь подальше от её машины. А Надежда Михайловна стояла у калитки, курила и кидала в её окно недобрый взгляд.
Но Света больше не боялась. Потому что если не поставить границу сегодня — завтра эти «игры» доберутся и до её жизни.
БУДУ БЛАГОДАРНА ВАШЕЙ ПОДПИСКЕ! ДЗЕН СОВСЕМ НЕ ПРОДВИГАЕТ НОВИЧКОВ, ПОЭТОМУ МОТИВИРУЕТЕ ТОЛЬКО ВЫ — ЧИТАТЕЛИ. ПОМОГИТЕ НАБРАТЬ 1000