Мне многие петербуржцы ещё до Вас советовали не портить книги псевдонимом, но я не послушался, вероятно, из самолюбия. Книжка моя мне очень не нравится. Это винегрет, беспорядочный сброд студенческих работишек, ощипанных цензурой и редакторами юмористических изданий. Я верю, что, прочитав её, многие разочаруются.
Столь скромное мнение о своём раннем творчестве принадлежит Антону Павловичу Чехову. Автор высказал его в письме Д. В. Григоровичу, написанном 28 марта 1886 года. Во времена студенчества Чехов много писал для журналов, при этом не придавая серьёзного значения этим работам.
Если автор подписывался своим именем, это означало, что он считает свой труд важным и даже косвенно претендует на бессмертие. Чехов же в молодости относился к литературе как к игре, с которой «рано или поздно придётся расстаться», и был уверен, что посвятит жизнь медицине.
Кроме знаменитого Антоши Чехонте, которого заменяли менее популярные Ч. Хонте и Анче, писатель использовал ещё около пяти десятков псевдонимов. Истории самых оригинальных из них рассказываем сегодня, в день памяти Чехова.
«Гаечные» псевдонимы
Гайка № 5¾, № 6, № 9 — с такими подписями выходили произведения Чехова в журнале «Мирской толк». Придумывал их даже не сам автор, а редколлегия. В журнале существовал юмористический раздел «Винт» — «инструмент для привинчивания этикетов ко всем медным лбам, звенящим и блестящим в нашем отечестве». Каждая авторская публикация получала подпись «Гайка» и свой номер. «Винт» появился всего в шести номерах журнала, а после был запрещён цензурой. Немалую роль в этом сыграли сатирические тексты Антона Павловича.
Человек без селезёнки
Курс анатомии на медицинском факультете Московского университета, где учился Антон Павлович, был самым сложным. Его преподавали в течение двух лет; за первый курс Чехов получил «тройку» по этому предмету. А псевдоним придумал уже на третьем — так что вряд ли это было связано с трудностями на экзамене.
Селезёнка — крупная лимфатическая железа, которая участвует в кроветворении и обмене веществ. Человек и животные легко переносят её удаление, но оно сопровождается изменением психических качеств. С. П. Боткин, известный врач-терапевт, доказал, что объём селезёнки у людей зависит от душевного состояния. Переживания, при которых происходит сокращение кровеносных сосудов (выраженная радость, испуг, удивление) ведут к уменьшению этого органа. Поэтому «человек без селезёнки» — тот, кто лишен душевных волнений. Таким псевдонимом и его вариациями (Ч.Б.С., Ч. без с.) Чехов пользовался больше десяти лет и подписал им около 125 текстов.
Врач без пациентов
Этот псевдоним не стоит понимать буквально. Чехов был прекрасным врачом: терпеливым, внимательным, любящим своё дело. У него всегда было много пациентов.
Медицина и литература в его жизни переплетались. Даже когда Антон Павлович выбрал профессиональный путь писателя, «врачебные» сюжеты перекочевали в тексты. Чехов продолжал принимать больных и даже бесплатно лечил окрестных крестьян на собственных дачах.
Вероятно, «врач без пациентов» — это авторская личность Чехова, ценное умение которой — лечить словом. Юмористические тексты писателя действительно можно использовать как лекарство от душевной хвори. Попробуйте обратиться к ним, если вдруг станет тоскливо и безрадостно.
Крапива
Как-то мне приходилось подписываться кое-где «Крапивой». Заявляю торжественно, что материя, печатающаяся с тем же псевдонимом в «Стрекозе», не есть дело рук моих,
— писал Чехов в 1883 году. На самом деле других публикаций в русской периодической печати конца XIX века под таким псевдонимом не обнаружено. Скорее всего, Антон Павлович хотел скрыть от адресата письма своё авторство рассказа «Мелочь», вышедшего в «Стрекозе», чтобы избежать критики.
В юмористическом еженедельнике «Будильник», как и во многих других подобных изданиях того времени, существовал специальный отдел под названием «Почтовый ящик». В нём авторов извещали о судьбах присланных ими рукописей. Так вот, 4 марта 1877 года «Будильник» сообщил: «Не будут напечатаны стихотворения Крапивы». Вероятно, речь шла об одной из первых попыток Чехова опубликовать свои тексты. И не прозаические, а стихотворные.
А. П., будучи тогда гимназистом пятого класса, спал под кущей посаженного им дикого винограда и называл себя «Иовом под смоковницей». Под ней же он писал тогда стихи... В то время А. П. вообще предпочитал стихи прозе, как, впрочем, и всякий гимназист его возраста,
— из воспоминаний брата писателя, Михаила Павловича. Сам Чехов свою причастность к поэтическому труду много раз отрицал в письмах. Однако след его авторства оставил за некоторыми опубликованными стихами ещё один псевдоним.
Юный старец
В 1878 году кто-то опубликовал в том же журнале «Стрекоза» прозаическую юмореску «Кому платить» и пару небольших стихотворений — все тексты за подписью «Юный старец».
«Кому платить» — ресторанная сценка с анекдотическим сюжетом. Примечателен в ней выбор имён персонажей. Саша и Коля — так звали старших братьев Чехова, так зовут друг друга в диалогах герои сценки. Комическая ситуация из текста вполне могла произойти с Чеховыми. Судя по письмам и воспоминаниям Александра Павловича, они с Николаем «порядочно кутили» в ресторанах Москвы, чем огорчали родителей.
Сценка «Кому платить» вышла в «Стрекозе» 2 ноября 1878 года. В письме к П. И. Куркину от 2 ноября 1899 года Антон Павлович напишет: «Я работаю уже 21 год...» Такая календарная точность уже не оставляет сомнений в том, что Юным старцем в еженедельнике был именно Чехов. А вот и те самые стихи.
АКТЁРАМ-РЕМЕСЛЕННИКАМ (Экспромт)
На сцене вижу я премного
Так называемых артистов.
Им несть числа, и мне, ей-богу,
Не до статистики статистов!
РАЗОЧАРОВАННЫМ
Минутами счастья,
Верьте, не раз
Живёт, наслаждаясь,
Каждый из нас.
Но счастья того мы
Не сознаём —
И нам дорога лишь
Память о нём.
Несколько странный для молодого человека псевдоним отразил свойственную Чехову душевную зоркость, черту, которую он позже называл «талантом человеческим», — острое чутьё к чужой боли, прирождённую мудрость высокой и доброй души.
