— Не нравится — иди в дом престарелых! — прямо так мне и заявила моя невестка Оксана. Стоит посреди моей же собственной кухни, руки в боки, глаза сверкают. — Надоело мне с тобой воевать!
Я от такого нахальства аж опешила. Сижу за своим столом, чай пью, и вдруг такое слышу. А ведь ничего такого не делала — просто спросила, зачем она вчера мой любимый чайник разбила.
— Оксанка, да что ты говоришь такое? — не верю своим ушам. — Это же мой дом, моя квартира.
— Твоя не твоя, а жить тут все равно я буду. И порядки здесь я устанавливаю. А ты либо молчишь, либо проваливаешь отсюда.
— Да как ты можешь так со мной разговаривать? Я тебе свекровь, старше тебя на тридцать лет!
— А мне наплевать! — кричит уже совсем. — Задолбала ты меня своими замечаниями! То я не так готовлю, то не так убираюсь, то внуков неправильно воспитываю. Достала!
В это время с работы пришел мой сын Виктор. Услышал крики, заходит на кухню.
— Что тут происходит? — спрашивает.
— А то происходит, — Оксана к нему поворачивается, — что твоя мамочка опять ко мне цепляется. Чайник какой-то жалко ей стало.
— Мам, — Витя на меня смотрит устало, — ну зачем ты опять ругаешься с Оксаной?
— Да я не ругаюсь! — возмущаюсь. — Я просто спросила, зачем она мой чайник разбила. Мне его покойный отец дарил.
— Ой, опять эти твои сентименты! — машет рукой невестка. — Старый хлам был, я новый купила.
— Какой хлам? Он же красивый был, с розочками!
— С розочками! — передразнивает Оксана. — Витя, поговори со своей матерью. Либо она перестает ко мне приставать, либо пусть ищет себе другое место для жизни.
Я на сына смотрю, жду, что он скажет. А он молчит, в пол смотрит.
— Витенька, — прошу, — ты что, согласен с ней?
— Мам, ну ты же понимаешь... нам тяжело. Дети маленькие, работы много. А тут еще ваши ссоры постоянные.
— Какие ссоры? Я же ничего не делаю плохого!
— Ну как ничего? — встревает Оксана. — Ты постоянно во все дела лезешь! Вчера Мишке конфеты дала, хотя я запретила. Позавчера мне замечание сделала, что я пол плохо помыла. А на прошлой неделе вообще при соседях меня отчитывала!
— Да я же по-хорошему говорила...
— По-хорошему! — фыркает невестка. — Ты меня позоришь перед людьми!
Витя вздохнул тяжело:
— Мам, может, ты правда где-то отдельно поживешь? Ну хотя бы временно, пока мы не разберемся.
У меня сердце оборвалось. Родной сын, которого я растила одна после смерти мужа, предлагает мне съехать из собственной квартиры!
— Витя, ты что говоришь? Куда я денусь? Мне шестьдесят два года!
— Ну не знаю... Может, к тете Гале поживешь?
— К Гале? Да у неё однушка, она сама еле помещается!
— Тогда... — он замялся, — тогда, может, действительно в дом престарелых? Там тебе будет хорошо, не будешь ни с кем ругаться.
Я аж присела на стул. Не верю, что мой сын такое говорит.
— В дом престарелых? — шепчу. — Витенька, ты серьезно?
— А что тут серьезного? — Оксана встревает. — Нормальные заведения сейчас. Кормят там, развлекают. С ровесниками общаться будешь.
— Но я же здоровая! Мне помощь не нужна!
— Здоровая не здоровая, а спокойнее будет всем, — говорит невестка.
Витя смотрит в сторону, молчит. Вижу, что он мучается, но жену поддерживает.
— Мам, — наконец произносит, — ну ты подумай. Может, это и правда лучший выход?
— Лучший для кого? Для меня или для вас?
— Для всех. Ты там не будешь нервничать, мы тоже успокоимся.
— А внуки? Они бабушку совсем видеть не будут?
— Будут, — Оксана кивает, — в выходные приедем, навестим.
— В выходные... — повторяю горько. — Как в больницу.
— Ну хватит уже ныть! — взрывается невестка. — Решили и решили. Завтра же начинай собираться.
— Завтра? — не понимаю. — Как это завтра?
— А затягивать нечего. Я уже место присмотрела. "Золотые годы" называется. Красиво звучит, правда?
Я поняла, что они все уже решили без меня. Заранее планировали, как от меня избавиться.
— Значит, вы меня выгоняете, — констатирую.
— Никто тебя не выгоняет, — Витя наконец заговорил. — Просто... нам всем будет лучше.
— Всем? Или только вам с Оксаной?
— Мам, не усложняй. Я же вижу, как вы друг друга нервируете. Каждый день скандалы.
— Да никаких скандалов нет! Я просто иногда что-то говорю...
— Вот именно! — кричит Оксана. — Постоянно что-то говоришь! Замечания делаешь, советы даешь непрошеные!
— А разве плохо, когда старший поделится опытом?
— Опытом! — смеется зло невестка. — Каким опытом? Ты же всю жизнь одна прожила после смерти мужа!
Вот это был удар ниже пояса. У меня слезы навернулись.
— Зато сына воспитала, — говорю тихо.
— Воспитала! — продолжает издеваться Оксана. — Мамкиного сынка воспитала, который и слова против матери сказать не может!
— Оксан, хватит, — останавливает ее Витя.
— Не хватит! Пусть знает правду! Ты же трус, Витя! Боишься маме правду сказать!
— Какую правду? — спрашиваю.
Витя опускает голову, молчит.
— А такую, — продолжает невестка, — что ты нам жить мешаешь! Что из-за тебя мы нормальной семьей стать не можем! Дети к тебе больше привязаны, чем к нам! Мишка вчера прямо сказал — с бабушкой ему веселее!
— И что в этом плохого?
— А то плохого, что я мать, а не ты! И воспитывать детей должна я, а не какая-то старая...
— Оксана! — резко остановил ее Витя.
— Что Оксана? Правду говорю! Твоя мать детей балует, а потом мы с ними справиться не можем!
Я встала со стула, пошла к себе в комнату. Сил больше не было это выслушивать. Легла на кровать, плачу. Как же так получилось? Всю жизнь для сына прожила, а он меня в дом престарелых сдать хочет.
Вечером Витя постучался ко мне.
— Мам, можно войти?
— Заходи.
Сел на край кровати, вздохнул.
— Мам, не обижайся на нас. Мы же не со зла.
— А с чего тогда?
— Ну просто... устали мы все. И ты, и мы. Может, действительно стоит пожить отдельно?
— Витенька, но ведь это моя квартира. Я ее покупала, ремонт делала...
— Знаю, мам. Но сейчас в ней живем мы все. И получается как-то... неудобно.
— Неудобно кому?
— Всем. Ты из-за нас нервничаешь, мы из-за тебя. Дети страдают.
— А если я буду молчать? Совсем во все дела не встревать?
Витя покачал головой:
— Не получится, мам. Ты же характер знаешь свой. Не сможешь молчать.
— А ты попробовал со мной поговорить? Объяснить, что тебя не устраивает?
— Говорил же много раз!
— Кричал, а не говорил. Вместе с Оксаной на меня набрасывались.
— Мам, ну что ты хочешь от меня? Оксана же жена, мать моих детей. Я не могу постоянно с ней ссориться из-за тебя.
Вот оно что. Значит, жена важнее матери. Понятно.
— А если я от них уйду? — спрашиваю. — Совсем из квартиры съеду?
— Куда уйдешь?
— Не знаю пока. Что-нибудь придумаю.
— Мам, не говори глупости. Куда ты в твоем возрасте денешься?
— Значит, остается только дом престарелых?
Витя молчит долго, потом говорит:
— Мам, а может, это и правда неплохой вариант? Я же навещать буду, внуков привожу.
— Когда жена разрешит.
— При чем тут жена? Ты же мать моя.
— Да, но решения в семье она принимает, как я погляжу.
Витя встал, пошел к двери.
— Подумай, мам. Может, не стоит всех мучить?
Остались с ним наедине, я начала размышлять. А может, они и правы? Может, мне действительно стоит уйти? Но куда? У меня кроме этой квартиры ничего нет. Пенсия маленькая, снимать жилье не на что.
Утром зашла соседка Валентина Ивановна. Увидела, что я заплаканная, забеспокоилась:
— Лида, что случилось? Выглядишь ужасно.
Рассказала ей все. Валентина качает головой:
— Ох, девонька, знакомая история. У меня подруга была, точно такая же ситуация. Невестка выжила, в дом престарелых сдали.
— И как она там?
— Да никак уже. Полгода не прожила. Сердце не выдержало.
— Ужас какой...
— А то! Дом престарелых — это не жизнь. Это медленная смерть. Чужие люди, казенная обстановка, больные старики кругом.
— А что мне делать? Сын на стороне жены.
— А ты не сдавайся! Это твоя квартира, твоя! Никто не имеет права тебя выгонять!
— Но жить в постоянных конфликтах тоже невозможно.
— А ты им скажи прямо — либо они меняют тон, либо сами убираются. Квартира-то твоя!
Вечером, когда все собрались ужинать, я решилась на серьезный разговор.
— Витя, Оксана, садитесь. Поговорить нужно.
Они переглянулись, сели за стол.
— Я всю ночь думала, — начала. — И решила кое-что сказать.
— Ну и что решила? — спрашивает Оксана.
— Решила, что в дом престарелых не поеду.
— Как это не поедешь? — удивилась невестка.
— А вот так. Не хочу и не поеду.
— Тогда что? — встрял Витя. — Будем дальше ругаться каждый день?
— Не будем. Будем жить цивилизованно. Я буду стараться не лезть в ваши дела, а вы — относиться ко мне с уважением.
— А если не получится? — спросила Оксана.
— Тогда съедете вы.
— Как это съедем? — возмутилась невестка.
— А так. Квартира моя, я в ней хозяйка. Если вас мое присутствие не устраивает — ищите другое жилье.
— Да ты что, совсем с ума сошла? — кричит Оксана. — У нас дети, работа тут!
— А у меня вся жизнь тут. И никуда я отсюда не уйду.
Витя побледнел:
— Мам, ты же понимаешь, что у нас нет денег на съемную квартиру?
— Тогда научитесь жить со мной мирно.
— А как это возможно? — не унимается невестка. — Ты же постоянно во все лезешь!
— Оксана, — говорю строго, — хватит на меня кричать. Я старше тебя, и ты должна меня уважать.
— Я никого не должна!
— Должна. Потому что живешь в моем доме. Не нравится — дверь рядом.
Повисла тишина. Витя с женой переглядываются.
— Мам, — наконец говорит сын, — а может, попробуем? Поживем мирно, без ссор?
— Можем попробовать. Но при одном условии.
— Каком?
— Оксана перестает мне хамить. И ты тоже перестаешь поддерживать ее, когда она не права.
Оксана буркнула что-то себе под нос, но спорить не стала.
С тех пор живем тише. Конечно, напряжение осталось, но хотя бы открытых конфликтов нет. Я стараюсь меньше делать замечаний, а Оксана старается не хамить.
Витя иногда подходит, извиняется за тот разговор про дом престарелых. Говорит, что был не прав.
— Мам, — сказал недавно, — прости меня. Не должен был такое предлагать.
— Ладно, — отвечаю, — главное, что понял.
А я поняла главное — нельзя позволять, чтобы тебя выживали из собственного дома. Надо за себя бороться, даже если против тебя родные люди.