Ольга Петровна сидела на кухне, помешивая чай с мёдом, который она только что нацедила из банки, приготовленной прошлой осенью. На столе лежала вышитая салфетка, которую она сделала для молодожёнов, когда её дочь Марина выходила замуж за Александра три года назад. Вдруг дверь скрипнула, и в комнату вошёл Саша, её зять, с напряжённым лицом и сжатыми кулаками.
— Я не буду жить с твоей матерью! — твёрдо заявил он, останавливаясь посреди кухни. — Ольга Петровна, я уважаю вас, но это выше моих сил. Либо она уезжает, либо я ухожу!
Ольга Петровна замерла, ложка в её руке зависла над чашкой. Она посмотрела на зятя, чувствуя, как сердце сжалось. Её мать, Валентина Ивановна, переехала к ним полгода назад, после того как упала и сломала ногу. Марина настояла, чтобы бабушка жила с ними, а Саша сначала соглашался, но последние недели его терпение явно лопнуло.
— Саша, подожди, — сказала она тихо, ставя чашку на стол. — Что случилось? Мама же старается, помогает по дому. Что тебя так разозлило?
Александр прошёл к стулу, сел и тяжело вздохнул.
— Помогает? Да она только и делает, что указывает! Вчера вечером сказала, что я неправильно картошку чищу, ещё до этого ругала, как я машину мою. А сегодня утром устроила разнос за то, что я слишком громко телевизор включил. Я не слуга, чтобы всё время выслушивать!
Ольга Петровна почувствовала укол совести. Она знала, что мать бывает резкой — возраст давал о себе знать, — но не думала, что это дошло до такого. Она встала, подошла к окну и посмотрела на двор, где Валентина Ивановна ковыляла с палочкой, поливая цветы.
— Саша, она старая, — начала она мягко. — Нога ещё не зажила, вот и капризничает. Может, потерпишь ещё немного?
Он покачал головой, его голос стал твёрже.
— Потерплю? Да я уже полгода терплю! Марина молчит, а я каждый день чувствую себя виноватым. Либо она уезжает к своей сестре, либо я съезжаю. И точка.
Ольга Петровна вздохнула. Она понимала Сашу — он хороший парень, работает на двух работах, чтобы семье хватало, а тут ещё и теща с нотациями. Она вернулась к столу и посмотрела на него.
— Давай поговорим с Мариной, — предложила она. — Может, найдём выход. Мама не может одна, но и тебе тяжело.
Александр кивнул, хотя в глазах у него было сомнение. Вечером, когда Марина пришла с работы, они сели за стол втроём. Марина, усталая, но с мягкой улыбкой, сразу заметила напряжение.
— Что случилось? — спросила она, снимая платок. — Саша, ты опять на маму сердишься?
— Марин, я не сержусь, — начал он, барабаня пальцами по столу. — Но я не могу больше жить с твоей матерью. Она каждый день пилит меня, как будто я ребёнок. Либо она уезжает, либо я ухожу.
Марина посмотрела на мужа, потом на мать, и её лицо стало серьёзным.
— Саша, она моя мама. У неё нога сломана, куда я её дену? К тётке в деревню? Там холодно, да и она не захочет.
Ольга Петровна вмешалась, чувствуя, что разговор накаляется.
— Девочки, давайте без криков. Саша, я понимаю, тебе тяжело. Но мама не может одна. Может, нанять сиделку? Или я сама буду чаще к ней приходить?
Александр фыркнул.
— Сиделку? Это сколько денег? Мы и так еле концы с концами сводим. Нет, или она уезжает, или я собираю вещи.
Марина всплеснула руками.
— Саша, ты серьёзно? Это моя семья! Ты же обещал, что примешь её!
Ольга Петровна видела, как глаза у дочери блестят от слёз, и решила вмешаться.
— Марин, не плачь. Давай подумаем. Может, я поговорю с мамой, объясню, чтобы она была поласковей?
Марина кивнула, а Саша молча вышел из комнаты. На следующий день Ольга Петровна села с Валентиной Ивановной на кухне, налив ей чай с малиной.
— Мам, ты не замечала, что Саше тяжело с тобой? — начала она осторожно. — Он жалуется, что ты его ругаешь.
Валентина Ивановна нахмурилась, отставив чашку.
— А что я такого сделала? Он картошку чистит, как свинья, машину моет через раз. Я просто советую!
Ольга Петровна вздохнула.
— Мам, он не привык к таким советам. Давай попробуем быть помягче? А то он грозится уйти.
Старушка замолчала, глядя в окно.
— Ладно, попробую. Но если он опять телевизор громко включит, не удивляйся.
Ольга Петровна улыбнулась, надеясь, что это сработает. Но через два дня Саша снова взорвался — Валентина Ивановна накричала на него за то, что он оставил грязные ботинки в коридоре. Он ушёл в гараж, хлопнув дверью, а Марина прибежала к матери в слёзы.
— Мам, что делать? Он сказал, что завтра решит, остаётся или нет, — всхлипнула она, утирая глаза платком.
Ольга Петровна обняла дочь.
— Не плачь, милая. Давай позовём тётю Нину, может, она заберёт маму на время? А мы с Сашей поговорим.
Марина кивнула, и через день тётя Нина приехала из деревни. Валентина Ивановна ворчала, но собрала вещи, бросив на прощание:
— Смотрите, как без меня справитесь!
Саша вернулся домой, увидел пустую комнату тещи и облегчённо выдохнул.
— Спасибо, Ольга Петровна, — сказал он, садясь за стол. — Но я хочу, чтобы это было надолго.
Ольга Петровна кивнула.
— Давай попробуем. А ты, Саша, тоже постарайся — не сердись на мелочи.
Марина обняла мужа, и они решили устроить ужин, чтобы помириться. Ольга Петровна испекла пирог с яблоками, и за столом разговор пошёл потеплее. Саша даже пошутил:
— Ну, теперь можно телевизор включить, пока бабушка не ругает?
Все рассмеялись, и напряжение стало спадать. На следующий день Ольга Петровна позвонила тёте Нине, чтобы узнать, как мать, и та сказала, что Валентина Ивановна уже хозяйничает на кухне.
— Пусть пока побудет, — предложила Нина. — А вы там разберётесь.
Ольга Петровна согласилась, чувствуя, что это временное решение. Через неделю Саша принёс домой цветы для Марины и конфеты для тёщи, если она вернётся.
— Прости, что накричал, — сказал он жене. — Просто нервы сдали.
Марина улыбнулась.
— И ты прости, что не замечала. Давай попробуем жить без ссор.
Ольга Петровна сидела на кухне, глядя на эту сцену, и думала, что конфликт, хоть и тяжёлый, помог им понять друг друга. Вечером она написала письмо подруге, рассказывая про всё, и впервые за долгое время почувствовала, что семья на правильном пути.