Валера стоял у окна, глядя, как вечерний дождь размывает двор в старом микрорайоне Кировска. Машины блестели мокрыми боками, фонари мерцали в лужах, а внутри него закипала злость — опять звонок от Галины Степановны. Её голос звучал в трубке с таким надменным спокойствием, словно они были обязаны ей жизнью:
— Валерий, ты когда переведёшь деньги за воду и свет? Там всего-то три тысячи. У меня пенсия небольшая, а коммуналка растёт. Ты же теперь зять, помогай.
Он выдохнул, повернулся к Светке, его жене, которая сидела за кухонным столом и механически мешала чай в кружке.
— Свет, ты слышала? Она опять. Ты скажи ей сама, что я не обязан платить за её коммуналку. Я с ней даже не живу!
Светлана только пожала плечами, глаза её были усталыми и равнодушными.
— Валер, ну ты же знаешь, она упрямая. Ей не объяснишь.
Валера сжал кулаки. Это всё начиналось год назад, когда они расписались. Галина Степановна тогда выглядела почти приветливой — улыбалась за свадебным столом, дарила какой-то старенький сервиз и даже сказала, что «хороший муж — это основа семьи». Но прошло всего пару недель после росписи, как она объявила, что теперь "все в одной лодке" и надо помогать.
— Ты же мужчина, — как-то сказала она ему по телефону. — Мужчина должен помогать семье. Ты теперь моя семья, значит, будь добр.
Первый раз он перевёл ей деньги. Второй — тоже, смущённо оправдываясь перед собой: «Ладно, ну что там эти две тысячи...» Но затем это вошло в привычку. Она звонила регулярно: "электричество подорожало", "газ вырос", "сантехник нужен".
Но он с ней даже не жил. У неё была собственная однушка на окраине, в доме с облупленной штукатуркой, ободранной подъездной дверью и вечно пахнущей сырым бетоном лестничной клеткой. И никогда — никогда! — он не собирался жить в той квартире.
Ему всё чаще снилось, как он кричит ей в трубку: «Ты мне не мать! Не семья! Не жена!» Но в реальности он только молчал. Его молчание было хуже согласия.
Сегодня он решил иначе. Он подошёл к телефону, набрал её номер. Голос ответил моментально, будто она сидела с трубкой в руке и ждала его.
— Алло, Валера? Ну что, ты деньги отправил?
Он закрыл глаза, ощущая, как напряжение пробегает по телу волной.
— Галина Степановна, — медленно выговаривал он, каждое слово сдерживая, чтобы не сорваться. — Я не обязан платить за вашу коммуналку. Я даже с вами не живу. Вы — взрослая женщина, и у вас есть пенсия. Я помогал из уважения. Но это не моё обязательство.
Молчание. Но не простое. Зловещее, тяжёлое.
— Ах вот ты как? — наконец раздалось в трубке. — Тогда ты не зять мне больше. И Светлане скажи, что она дочь неблагодарного человека. Раз вы оба такие, сами разбирайтесь. Посмотрим, как она к тебе после этого отнесётся...
Щелчок — она повесила. А за дверью на кухню вышла Светлана, бледная.
— Она мне только что написала, что ты меня бросишь, как только она заболеет и не сможет платить за себя...
Валера устало сел за стол. Всё это стало вязкой трясиной: вина, манипуляции, давление. И самое страшное — Света не вставала на его сторону. Её нейтралитет был как предательство.
— Свет, я больше не могу так. Это не моя война. Если хочешь — давай помогать ей вместе. Если нет — она взрослый человек. Я ей не муж, и не сын.
Света отвернулась к окну.
— Не знаю, Валер. Она всё равно одна. Она же мать.
И тогда он понял, что в этой семье он — чужак. Неважно, сколько он платит, сколько помогает — чужак.
Он встал, молча накинул куртку и вышел в дождь. Шум капель по лужам заглушал собственные мысли.
Никто даже не попытался его остановить.
БУДУ БЛАГОДАРЕН ВАШЕЙ ПОДПИСКЕ! ДЗЕН СОВСЕМ НЕ ПРОДВИГАЕТ НОВИЧКОВ, ПОЭТОМУ МОТИВИРУЕТЕ ТОЛЬКО ВЫ - ЧИТАТЕЛИ. ПОМОГИТЕ НАБРАТЬ 1000