Термин «грех» в том виде, как его понимает иудейско‑христианская традиция, в классической Греции и Риме отсутствовал. Это не значит, что у древних не было моральных или религиозных норм: у греков были понятия ἁμαρτία (хамартия — ошибка, нравственный промах) и мiasma (ритуальное осквернение), у римлян — свои юридические и нравственные категории. Однако идея личного греха перед Богом и вина как религиозной категории пришла в Средиземноморье во многом вместе с монотеистическими религиями.
Внутри полисов нравственность во многом определялась законом и общественным порядком. То, что соответствовало закону и роли гражданина, считалось почётным; то, что нарушало порядок, рассматривалось как вред или насилие. В международных отношениях действовали законы войны: для греков и римлян покорение слабого победителем воспринималось как естественная реальность, а жестокость к врагу часто считалась допустимой или даже достойной воина.
Образ героев гомеровских эпосов хорошо это отражает. В «Илиаде» и «Одиссее» доблесть часто измеряется военной доблестью и победами над противником; Ахилл — пример героя, чьё насилие и гнев вызывают у древних восхищение. Александр Македонский действительно восхищался гомеровскими образцами и использовал их как идеал.
Отсутствие христианской категории греха не означало безнравственности или полной свободы во всех сферах. Сексуальные отношения в Греции и Риме регулировались социальным статусом, гражданскими правами и представлениями о чести: поведение свободного гражданина, раба или женщины оценивалось по разным стандартам. Поэтому «раскрепощённость» была относительной и ситуативной.
Моральные представления меняются вместе с обществом: античная этика больше акцентировала закон, честь и общественный порядок, христианская — личную вину и греховность. Оба подхода отражают разные исторические и культурные условия.