«Некоторые качели ждут не всех.»
Если выйти из старого двора за пятым корпусом на улицу Вокзальную и свернуть за трансформаторную будку, можно попасть туда, куда почти никто больше не ходит. Ржавые качели, труба, покосившийся турник и карусель, у которой кто-то давно снял сиденья. Песочница заросла сухим бурьяном, песок давно выдуло ветром. Вечером сюда никто не заглядывает — свет сюда не доходит, фонари дальше, у дороги.
Эта площадка всегда была мёртвой — так её и звали: «Могилка». Ещё со школы Димка и Вова слышали, что туда не ходят играть нормальные дети — там темно, холодно, и даже кошки обходят стороной. Но на спор пацаны ходили — кто-то однажды ночевал на трубе, кто-то выкапывал из песка старые окурки и бутылки. Потом забыли. А тут весной снова заговорили.
Первым сказал Вова — что мимо шёл утром в школу и видел, что кто-то поставил в песочницу новый яркий грузовичок. Красный, с жёлтыми колёсами, чистый — как из магазина. Вокруг — ни следов, ни мусора. Кто притащил игрушку на старую «Могилку» — непонятно.
На следующий день Димка тоже пошёл проверить. На месте грузовика не было. Зато на турнике висела маленькая верёвочная корзинка, внутри лежал плюшевый мишка. Новый, без пятен, с биркой отрезанной ножницами. Кто-то аккуратно поставил. Димка потрогал — мишка был тёплый, будто только что из чьих-то рук. Пацан сунул игрушку в рюкзак, но недолго — вечером вернул обратно, сказал дома, что «он не его». Мать не поняла.
Через день всё повторилось. Кто-то приходил ночью или очень рано — и оставлял новое. Пластиковый совок, машинку, резинового динозавра. Никто не видел, кто носит. Дворников не спрашивали — у них своих проблем хватает.
Через неделю всё стало страннее. Вова притащил на площадку своего младшего брата Ильку — показать, мол, смотри, игрушки сами растут. Пока Вова курил у турника, пацан сидел в песке. Он копал, копал и вдруг вынул что-то ещё — не машинку. Чёрный пакет, туго завязанный верёвкой. Маленький, в грязи.
— Не трогай, — сказал Вова, но брат уже порвал. Внутри была кукла — старая, без ног, без волос. Только глазки стеклянные глядят, и рот треснутый. В зубах — кусок грязной ленты.
Вова выкинул куклу под трубу. Илька больше не хотел играть. На следующее утро куклу нашли снова — уже в песке, аккуратно уложенную, будто ждёт. И рядом — свежий грузовик, ещё один.
Димка начал говорить друзьям, что надо ночью подкараулить того, кто всё это оставляет. «Может, маньяк какой — детей заманивает», — шутил он, но никто не смеялся. Вова согласился: «Давай, ночью посидим». Взяли старый термос с чаем, два фонарика, телефон с камерой.
Сидели за гаражами, смотрели, как ветер раскачивает трубу. Ветер дул холодный, мокрый — март ещё был, снег местами не растаял. В одиннадцать вечера никто не пришёл. В полночь Вова задремал. Димка почти тоже. Но потом услышал шорох. Сначала подумал — собака. Потом — кошка. Но нет: среди качелей кто-то мелькал. Сгорбленный силуэт, худой, как палка. Свет от фонаря не доставал.
Димка ткнул Вову локтём — тот проснулся. Они затаили дыхание. Тень присела у песочницы, что-то положила — аккуратно, медленно. Потом встала и двинулась к трубе. Вова включил камеру — тусклый свет телефона выхватил худую фигуру в куртке и старых штанах. Лица не видно — только клок волос из-под капюшона. И руки — маленькие, детские или очень худые, нечеловечески худые.
Димка хотел крикнуть, но замер. Тень посмотрела прямо в их сторону, будто знала, что её смотрят. Потом развернулась и пошла за гаражи. Пацаны не побежали за ней — не было сил.
Когда они подошли к песочнице, там лежал ещё один грузовик — красный. И рядом старая тряпичная кукла, уже другая — с пришитыми глазами из пуговиц.
Дома Вова не сказал ничего родителям. Димка пытался рассказать матери — та отмахнулась: «Меньше глупости в башке будет, пойдёшь учиться, а не ночью шататься». На следующий день они пошли туда ещё раз — днём. Никого. Все игрушки исчезли. Только в песке нашли записку, аккуратно свёрнутую в пакет от хлеба. На листке детским почерком было выведено: «Не забирай моё».
С тех пор никто туда не ходил. Площадка стоит пустая. Иногда мимо пробегают собаки, обнюхают песок — и быстро уходят. Вова уехал к бабушке, Ильку в школу водят за руку. Димка каждый вечер идёт по другой улице — на всякий случай. На лавочке во дворе шепчут, что зимой кто-то видел, как по площадке бродит ребёнок в старой куртке, а за ним тащится мешок. Говорят — уносит свои игрушки домой.
Продолжение следует...
Подпишитесь на мой канал и поделитесь историей с друзьями 🖤