Солнце палило нещадно, выжигая и без того иссушенную землю Донбасса. Пыль висела в воздухе, как плотная пелена, проникая всюду, забивая поры кожи, скрипя на зубах. Алексей, оператор БПЛА с позывным «Ворон», протер запотевшие очки и вгляделся в экран. Картинка с дрона, несмотря на помехи, была четкой: заброшенная ферма, вокруг – ни души. Но Ворон знал – это обманчивое затишье.
«Там они, Лёх, чую нутром», – прохрипел в наушнике голос Сани, его лучшего друга и наводчика. Саня, «Шмель», как его звали за неуемную энергию и умение находить цели даже в самой непроглядной глуши, всегда полагался на интуицию. И обычно она его не подводила.
Они работали вместе уже больше года, прикрывая с воздуха пехоту. Ворон виртуозно управлял дроном, Шмель – выявлял цели и корректировал огонь. Они были идеальной командой, понимающей друг друга с полуслова. Но сегодня что-то висело в воздухе, какая-то зловещая тишина, предвещающая беду.
«Шмель, подтверждаю. Вижу признаки активности. Двигаемся осторожно», – ответил Ворон, прибавляя газ. Дрон, жужжа, понесся вперед, облетая ферму по периметру.
Внезапно, из-за покосившегося сарая, выскочила группа вооруженных людей. Автоматы, гранатометы – все, как на подбор. Шмель выругался в эфир: «Засада! Лёха, вали оттуда!».
Но было поздно. Сразу несколько стволов открыли огонь по дрону. Маленькая птичка, прошитая свинцом, задергалась в воздухе и камнем рухнула на землю.
«Дрон сбит! Повторяю, дрон сбит! Нас обнаружили!» – заорал Ворон в микрофон, лихорадочно соображая, что делать.
В ту же секунду по ним открыли огонь из минометов. Первые разрывы взметнули в воздух столбы земли и пыли. Ворон и Шмель бросились в укрытие – небольшой окоп, вырытый еще в начале конфликта.
«Вот дерьмо! Они нас окружили!» – прокричал Шмель, выглядывая из окопа. – «Леха, надо прорываться!».
Ворон кивнул, сжимая в руках автомат. Он понимал, что шансов у них немного. Но они будут сражаться до конца. За себя, за друга, за ту мирную жизнь, которая ждет его дома, где его ждет Настя, его любимая девушка, чьи глаза он видел во сне каждую ночь. Она – его маяк, его надежда, его стимул выжить в этом аду.
Продолжение следует
