Советские коммуналки - массовое явление, что началось уже вслед за революцией 1917-го. Ибо нужно было срочно расселять рабочий народ из холодных бараков да землянок. С забытых окраин заводских - поближе к центру города.
Понятное дело, переезжали рабочие в огромные буржуйские хоромы, громадные квартиры, где прежде до революции на 8-10 комнат всего одна семья роскошествовала. Уплотняли теперь хозяев из числа "бывших", коли те заграницу сбежать не успели.
Планировалось, что вскоре каждая семья пролетарская получит новую отдельную квартиру свою. Однако последовали ужасные гражданская и Великая Отечественная война, во время которых стало не до строительства квадратных метров. А прежние жилплощади сгорели в огне боевых пожарищ.
И вот теперь представьте себе картину маслом пера соцреализма: десяток семей ютится в тощих комнатенках одной громадной квартиры, с общим туалетом, душем и кухней. Где личное пространство - редчайшая дорогая валюта на вес золота.
Выехать из коммуналки просто некуда в большинстве случаев. Это - вечная ловушка старых песен бытовых конфликтов да дрязг. Кто-то забил раковину, кто-то ссорится за душ - если таковой есть, то он сродни национальному достоянию, с выстраивающейся к нему очередью из страждущих помыться.
Входная дверь
Входная дверь - одна на всех, мы за ценой не постоим. Занавес и невидимый страж меж большим и малым мирами пролетарской жизни. С непременным указанием в виде таблички кому сколько раз и как звонить, чтоб нужный жилец вышел. К примеру, Ивановым - 2 коротких звонка. Перепутаешь, получишь строгий выговор от чужого соседа:
- Научитесь сперва звонить правильно!
Ванная комната
Задержка на крошечных три-пять минут в ванной коммунальной квартиры равна мировой катастрофе: в запертую дверь тут же начинают стучать с криками, ломиться с кулаками:
- Ты там спишь или утонул? А может мыло мое украл, негодяй?
Нет, ванная в коммуналке это точно не место для место для расслабленного отдыха с пенкой да розовыми лепестками... А арена сражения за свое право наконец-то помыться в старой видавшей виды проржавевшей ванной.
Не случайно, советские граждане детей старались купать в тазах в комнатах - мало ли кто чего там в этой самой ванной грязного прежде делал?
Туалет
Совершенно уникальное зрелище для нежившего в коммуналке субъекта. Ибо каждая семья имеет тут свое особое сиденье унитаза, что висит на личном гвозде. Снимаешь сидение, ставишь, садишься, делаешь дело, вешаешь назад... "Система коридорная, на тридцать восемь комнаток всего одна уборная" (С) - Владимир Семеныч не даст соврать.
Туалетная бумага? Какая туалетная бумага?? В СССР с его плановой экономикой элементарный папир почему-то власти считали для трудового класса ненужной роскошью, стараясь поменьше его производить. Народ родной довольствовался старыми газетками с ничего давно уже не значившими речами да ликами грозных партийных вождей-небожителей...
А попытка понять: кто будет и когда этот самый сортир убирать, попытка выстроить тут расписание уборки? Думаю, и пояснять не нужно, уважаемые читатели.
Кухня
Отдельная песня особая - общая кухня. Она же - место для сушки белья, чаще всего. Настоящее место встречи заклятых соседей, где каждая семья готовит строго по часам - например, Ивановы с 8 до 9, Петровы с 7 до 8. И попробуй только опоздать! За каждый сантиметр плиты кипит лютый бой. Разве что стол у семьи может быть свой - хотя иногда и пополам делится.
- Никаких холодильников еще в помине нет: нехитрые продукты прячутся в шкафы под замок или же вывешиваются за окно. Лишь бы голодные соседи не украли!
Главные шекспировские страсти тут кипят в очереди к плите, за разделение обязанностей по уборке. И за то, кто чей суп съел. Не случайно, кастрюли с борщом закрыты тяжеленными навесными замками...
Личная комната
Единственное личное убежище в коммунальном хаосе. Твое персональное пространство. Соседи сюда по пустякам без стука не лезут, разве что, сказать что-то срочное.
Но вот беда... В Вашей комнате дружно живете, скорее всего, не только Вы один (одна). Но и ваши мама-папа, брат-сестра. Иногда потом сюда же прибывают ваши жена или муж. В последнем случае будет особенно непросто - супруги ведь должны как-то потомство производить, свой долг исполнять. Единственный тут выход - ловить под одеялом удачный момент пока все уснут (ночью) или же пока все уйдут (днем).
В личную комнату приводили и гостей, что в коммуналках слыло целым искусством. Визитера нужно было аккуратно как можно более тихо провести по коридору, под внимательным наблюдением соседских любопытных глаз. Выслушивая едкие комментарии:
- Опять будете всю ночь орать пьяные, да сколько ж можно?
В тесноте да (не) в обиде
Отношения жильцов друг к другу сродни трагикомедии с элементами мистической драмы и шпионского триллера. Бесконечные разборки, все за всеми в четыре глаза следят. А попытка иной раз соблюсти элементарную гигиену превращается в скандал. С брошенной в сердцах фразой «Черт знает что такое!», уходом в собственной комнату так и не помывшись.
- Дети коммуналок словно общее наследие, что не делилось на своих или чужих. Вместе сновали по длинным коридорам, вместе отхватывали за шалости. Вместе пребывали под наблюдением соседок.
Ремонт и благоустройство любой коммуналки - задачка еще та, за которую в условиях социалистического рая смысла браться просто нет. Все равно быстро вернется в исходную точку с висящими клочьями обоями в коридоре, исчезающими лампочками в ванной, пропадающей водой в кране.
Нет горя без радости
Если представить коммуналку как живой организм, то пред нами окажется пожилое уставшее создание, страдающий сразу от множества тяжелых недугов: антиутопического быта, постоянных стрессов, накаленных отношений между соседями.
Люди там варились словно бы в одном кипящем котле - с друг с другом, со своими столь разными привычками, с одними тараканами - в собственной голове и на общей грязной кухне. Рождались, росли, влюблялись, дарили новые жизни человеческие великой стране Советов. И уходили тут же - навеки провожаемые всей родной коммунальной квартирой.
Впрочем, нет горя без радости. Расселенные из коммуналок товарищи до сих пор вспоминают и приятные аспекты жизнь. Например, как вместе все соседи встречали Новый год. Вся наша страна была одной огромной коммуналкой. Словно в той песне:
Впрочем, коммуналки еще далеко не в вечном прошлом. Остались в Москве, Питере, других городах. Пусть и с куда более облегченными бытовыми условиями - все ж уровень жизни общий значительно поднялся. Но все же соль коммунального житья-бытья осталась той же, что и девяносто лет назад. Правда, добавились и новые прежде неведомые раздоры - например, за пароль от общего роутера.