О расстройстве прерывистых взрывов гнева я никогда не слышала до тех пор, пока отношения не оказались безвозвратно разрушены.
Сегодня утром я решила прогулять писательские обязанности и немного провести времени в саду. У меня появилась новая роза, требующая внимания — я заново открыла для себя былую страсть к старинным розам, тем, что были выведены до 1867 года и появления первого чайно-гибридного сорта. Эти цветы словно сотканы из воздуха, с их бледными, воздушными лепестками, они выглядят и пахнут волшебно, а называются так романтично: Madame Alfred Carriere, Enfant De France.
Если вы хотите читать больше интересных историй, подпишитесь на наш телеграм канал: https://t.me/deep_cosmos
Я выращивала их, а вместе с ними и почти сотню других сортов, когда жила в Сан-Диего, и, наверное, именно поэтому мысли вновь вернулись к моему третьему мужу. За годы мы провели немало времени вместе в саду — на обширном участке в три акра. Он строил арки и шпалеры, а я сажала розы, чтобы они оплели их. Всё это прекрасно работало… пока не перестало.
Отношения вообще дело трудное, а некоторые — особенно. Его вспыльчивый характер и мои раздражающие привычки — отвращение к быту, хроническая забывчивость и чрезмерное увлечение писательством — составляли неудачную комбинацию. Но с терпением и небольшими уступками — например, я перестала писать по выходным — нам удавалось преодолевать типичные проблемы в браке. За исключением одной.
То, что я тогда считала плохим характером — очень плохим характером, — как я понимаю сейчас, оказалось невыявленным расстройством, известным как расстройство прерывистых взрывов гнева.
Это расстройство проявляется в повторяющихся, внезапных вспышках импульсивного, агрессивного, насильственного поведения или гневных словесных извержениях. Реакция абсолютно несоразмерна ситуации. Дорожная ярость, домашнее насилие, швыряние или ломание предметов, истерики могут быть симптомами этого расстройства.
Эти вспышки происходят внезапно, почти без предупреждения. Обычно они длятся не более получаса. Они могут случаться часто, а могут разделяться неделями или месяцами. И в промежутках между этими вспышками могут всё равно случаться словесные извержения. Человек может почти всё время быть раздражённым, импульсивным, агрессивным или злым.
Прошли десятилетия, а прочитанное описание снова всё воскресило в памяти: поразительный масштаб его злости, с оскаленными зубами, сжатыми кулаками, с криком ярости из-за сущей ерунды.
Как я уже писала раньше, анализируя, что пошло не так в этом браке: даже если бы я тогда призналась в страстном романе с соседом, его ярость не была бы сильнее, чем в тот день, когда я сказала ему повернуть налево вместо направо. Или когда купила в супермаркете не ту марку апельсинового джема, или когда пережарила пиццу. Слушая его вопли, я порой думала, что уж лучше бы и правда завести роман.
И как бы ни было тяжело понимать масштаб его гнева, ещё тяжелее было смириться с тем, что спустя пять или десять минут он уже сиял улыбкой и шутил. Если всё так быстро проходит, спрашивала я, зачем тогда истерика? Это, по его словам, был просто способ выпустить пар. Не нужно воспринимать это на свой счёт. Хорошо. Но трудно не воспринимать лично, когда перед тобой краснолицый мужчина с сжатыми кулаками орёт в лицо. Конечно, мне хотелось всё обсудить, понять, что происходит. Плохая идея.
— Слушай, — говорил он. — Я уже всё забыл. Это ты продолжаешь раздувать.
Глупая я. Всё, что требовалось, — игнорировать его вспышки, и всё само рассосётся. До следующего раза. И следующего.
Это было тяжело, я любила его и не сомневалась, что он любит меня. Когда проходили несколько дней без истерик, мы оба были счастливы. Это казалось тем самым отношением, о котором я мечтала. Но как туча над головой, угроза новой вспышки всегда витала рядом.
Одно утро особенно врезалось в память. Обстановка была немного напряжённой, но он казался в хорошем настроении, и мы решили поработать в саду. «Давай просто проведём хороший день», — сказала я. Он согласился, и несколько часов всё шло отлично. Я пропалывала, сажала однолетники, пересаживала растения, а он колол дрова для камина. Когда я закончила свою часть, пошла набрать воды и увидела, что он сложил дрова прямо перед растениями, которые мне нужно было полить.
Наверное, мне стоило перелезть через эти дрова, самой их оттащить или поджечь — кто знает. Но точно не стоило ничего говорить. Всё это, конечно, моя вина: если бы я раньше сказала ему, он бы не сложил их туда. Я уже просила его переставить мешок с землёй, а теперь снова что-то от него требую. И понеслось.
Всё ещё надеясь спасти день, я промолчала и пересаживала дальше растения. И тем самым зажгла новый фитиль. В саду было полно пустых горшков (я упоминала о своём беспорядке, да?), но я каким-то образом выбрала именно тот, на котором он обычно отдыхал ногами. Разве я не замечала, что он всегда на нём сидел? Что со мной не так? Я вообще хоть что-то в жизни замечаю?
Очевидно, нет. Я швырнула этот горшок — пластиковый — в его сторону. Теперь уже я дрожала от злости, но его тучи рассеялись, солнце светило, всё было хорошо. Он оттащил дрова от растений, и для него будто ничего не произошло. А вот для меня это было не так просто.
«Ты сама поймёшь, когда тебе хватит», — как-то сказала мне подруга, когда я рассказала ей про его вспышки. — Ты будешь терпеть, снова и снова спускать на тормозах, держать всё в себе, пока однажды не поймёшь: хватит.
«Нам нужно стараться не ссориться», — сказал он тем самым утром. Я согласилась, конечно, лучше не ссориться. Но почти все наши ссоры были вызваны его истериками. В день без вспышек мне казалось, что у нас идеальные отношения. Что означало для меня «не ссориться»?
Как сказала подруга: однажды ты поймёшь, что с тебя хватит.
Помогло бы, если бы тогда у меня было название для тех яростных вспышек, которые безвозвратно разрушили мой третий брак? Если бы он знал и начал лечение? Я не знаю, и теперь уже прошло столько времени, что это не имеет значения. И всё равно печально читать описание этого расстройства и представлять, как он, должно быть, чувствовал себя, будучи заложником этого урагана эмоций, осознавая их разрушительную силу, но не в силах их контролировать.
Лечение обычно включает психотерапию, техники управления гневом, а иногда и медикаменты, помогающие справляться с симптомами и улучшать эмоциональную регуляцию. И, исходя из собственного опыта, я бы добавила: это требует огромного количества сострадания, понимания и поддержки со стороны окружающих.
Мне хотелось бы думать, что у меня было достаточно этих качеств, чтобы спасти брак. Но, вспоминая ту эмоциональную усталость, я не уверена. Возможно, всё зависит от самих отношений.
🔒 VPN Kovalenko — свобода и безопасность без компромиссов!
Обходи блокировки, сохраняй анонимность и защищай свои данные в один клик.
🚀 Быстро. 🔐 Надёжно. 🧠 Сделано с умом.
Переходите по ссылке: https://t.me/Kovalenkovpn_bot?start=AHelwani