история из жизни
Эту историю рассказал мне моя подписчица
(Если хотите присылайте свои истории.)
Я вернулась поздно.
Лестничная клетка пахла мокрым бетоном
и чем‑то сладким,
будто тёплый компот прокис.
В подъезде , у порога , сидел мой кот
Сидит в коридоре, хвост трубой.
«Ну, опять сбежал, шалопай», — думаю.
Он часто выскальзывал в коридор ,и бегал по пролету нашего этажа
Я не удивилась, лишь щёлкнула замком.
Кот сидел как будто ждал приглашения
Ну заходи говорю
Кот пулей проскочил мимо ног и нырнул под диван.
Я захлопнула дверь, зашла на кухню, вымыла руки, поставила чайник.
И тогда послышалось царапанье в закрытой комнате.
Звук из той комнаты, что я оставила закрытой с утра.
Остановилась.
Кот?
Но он же только что выскочил из подъезда и юркнул под диван…
Подошла, приоткрыла.
Из темноты, словно выстрелом, выскочил мой рыжий — любимец,
морда встревожена, усы в стороны.
Обежал кругом и спрятался под кухонный стул, как будто всё это время сидел запертым и ждал, пока я вернусь.
У меня дернулось в груди.
— Подожди, — пробормотала я, — но если ты был здесь… то кто тогда?..
Мысль прошла сквозняком и затерялась в голове, как будто специально.
Отмахнулась. Устала, день тяжёлый. Ну, может я что-то напутала.
Накормила кота — жадно ел, словно действительно целый день не притрагивался к еде.
Потом пошёл неспешно в гостиную.
Но, остановился, уставился на диван, спина вздыбилась, уши прижаты.
Подошёл ближе, присел… и резко развернулся, рванул на балкон, как от огня.
Я только вздохнула.
— Ну мало ли… не в духе ты сегодня, бывает. —
Он у меня своенравный, со своим характером.
Часто хмурится на пустоту. Я и раньше не придавала значения.
С тех пор мой дом стал чужим.
Сначала это были лишь тени,
мелькнувшие в углу, шорохи, доносящиеся из кухни,
когда я знала, что там никого нет.
Но потом начались странности.
Ночами слышались лёгкие, но настойчивые шаги по кухне,
словно кто‑то маленький отплясывал на линолеуме.
Я выходила — тишина.
Кот мирно спал у меня под боком.
А утром он обходил гостиную дугой,
шипел в пустоту и прятался на балконе, будто за стеклом безопасней, чем внутри.
Потом погибли все цветы.
Появился запах сырой земли, хотя трубы были сухие.
Вода в кране пахла болотом.
Кот стал беспокойным, его глаза горели в темноте, как два маленьких фонаря.
Орал по ночам, раздирая горло,
носился кругами,
пока однажды не вылетел в форточку — хорошо хоть второй этаж,
Я принесла его назад: зрачки щели, шерсть электричеством, сердце бьётся
Он больше не ложился со мной, а предпочитал спать на балконе
Спать стало невозможно
Каждую ночь кто‑то садился мне на грудь,
укладывался тяжким комком тишины и крал воздух из лёгких.
Тяжесть, как могильная плита, не давала вдохнуть.
В темноте я улавливала чужое дыхание: медленное, тянущее моё.
Когда кот заболел, я отвезла его к ветеринару.
В те три дня, что его не было дома, я поняла, что он был не просто моим питомцем, а чем-то большим.
Лишившись живого щита, я осталась с тем, кого впустила - одна .
Тени стали смелее, они бегали по дому, оставляя за собой запах сырости и смерти.
Раньше я всё списывала на кота. Он ведь всегда носился по квартире — лапки цокали по полу, иногда что-то ронял.
Но теперь его не было. И уже третий день я живу одна.
А звуки остались.
Каждую ночь кто-то бегает по дому. Лёгкие, быстрые шаги. Словно маленькие лапки. Словно кто-то невидимый играет на паркете, выжидая момент, чтобы показаться.
А ещё — это ощущение тяжести…
Как только засыпаю, мне на грудь что-то опускается. Сначала — будто мягко, почти невесомо. Потом — сильнее, тяжелее. Давит, не даёт вдохнуть.
В ту ночь я вскочила в ужасе, вспотевшая, с пересохшим горлом. Сердце бешено колотилось, как будто я спаслась от удушья.
Никого. Никого в комнате.
С трудом отдышавшись, поплелась на кухню. Налила воды — дрожащими руками, мимо кружки.
И тут заметила… тень. Под дверью.
Как будто чьи-то пальцы или лапы тянутся ко мне снизу, перебирая воздух, зазывая…
Я вскрикнула. В панике включила свет — в коридоре, в ванной, в спальне. Открыла все двери, каждый шкаф.
Никого.
Всю ночь просидела на кухне, завернувшись в плед, глядя в щель под дверью.
А с той стороны, в темноте, кто-то был.
Утром пришла к подруге
Она слушала, кивала и отправила меня к бабке‑знахарке.
Та взглянула на меня, , и сказала:
— Сама впустила.
— Сама открыла.
Порог — закон.
Без приглашения нечисть не войдёт.
Чёрт сам не перелезет через порог, пока не пригласишь.
— Что делать?
Меняй жильё — не выгонишь.
Здесь их тропа.
Даже если выкуришь — вернутся по запаху твоего страха.
Теперь будут пить из тебя
Она дала мне травы, свечи и молитвы, но предупредила: это лишь временная мера
Я вымыла полы горькой жижей, окурила углы, жгла свечи
Дом затаился… ровно на неделю.
Затем тяжесть вернулась, уже смакуя моё дыхание.
Кот вернулся из клиники,
но поселился на балконе окончательно;
в квартиру заходил только поесть, будто и сам понял: мы больше не хозяева.
Я продавала квартиру целый год.
Никто не задерживался дольше пятнадцати минут: люди мёрзли в июльский зной,
пятясь к выходу.
В конце концов я сбросила цену и подписала бумаги дрожащей рукой.
Кот умер
здоровье мое не очень
такое чувство что постарела на 10 лет , но я снова сплю.
В новую маленькую обитель я не пускаю никого дальше порога — даже курьера с пиццей.
Дверь открываю ровно настолько, чтобы получить пакет из рук курьера — ни сантиметром шире.
Потому что знаю: на лестничной клетке, в темноте между этажами, иногда мелькает крошечная тень.
Она лишь ищет новую щель — чьё‑то доверие, неосторожный жест, щёлкнувший замок.
А иногда, просыпаясь от скрипа половиц в подъезде,
слышу, как кто‑то скребёт в чужие двери,
и думаю: теперь это не моя тень, но чей‑то новый воздух.