Когда заходит речь о таком явлении, как Инквизиция, и в целом о преследовании еретиков реальных и мнимых со стороны Папства, часто в её защиту говорят о том, что, дескать, для Средневековья в целом был свойственен религиозный фанатизм, и инквизиционные практики были лишь отражением общественных умонастроений — возможно, даже сдерживавшим их «эксцессы». Но действительно ли это было так — по крайней мере, повсеместно ли?
В одной из своих статей я уже приводил пример сопротивления Инквизиции в Германии XIII века со стороны местных католиков — когда на пути папского инквизитора Конрада Марбургского, в начале 1230-ых годов развернувшего охоту на еретиков и лиц, объявленных ими, пытками вымучивавшего из них «признания» в поклонении дьяволу, в итоге встали немецкие светские и духовные князья. Конрад, убитый близкими тех, на кого он возводил ложные обвинения, был официально осужден на сейме во Франкфурте 2 февраля 1234 года; некоторые даже настаивали на том, что его тело необходимо вырыть и сжечь как тело еретика. Жертвы его преследований подверглись официальной реабилитации.
Не стоит думать, что Германия являлась исключением из общего правила. В то же самое время, когда Германия дала отпор терроризировавшему её Конраду Марбургскому, восстал народ и в Лангедоке, где Инквизиция вела охоту за еретиками-катарами, чье учение пустило корни в этой стране; собственно, причиной столь жестких мер католической церкви и Инквизиции в целом в Лангедоке было именно то, что местные жители — даже католики — были недовольны преследованиями. Не стоит думать, что все восставшие были еретиками — восставшие, среди которых были и высокопоставленные представители светской власти, апеллировали к Папе и католическим монархам, ища защиты от творящихся беззаконий:
«14 июня 1234 г. в Альби вспыхнуло восстание. Арнольд Катала приказал епископскому судье вырыть останки одного еретика, осужденного инквизицией. Судья отказался. Тогда Арнольд приказал это своим помощникам, которых народ прогнал с кладбища. Арнольд пошел на кладбище сам; на площади огромная толпа бросилась на него и кричала: «Убьем его!» Но к нему подоспела помощь и его увели в синод под крики разъяренной толпы. Все жители города действовали единодушно. Арнольд наложил на возмутившийся город отлучение, которое он же вскоре снял добровольно; но его преемник, брат Феррер, навел на виновный город суд Божий и массу граждан заточил в тюрьму и многих сжег. В Нарбонне возникли более серьезные волненья, хотя туда еще и не были посланы настоящие инквизиторы. В марте 1234 г. доминиканский приор произвел по собственному почину розыск и заключил в тюрьму одного гражданина. Ремесленники предместья, образовавшие в 1219 г. лигу взаимной защиты, силой освободили заключенного. Консулы Нарбонны, представляя много доказательств произвола инквизиторского суда, пытались организовать федерацию городов Лангедока против инквизиции. Приор доминиканцев по приказанию своего провинциала произвел многочисленные аресты горожан. В декабре граждане обратились с жалобой к папе, королю Якову Арагонскому и легату и добились приостановки преследования. Но в 1235 г. народ опять восстал против доминиканцев, изгнал монахов из города, осадил монастырь и уничтожил все протоколы дел, возбужденных против еретиков. Архиепископ ограничил действие инквизиции предместьем. Кровавая война вспыхнула между городом и предместьем и длилась до 1237 г. В марте 1238 г. был заключен мир. Церковь торжествовала и наложила на многих мятежников год службы в Палестине или против мавров в Испании» (Чарльз Ли, «История Инквизиции, том 2»).
Важно то, что инквизиция с самого начала карала не только еретиков, но и католиков, не доносивших на них или оказывавших им какую-либо поддержку — что указывает на то, что далеко не вся паства Папы Римского одобряла соответствующую политику, иначе Папству не пришлось бы принимать столь строгие и создававшие церкви много проблем меры:
«Один гражданин видел, как три еретика вошли в дом больного и, как он слышал впоследствии, совершили над ним обряд еретикации; сам обвиняемый ничего об этом не знал; но тем не менее его присудили совершить паломничество. Один человек за то, что передал письмо одного еретика другому, был осужден на три паломничества. Та же епитимья была наложена на врача, перевязавшего руку еретику, и на женщину, пообедавшую раз с еретиком, и на одного мужчину за то, что однажды посетил еретика. Среди вальденцев было много хороших врачей, и два человека, позвавшие их к больным женам или детям, были осуждены. Один гражданин, бывший в гостях у еретиков, искупил свой грех вступлением в монастырь; но и ему были предписаны многочисленные дальние паломничества; год он должен был носить желтый крест. Одного послали в паломничество за то, что двенадцатилетним ребенком он был раз в гостях у еретиков; другого за то, что принял свою мать-вальденку и подарил ей аршин сукна. Такими наказаниями добровольно кающихся, явившихся в течение срока милосердия, давали понять народу, что прежней многолетней веротерпимости больше не будет. Соседские отношения между католиками, катарами и вальденцами считались грехом» (Чарльз Ли, «История Инквизиции, том 2»).
И даже французский монарх Людовик IX — король-крестоносец, будущий святой, безоговорочно преданный католической вере, решительный враг еретиков и иноверцев, таких как иудеи и мусульмане — видел слишком много злоупотреблений в деятельности королевских чиновников, сотрудничавших с Инквизицией, в Лангедоке (французская корона, имея виды на Лангедок, ещё до Людовика поддерживала борьбу с катарской ересью). В силу своей приверженности принципам правосудия он инициировал пересмотр ряда дел:
«В то время Лангедок был избранной для ревизий землей, где монархия Капетингов могла, в частности, попытаться пресечь и заставить забыть те злоупотребления, которые после 1229 и 1240–1242 годов совершали недобросовестные королевские чиновники, пользуясь тем, что Париж далеко, а борьба с ересью требует репрессивных мер, даже в ущерб населению, с которым поступали как с побежденными на оккупированной территории <...>
Снова утверждается презумпция невиновности обвиняемого, который не скрылся, не был судим и осужден. Особенно тщательной проверки требовало утверждение, что подозреваемые в ереси — действительно еретики <...>
Приговоры ревизоров выносились в соответствии с этими королевскими наставлениями. Они рассмотрели и удовлетворили довольно много жалоб. Из 145 лично поименованных в 130 решениях жалобщиков 75 получили вполне благоприятное решение, 33 — почти благоприятное решение и только 33 — неблагоприятное решение. Последние по большей части были еретиками и сообщниками явных еретиков. В четырех случаях ревизоры заявили о своей некомпетентности. Из 61 запроса от мужчин положительное решение получили 37, а из 55 запросов от женщин количество таких решений составило 45 <...>
Если потерпевшие не были еретиками, то нередко получали возмещение за понесенный ущерб» (Жак ле Гофф, «Людовик Святой»).
В целом, «как это отлично подметил Ж. Ришар, ни один из его агиографов и словом не обмолвился, что он проявлял особый пыл (как им того хотелось бы) в подавлении ереси. В начале антиеретического разгула Робера Бугра король ошибся в нем. Он пытался поставить предел распространению репрессий» (Жак ле Гофф, «Людовик Святой»).
Народная борьба против Инквизиции продолжалась и в конце XIII — начале XIV века, когда катаризм, побежденный инквизиционной политикой, приходил в упадок; в этой борьбе недовольных поддерживали не только еретики, но и так называемые спиритуалы (представляющие радикально-аскетическое крыло, критиковавшее католическую церковь за отступление от евангельских идеалов «бедной церкви», ордена францисканцев — того самого ордена, которому, наряду с доминиканцами, было поручено искоренение еретиков):
«На рубеже XIII–XIV вв. на Юге Франции разгорелась подлинная война против инквизиции, в которой на время объединились самые различные слои, прежде всего городского населения. Энергичное сопротивление инквизиции развернулось в Безье. В Каркассонне жители изгнали из города инквизитора и, ворвавшись в помещение ненавистного трибунала, сожгли все документы, разгромили монастырь, являвшийся оплотом инквизиции. Они были отлучены от церкви (51, IV, Preuves, XL, р. 98; 67, р. 282—-283). Подобные выступления, вызывая серьезные опасения у римской курии, привели к расширению репрессий как против оппозиционеров-спиритуалов, так и против еретиков из народа. Положение церкви осложнялось конфликтом папства с королевской властью и частью галликанского духовенства, поддерживавшей короля (339, р. 319—326). Королевская власть ревниво следила за тем, чтобы помешать чрезмерному росту влияния папства и инквизиции и укрепить свою главенствующую роль в стране. В разгар преследований еретиков на Юге в конце ХШ в. Филипп IV специально предупредил (27 апреля 1287 г.) сенешала г. Каркассонна о том, чтобы он воздержался от чрезмерной поддержки инквизиторов (65, ХШ, р- 326— 327)» (В. Л. Керов, «Народные восстания и еретические движения во Франции XIII века»).
Французский король Филипп IV Красивый (правил в 1285–1314 годах) — куда менее принципиальный, чем его дед Людовик Святой, но не менее искусный политик — в тех условиях проводил по отношении к Инквизиции весьма двусмысленную политику, пытаясь смягчить её крайности, в том числе и из страха перед массовым народным возмущением:
«В 1298 г. Филипп IV отдал распоряжение опубликовать буллу Бонифация VIII, предписывающую оказывать помощь инквизиторам; сенешалы, бальи и другие административные лица должны были незамедлительно выдавать инквизиции всех обвиненных в ереси, а также наказывать без проволочек тех еретиков, которые будут осуждены (65, I, р. 330—331; 51, IV, Preuves, XL, р. 99—100). Противоречия с папством нисколько не мешали королевской власти принимать меры к конфискации имущества еретиков, которое по закону принадлежало королевской власти и продавалось в пользу казны. Филипп поручил в 1289 г. сенешалу Каркассонна составить опись имущества осужденных еретиков (357, I, р. 343). Но вместе с тем король был опытным политиком и в 1304 г., когда ненависть народных масс к инквизиции грозила вылиться в восстание, а городские власти вместе с группой светских и духовных феодалов, предчувствуя беду, обратились к королю с жалобой на инквизиторов, Филипп IV пошел на уступки и ослабил свою поддержку инквизиции (51, IX, р. 256—259). В 1308 г. деятельность инквизиции привела к новой угрозе взрыва народного возмущения, и представитель королевской администрации в соответствии с полученным распоряжением открыл двери тюрем инквизиции, освободил большое число узников и даже арестовал нескольких работников инквизиционной службы.
Центральная королевская администрация была превосходно осведомлена о положении дел на Юге страны. Еще в 1304 г. Филипп решил лично посетить Тулузу и изучить создавшуюся ситуацию. Для того чтобы успокоить население, прежде всего трудящиеся слои, король немедленно по прибытии в город опубликовал эдикт об обследовании тюрем, где находились жертвы инквизиции, и об ускорении судебной процедуры. В эдикте утверждалось, что целью королевской администрации является выявление лиц, несправедливо задержанных» (В. Л. Керов, «Народные восстания и еретические движения во Франции XIII века»).
Весьма интересна история Бернара Делисье (подробно описанная, например, в «Истории инквизиции» Чарльза Ли) — францисканского монаха-спиритуала, в начале XIV века при поддержке населения (включая руководство таких городов Лангедока, как Альби, Каркассон и Корд) развернувшего борьбу против злоупотреблений Инквизиции; первоначально он пытался заручиться поддержкой Филиппа IV, тем более что некоторые добросовестные чиновники на службе короля поддержали его деятельность. В итоге, однако, он потерпел неудачу и был осужден в ходе организованного Папством судебного процесса, включавшего откровенно сфабрикованные обвинения в его адрес вроде занятия черной магией:
«Во время папства Климента и во время междупапствия Бернар жил в покое и мог думать, что уже позабыли о его горячей защите народных интересов в Лангедоке. Но его обвинили в том, что он мешает деятельности инквизиции, тотчас арестовали и предъявили против него ряд других обвинений: он чародейством наслал смерть на Бенедикта XI и изменил во время каркассонского дела. Папа назначил особую комиссию для расследования виновности Бернара, который в течение двух лет находился в строгом заточении. Суд в составе тулузского архиепископа и епископов Памье и С.-Папуля собрался в Кастельнодари только 3 сентября 1319 г., но 12 сентября перенесли суд в Каркассон. Папа прислал на суд своего представителя в лице инквизитора Жана де Бона, представителем короля явился сенешаль Тулузы и Каркассона, также присутствовали епископ Ланский и граф де Форез.
Известные сподвижники Бернара были приведены на суд, чтобы подвергнуться допросу одновременно с главным обвиняемым и быть свидетелями против него. Им обещали оставить жизнь, если их показания, данные под присягой, поведут их друга к гибели. Престарелый Бернар, разбитый двухлетним тюремным заключением и долгим следствием, в течение двух месяцев подвергался самому строгому допросу. Ему припомнили старые дела, бывшие 12-18 лет тому назад, и, чтобы сбить его, искусно примешивали в факты различные выдвинутые против него обвинения. Ему неоднократно объявляли, что он еретик, так как более года находился под отлучением от Церкви за обструкцию инквизиции. Только безусловное подчинение и полное и искреннее признание могли спасти его от костра. Два раза подвергали его пытке; первый раз 3 октября по обвинению в измене; второй раз 20 ноября по обвинению в некромантии. Но двукратное применение пытки не вырвало у него признание. Однако его сумели довести до того, что он стал противоречить сам себе и обвинять самого себя, так что в конце концов был вынужден смиренно просить прощения.
Приговор был вынесен 8 декабря: по обвинению в колдовстве против Бенедикта XI Бернар был оправдан, но остальные обвинения были еще отягощены семьюдесятью клятвопреступлениями во время допроса. После отреченья от своих заблуждений он получил отпущение грехов, был лишен духовного звания и приговорен к пожизненному тюремному заключению в каркассонской тюрьме на хлеб, на воду и в цепях» (Чарльз Ли, «История Инквизиции, том 2»).
Стремление дискредитировать Бернара Делисье через подобный показательный процесс отражает тот факт, что в нем видели достаточно опасного врага Инквизиции.
Показательна история процесса над ведьмами во французском городе Аррас, произошедшего во второй половине XV века, и реакции на него Парижского парламента, являвшегося высшим судебным органом тогдашнего Французского королевства:
«Далеко не все жители Арраса были согласны с арестами и казнями. Многие вполголоса возмущались произволом церковных властей. В городе распространялись непристойные куплеты, где высмеивались слишком рьяные церковники. Оспаривая решение светского суда, вынесенного по делу его отца, сын сеньора де Бофора подал апелляцию в Парижский парламент, и в январе 1461 г. из Парижа с целью проведения расследования был прислан специальный судебный исполнитель. В следующем месяце аррасские викарии были вызваны в Париж. Один из наиболее ретивых гонителей колдунов, декан собора Нотр-Дам в Аррасе, по дороге из Парижа в Корби сошел с ума; как пишет хронист Жак Клерк, одни решили, что декан стал жертвой порчи, которую наслали на него вальденсы, другие же, напротив, утверждали, что его настигла Божья кара. Однако Парижский парламент не спешил выносить решение, ожидая, чем закончится борьба между Карлом Смелым и королем Франции Людовиком XI. В конце концов парламент все же принял сторону осужденных и реабилитировал их всех. Оправдательный документ был обнародован 10 июля 1491 г. Викарии, находившиеся в подчинении у епископа, были приговорены к крупным штрафам, а наследникам осужденных пообещали возместить убытки. Во искупление вины перед погибшими было решено соорудить памятник, однако идея эта никогда не была реализована. Епископу аррасскому и инквизиторам запретили применять пытки, однако последнее постановление было вынесено не столько для прекращения потока оговоров, сколько для укрепления влияния Верховного трибунала» (Робер Мюшембле, «Очерки по истории дьявола»).
Вообще в правление Людовика XI (1461-1483 годы) инквизиционный террор против еретиков-вальденсов ослабел — король воспрепятствовал ему ради внутреннего мира:
«Пользуясь некоторым ослаблением преследования в XIV-начале XV вв. вальденцы осмеливались открыто проповедовать свою веру и многих совратили. Мало того, когда епископы или инквизиторы пытались их усмирить, они обращались с жалобой в королевский суд, который давал им охранные грамоты. Поэтому 1 июня 1475 г. Сикст писал Людовику XI, что король, по-видимому, не знает, как поступают его представители; иначе он поторопился бы осудить их поступки и предоставил бы, как было прежде, инквизиции поддержку всех сил государства. Только в 1475 г. инквизиторы серьезно занялись преследованием вальденцев в долинах у истоков Дюранса. Тем не менее государство сильно ограничило произвол инквизиторов.
Ордонансом 18 мая 1478 г. король объявлял, что все его подданные в Дофинэ — добрые католики. С пренебрежением упоминает он о «старых нищих», которые именуют себя инквизиторами, мучают верных католиков обвинениями в ереси и изнуряют их преследованиями перед королевскими и духовными трибуналами с единственной целью выжать из них деньги или поживиться от конфискаций. В заключение он запрещает своим представителям помогать этому делу; он повелевает восстановить еретиков во владении отнятым у них родовым имуществом и, чтобы положить предел обманам и злоупотреблениям инквизиторов, впредь не позволять им преследовать королевских подданных.
Покушение святого трибунала на вальденцев Дофинэ на некоторое время прекратилось. В 1483 г. смерть Людовика XI лишила их покровителя» (Чарльз Ли, «История инквизиции. Том 2»).
Такие одиозные деятели эпохи охоты на ведьм, как Шпренгер и Инститорис, авторы печально известного труда «Молот ведьм», в 1480-ых годах были вынуждены обращаться за поддержкой своей деятельности к Папству именно потому, что встретили отпор своей деятельности в Германии — той самой стране, что более чем два века назад уже остановила их предшественника Конрада Марбургского. В Тироле всеобщее сопротивление предотвратило деятельность Инститориса, убравшегося подобру-поздорову:
«Поводом к изданию этой буллы, по-видимому, послужили жалобы двух названных в ней инквизиторов Генриха Инститориса и Якова Шпренгера, встречавших в разных местностях Германии препятствия в своей инквизиционной деятельности. На этот момент в достаточной мере ясно намекается в самой булле, официальной задачей которой, в первую очередь, объявлялось устранение тех помех, которые „чинились упомянутым инквизиторам при исполнении ими своих обязанностей“; папа счел необходимым даже дать в помощь обоим инквизиторам „своего излюбленного сына“ магистра Иоанна Гремпера из Констанцской епархии <...> Булла Иннокентия VIII была прежде всего талисманом, устраняющим всякий протест, всякое сопротивление энергичной расправе с врагами человеческого рода обоих германских инквизиторов <...>
Однако кровавая энергия Инститориса и Шпренгера, даже вооруженная таким орудием, как булла 5-го декабря 1484 г., не могла не натолкнуться на народное возмущение в целом ряде местностей, и в 1485 г., когда во многих германских городах пылали дьявольско-ведовские костры, зажженные свежей Иннокентьевской буллой, Генрих Инститорис встретил в Инсбруке, в момент подготовки торжественного сожжения ведьм, такое сопротивление, которое побудило его отказаться от практического применения изложенных в папской булле „великих истин“ <...>
Мало того, Инститорису удалось сравнительно легко отделаться лишь благодаря вмешательству „добродушнейшего“ Георга Гольсера, епископа Бриксена. Этот епископ взял на себя задачу выпроводить за пределы Инсбрука Инститориса и заставить город забыть о тех чрезвычайно тревожных переживаниях, которые у инсбрукчан связывались с коротким пребыванием в их городе инквизитора Генриха Инститориса» (Самуил Горациевич Лозинский, «Роковая книга Средневековья»).
Итак, мы можем видеть, что, вопреки распространенной точки зрения на Средневековье как на время чуть ли не тотального религиозного фанатизма, в действительности в XIII-XV веках инквизиционная деятельность, особенно в тех её аспектах, что были сопряжены с откровенным беззаконием и лживыми обвинениями (вроде ведовских процессов), встречала сопротивление не только со стороны еретиков, но и со стороны католиков, включая даже некоторых католических монархов, считавших себя помазанниками Божьими.
Автор — Семён Фридман, «XX2 ВЕК».
Вам также может быть интересно: