На кухне старой «хрущёвки» в спальном районе Петрозаводска стоял тот самый тяжёлый воздух, когда даже чайник будто закипает тише, чтобы не потревожить напряжение. Светлана крутила в руках старую кружку с оббитым краем, нервно поглядывая в окно на облупленный фасад соседнего дома. Она знала: за тонкой стенкой напротив — Тамара Григорьевна, соседка с сединой, натянутым платком и вечной ухмылкой, сидит напротив своей стены, буквально впиваясь ухом в её разговоры.
Всё началось после того, как муж Светланы — Павел — остался без работы и зачастил пить. Поначалу он просто молчал, потом начал пропадать ночами, а теперь ещё и стал ходить с ухмылкой, явно зная что-то, чего Светлана сама не понимала. Несколько дней назад он подошёл к ней и бросил фразу, от которой у неё похолодело в груди:
— И что это за такой Виталий, с которым ты болтаешь по ночам? Звонишь ему каждый вечер, да? — его глаза светились злорадством.
Светлана не успела ничего ответить, как он хлопнул дверью и ушёл. Только она знала, что Виталий — это брат её подруги, он просто консультировал её по поводу кредита, который Светлана собиралась взять, чтобы помочь дочери оплатить обучение. Но откуда это знал Павел?
Ответ пришёл неожиданно быстро. Вечером в подъезде она встретила Тамару Григорьевну — ту самую соседку, что выглядела так, словно в её мире не осталось места для сострадания, только для сплетен и ядовитых улыбок. Старуха стояла у почтовых ящиков и не моргнув глазом выдала:
— Светочка, ты бы поосторожнее с телефонами... Всё слышно. Да и Павел твой интересуется, а я ему как соседка плохого не пожелаю. Вот и рассказала — пусть знает.
Эти слова словно пробили стену в голове Светланы. Она поняла: Тамара сидит в своей квартире у самой стены и буквально живёт её голосом, её словами. А Павел, вцепившись в каждый обрывок слуха, подогревает своё озлобление.
С тех пор всё стало похоже на какой-то фарс. Павел начал возвращаться домой только для того, чтобы в упор смотреть на неё во время телефонных разговоров. Светлана замечала: он даже отключил звук на своём телефоне, чтобы подслушивать за её спиной, а Тамара всё так же сидела в квартире напротив, как паук в засаде.
Однажды вечером, когда Светлана говорила по телефону с дочерью о том, какую ткань выбрать на платье для выпускного, Павел вдруг поднялся из-за стола и с ледяной улыбкой произнёс:
— Может, лучше спросишь у своего Виталия? Он ведь всё знает.
В глазах Светланы вспыхнула боль и злость. Она почувствовала, как воздух вокруг будто сдавливает виски. Когда Павел в очередной раз вышел к Тамаре — а он уже даже не скрывался, проводя с ней вечера за кухонным столом, сплетничая о собственной жене — Светлана сделала то, чего от неё никто не ожидал.
Она взяла два гвоздя и молоток, открыла старую кладовку, где хранились инструменты, и аккуратно, но с холодной решимостью вбила их в стену, именно в том месте, где чаще всего стояла Тамара. Потом повесила старую советскую картину в тяжёлой рамке, чтобы полностью заглушить звук. В ту же ночь она отключила домашний телефон и сняла сим-карту с мобильного — старый номер, подслушанный и преданный, больше не существовал.
Павел вернулся домой под утро — злой, пьяный и молчаливый. Но он больше не слышал звонков. А через неделю Светлана подала на развод. Без скандала, без истерик. Просто собрала вещи и ушла к дочери.
Тамара Григорьевна так и осталась сидеть в своей квартире у стены, за которой больше никто не говорил по телефону. И Павел остался сидеть за своим кухонным столом — с потухшим взглядом, глядя в облупленную стену.
БУДУ БЛАГОДАРНА ВАШЕЙ ПОДПИСКЕ! ДЗЕН СОВСЕМ НЕ ПРОДВИГАЕТ НОВИЧКОВ, ПОЭТОМУ МОТИВИРУЕТЕ ТОЛЬКО ВЫ - ЧИТАТЕЛИ. ПОМОГИТЕ НАБРАТЬ 1000