Что общего у вятского Александро-Невского собора с первым проектом храма
Христа Спасителя, и как на стиль сооружения повлиял писатель Герцен. Почему Невьянская наклонная башня стала крениться, и чем уникальны ее музыкальные часы. Рассказываем, как строили архитектурный символ Невьянска и почему был утрачен византийско-готический собор в Кирове.
Невьянская наклонная башня
Главная достопримечательность города Невьянска Свердловской области – это его наклонная башня. Ее называют одним из символов Среднего Урала. История
башни неразрывно связана с родом крупных предпринимателей и промышленников Демидовых. Именно по их заказу она и была построена.
Основателем династии Демидовых стал тульский ремесленник Никита Демидович Антюфеев. Ещё в конце XVII века с разрешения молодого царя Петра I он создал недалеко от Тулы свой первый чугуноплавильный завод.
Когда началась Северная война, для вооружения русской армии потребовалось
огромное количество металла. Тут-то Петр и вспомнил про Антюфеева. В 1702 году государь приказал передать в его распоряжение казенный Невьянский завод, но с условием: за пять лет Никита Демидович должен был рассчитаться за это предприятие поставками железа и орудий. Антюфеев выполнил обещанное. За заслуги перед Отечеством Петр I пожаловал деятельного предпринимателя чином комиссара – это официально подтвердило его статус руководителя завода, выполняющего государственные заказы. А в 1720 году Антюфеев получил личное дворянство под новой фамилией Демидов.
Сам Никита на Урале не жил. Он был владельцем Невьянского завода, но
практически сразу на Урал, на Невьянский завод, вместо себя отправил
своего сына, 24-летнего Акинфия Никитича Демидова. Именно Акинфий
Никитич и при жизни отца, и уже после его смерти будет здесь царь и бог. В народе его прозвали “некоронованным королем Урала”, а уральское ведомство Акинфия Демидова считали “царством демидовским в государстве Российском”.
Хоть Никита на Урале и не жил, но хозяйством своим управлял – всеми процессами, делами и имуществом. За период его хозяйствования на Урале выросло шесть заводов. Ну, а у Акинфия к концу его жизни, к 1745 году, будет ведомство уже из двадцати пяти заводов на Урале и в Туле.
Генеральный директор Государственного автономного учреждения культуры Свердловской области "Невьянский государственный историко-архитектурный музей" Марина Морева
После того, как Никита Демидович был возведен в личное дворянство, его сын
Акинфий решил увековечить этот успех. В 1722 году неподалеку от уральской реки Нейвы была заложена Невьянская башня Демидовых.
Демидовы строили не просто башню или дозорное сооружение, которое возвышалось бы над одноэтажными строениями тогдашнего завода. Они строили памятник самим себе, своему успеху, своему взлету, своему социальному прорыву: из простых ремесленников они ворвались в элиту Российской империи. Поэтому башня является материальным воплощением их великого успеха и имеет ментальное, символическое значение.
Генеральный директор Государственного автономного учреждения культуры Свердловской области "Невьянский государственный историко-архитектурный музей" Марина Морева
Башня-колокольня задумывалась как наблюдательный пункт, с которого Демидовы могли бы в любой момент посмотреть, как идут дела на территории их завода. Поэтому сначала планировалось возвести сооружение на горе Лебяжьей — с естественного возвышения открывался бы отличный вид на все предприятие и его окрестности. Но в конце концов башню стали строить в низине, неподалеку от Демидовского завода. Такое решение было принято из-за особенностей грунта: оказалось, что именно в овраге каменщикам было бы
проще строить фундамент постройки.
Есть исследование, согласно которому башню начали строить в месте, где было естественное углубление, а не возвышение – в русле пересохшей речки или пересохшего ручья. Такое заглубленное место выбирали специально, чтобы не вынимать большую массу грунта под фундамент башни.
Генеральный директор Государственного автономного учреждения культуры Свердловской области "Невьянский государственный историко-архитектурный музей" Марина Морева
Истории неизвестно имя главного архитектора Невьянской наклонной башни.
Некоторые специалисты выдвигают предположения о том, кто мог быть
автором проекта сооружения и руководить этапами его строительства.
Методом исключения пока нашлись два человека, которые на момент возведения башни Демидовых в Невьянске находились и работали там. Так, возможным автором проекта башни и наиболее вероятным руководителем строительства на первом этапе, с 1722 по 1725 годы, мог выступать Иван Саввин (или Саввич) Нарсеков (или Вяткин). А второй кандидат на руководство строительством уже на завершающем этапе строительства (в начале 1730-х) — Константин Алексеев Совин (или Солвин). По официальным документам он был каменщиком и даже имел такое прозвище – Константин Каменщик.
Кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России Уральского федерального университета Виктор Байдин
Невьянск не раз подвергался серьезным пожарам. В огне вероятно погибли и местные архивы Демидовых. Именно поэтому сегодня можно лишь предполагать, кто именно создавал башню. Историки сходятся во мнении, что строил ее русский зодчий, ведь башня выполнена в стиле православных шатровых храмов. Основанием конструкции служат четверики, сверху надстроены три восьмигранных яруса, а венчает сооружение остроконечный шатер.
Возводили башню из особого подпятного кирпича. Для его изготовления красную глину месили босыми ногами, пятками. Такой способ позволял нащупать и извлечь попавшие в массу мелкие камешки, из-за которых кирпич со временем мог дать трещину. Сама глина тоже была особенной. В ней в большом количестве содержался минерал магнетит. Из-за него при обжиге на поверхности глиняного кирпича образовывалась тонкая корочка, похожая на глазурь. После обжига такие кирпичи проходили проверку на прочность: каждый из них сбрасывали с десятиметровой высоты. Уцелевшие шли в строительство.
Кирпичи укладывали в несколько слоев и скрепляли между собой известковым
раствором. Первый, самый нижний четверик должен был стать надежной
основой всей постройки. Известно, что толщина стен нижнего яруса башни
составляет почти два метра.
Но именно эта тяжеловесность и оказалась главной причиной вертикального
наклона Невьянской башни — почва, размытая грунтовыми водами, не
выдержала веса начатой постройки, и сооружение стало крениться.
Строительство прекратилось, но лишь на время. Вскоре в Невьянске вновь закипела работа. Теперь зодчим предстояло достроить наклонную башню так, чтобы она прочно стояла на земле. Для этого они использовали два инженерных приема. Одним из них стало сооружение крепкого металлического каркаса, спрятанного в каменных стенах башни. Он придал конструкции
дополнительную жесткость. А вторым – обратный наклон верхней части
постройки.
Подробнее о том, как строители не допустили возможного падения Невьянской наклонной башни, можно узнать в эпизоде подкаста "Обогнавшие время":
В совокупности на строительство башни ушло десять лет — с 1722 по 1732
годы. Готовое сооружение изогнутой формы устремлялось ввысь на 57,5 метров. Тогда кирпичный шатер башни строители облицевали оцинкованным
железом. Сегодня же он покрыт светлыми листами из более прочного и
износостойкого нитрида титана. Увенчали башню шпилем, на котором
закрепили металлический флаг-флюгер весом 25 килограммов с вырубленным гербом Демидовых. На нем изображены дворянский шлем с забралом, щит и
молот, а еще три рудоискательные лозы — символ практики лозоходства.
Над флагом-флюгером мастера установили железный шар с острыми длинными
шипами. Неизвестный архитектор предусмотрел, что в высокую башню во
время гроз с большой вероятностью будут бить молнии. Поэтому он придумал механизм-"железное солнце", который впоследствии назвали
молниеприемником. Так, невьянские мастера сотворили первый в мире молниеотвод.
Молния ударяет в шар с шипами, проходит по шпилю и дальше уходит в землю по металлическому каркасу здания. Получается заземление. Установлено, что в этот шар молния ударяла порядка 140 раз. Таким образом, мастер действительно спас свое творение от небесного электричества, и благодаря этому башня до сих пор стоит. Сейчас молния бьет уже в копийный шар с шипами.
Генеральный директор Государственного автономного учреждения культуры Свердловской области "Невьянский государственный историко-архитектурный музей" Марина Морева
Невьянские зодчие и не подозревали, что совершили настоящий инженерный прорыв. Только спустя двадцать лет после постройки Невьянской башни, в 1752
году, американский политик и естествоиспытатель Бенджамин Франклин создал подобное устройство для отведения молний к земле. Он описал свой эксперимент, и о нем узнали. Так первенство в изобретении молниеотвода и закрепилось за одним из отцов-основателей США.
В 1732 году Акинфий Демидов заказал для Невьянской башни уникальный
музыкальный часовой механизм английской работы. По стоимости он вышел
дороже, чем сама постройка — невьянский предприниматель заплатил за часы 5000 рублей золотом, притом, что строительство башни обошлось ему в 4207 рублей.
Главная особенность заграничных часов заключалась в огромном музыкальном
барабане, подобном тому, что спрятан в музыкальной шкатулке. На этом
барабане было зашифровано восемнадцать английских мелодий.
Это были народные песни, менуэты и английские марши конца XVII – начала
XVIII веков. В 1913 году к 300-летию царствования дома Романовых часы
перестроили на мелодию “Боже, Царя храни”. После Октябрьской революции
1917 года они ненадолго были перестроены на “Интернационал”, а после
Великой Отечественной войны с середины 50-х до середины 60-х часы играли “Широка страна моя родная”. Во второй половине 1970-х годов в башне была проведена масштабная реставрация и тогдашний директор Невьянского механического завода поручил отремонтировать музыкальные часы советскому наладчику сварочной аппаратуры Александру Ивановичу Саканцеву. И тот за два года восстановил износившийся часовой механизм. С той поры и по сей день часы играют мелодию “Славься, славься, ты, Русь моя” — хор из оперы Глинки “Иван Сусанин” (или “Жизнь за царя”). Ещё сегодня часы могут исполнить “Свадебный марш” Мендельсона.
Кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России Уральского федерального университета Виктор Байдин
На музыкальном барабане сделаны 2200 шпеньков — это такие выпуклости из латуни. Когда барабан вращается, эти шпеньки зацепляются за специальные крючки. Крючки соединены струнами с колоколами. Когда струна натягивается, оттягивается молоток у нужного колокола. Далее барабан продолжает вращаться, крючок соскальзывает, молоток ударяет по колоколу, и раздается звук.
Генеральный директор Государственного автономного учреждения культуры Свердловской области "Невьянский государственный историко-архитектурный музей" Марина Морева
До сих пор часовщик каждое утро заводит музыкальные часы внутри Невьянской башни. Ежедневно восемь раз в сутки с башни над городом разливается мелодия "Славься" из оперы Михаила Глинки "Иван Сусанин".
Невьянская наклонная башня имела не одно практическое назначение: это была и колокольня, и наблюдательный пункт завода. Кроме того, в сооружении
предусматривалось девять этажей, каждый из которых использовался для
конкретной цели. Внутри башни располагались жилые палаты для
приказчиков, арестантские комнаты, демидовская лаборатория, заводские
архивы.
Подробнее о планировке и назначении Невьянской наклонной башни можно узнать в инфографике проекта "Обогнавшие время":
История Невьянской башни окутана мифами. Один из главных — о якобы
существовавших ее подземельях. Ходили легенды, будто в них тайком
плавили серебро и чеканили при Демидовых серебряную монету. Вот это
самый главный миф, который отмечен и в публицистике, мемуарах,
беллетристике, в справочно-краеведческих работах, работах по истории
горного дела и даже в кино. Есть еще жуткая легенда: когда в Невьянск
нагрянули правительственные ревизоры, работники башни, занимавшиеся
незаконными делами, решили затопить все подвалы, но в итоге сами в них и сгинули. Но никаких достоверных вещественных и документальных
свидетельств этому, конечно же, нет.
Кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России Уральского федерального университета Виктор Байдин
Невьянская наклонная башня пережила Российскую империю. В 40-е годы в сооружении планировали провести масштабную реставрацию, но помешала Великая Отечественная война. В 50-е в башню наскоро отремонтировали, а в
следующем десятилетии признали уникальным памятником промышленной
архитектуры. Затем началась и долгожданная реставрация постройки. Этому
способствовало руководство Невьянского механического завода, который
тогда отмечал 275 лет со дня своего основания. Сегодня наклонная башня
Демидовых — это архитектурный символ Свердловской области, а ее
изображение украшает флаг и герб Невьянска.
В 2002 году у постройки открыли пятиметровый памятник Петру I и Никите
Демидову. Тогда же в ее стенах разместился Невьянский Государственный
историко-архитектурный музей. С той поры ежегодно сотни тысяч туристов
приезжают в Невьянск, чтобы воочию полюбоваться этим сооружением,
побывать в музее и вдохновиться выдающимся творением, созданным руками
русских архитекторов. В 2024 году губернатор Свердловской области
присвоил сооружению звание Достояние Среднего Урала. За состоянием
постройки Демидовых внимательно следят. Так, в 2025 году башню временно
закрыли на очередную реставрацию.
Начались долгожданные ремонтно-реставрационные работы, которые продлятся до конца 2025 года. Благодаря им наклонная башня Демидовых продолжит жить. Будут укреплять и гидроизолировать фундамент башни. Близко к сооружению находится Невьянский пруд, очень высоко расположены грунтовые воды, которые со временем подмывают фундамент. Будут обновлять штукатурное покрытие фасада. Поврежденным кирпичам вернут их первоначальный вид. И, конечно, будет косметический ремонт внутренних помещений: побелка, замена электрического снабжения.
Генеральный директор Государственного автономного учреждения культуры Свердловской области "Невьянский государственный историко-архитектурный музей" Марина Морева
Спустя три столетия Невьянская башня Демидовых продолжает наклоняться. При этом вектор наклона не меняется — постройка кренится на юго-запад. По
подсчетам специалистов, сейчас она отклонена от вертикальной оси более, чем на 2,5 метра. Пожалуй, важнее всего то, что темп просадки значительно снизился. Ожидается, что максимального наклона Невьянская башня достигнет примерно к 2230 году.
Александро-Невский собор в Вятке
В первой трети XIX века Вятка, будучи важным губернским центром,
переживала период культурного и духовного подъема. Особое значение для
города имел визит императора Александра I в октябре 1824 года. Он произвел большое впечатление на вятчан.
Радостное настроение слышалось в словах, виднелось в самой одежде народа, не обыденной, но более изысканной. Казалось, народ ехал и шел на какой-то общий семейный праздник. У всех один предмет для разговора — государь.
Очевидец М. Косарев
Вскоре вятский городской глава Иван Машковцев выдвинул идею увековечить визит императора и возвести храм в честь его небесного покровителя –
Александра Невского. Жители Вятки встретили это предложение с большим
воодушевлением.
21 июля 1835 года после торжественного молебна в Троицком кафедральном
соборе начался сбор пожертвований. Для управления строительством был создан специальный комитет, в который вошли бывший городской глава,
почетный гражданин Вятки Иван Машковцев, купцы-благотворители Михаил и
Николай Рязанцевы, Яков Короваев, Алексей Прозоров, Николай Веретенников и Александр Пыхтеев.
Подробнее о том, как проектировали и строили Александро-Невский собор, можно узнать в эпизоде подкаста "Обогнавшие время":
В качестве места для будущего собора выбрали обширную Хлебную площадь на
пересечении улиц в верхней части города. Сюда приезжали торговать зерном местные крестьяне. Площадь находилась на возвышении, имела удобные
подъездные пути и позволяла создать выразительный архитектурный ансамбль.
На городском комитете обсудили, что будет лучше поставить храм прямо в
центре Хлебной площади, то есть на пересечении Казанской и Семеновской улиц. Это было открытое пространство, и собор можно было обозревать со
всех сторон.
Однако, чтобы утвердить перенос строительства в центр площади, потребовалось согласование на самом высоком уровне. Губернатор одобрил изменение, но финальное решение оставалось за императором. Оценив расположение, Николай I не только признал его очень удачным, но и распорядился выбрать для этого места более величественный и значимый проект. Император настаивал, что столь выигрышное положение заслуживает более выдающегося архитектурного воплощения.
Кандидат культурологии, доцент Вятского государственного университета, экскурсовод Светлана Дождевых
Вятский губернатор Кирилл Тюфяев предлагал использовать для строительства
собора типовой проект, но строительный комитет настаивал на уникальном
сооружении. Именно тогда внимание обратили на ссыльного архитектора
Александра Лаврентьевича Витберга (при рождении Карл Магнус Витберг).
Русский художник со шведскими корнями увлекся архитектурой ещё в ту пору, когда в Москве был объявлен конкурс на проект храма Христа Спасителя. Собор
планировалось возвести в честь победы над Наполеоном. Проект Витберга
поразил российского императора смелостью замысла: гигантский храм-памятник в три яруса, каждый из которых символизировал тело, душу и дух человека.
В Москве развернулось масштабное строительство, но уже после смерти
Александра I его остановили. Новый император Николай I счел проект
слишком дорогим и сложным в реализации. Витберга обвинили в растратах и
после восьмилетнего разбирательства сослали в Вятку. Здесь он
познакомился с другим известным ссыльным — писателем Александром
Герценом. Тот вспоминал об архитекторе:
Витберг всякий день несколько часов посвящал храму, развертывал старый проект, исправлял и совершенствовал его. Он жил в нем. Он не верил, что его не будут строить...Нельзя сказать, чтобы он легко сдался, он отчаянно боролся, но тут он разглядел, что все кончено... Витберг седел, старел
не по дням, а по часам. Когда я его оставил в Вятке через два года, он был десятью годами старше...
Работа над проектом Александро-Невского собора стала для Витберга возможностью творческой реабилитации. Он создал оригинальный архитектурный образ, в котором сочетались византийские, готические и египетские мотивы.
В воспоминаниях писали, что Витберг называл свой храм “эгипто-византо-готик”. Это смешение стилей. Направление, которое получило название эклектика.
Судя по сохранившейся переписке, на архитектурный облик собора повлиял писатель Александр Герцен, который увлекался архитектурой и активно обсуждал с Витбергом тенденции того времени. В одном из писем Герцен просит Витберга создать проект в византийско-тевтонском стиле. Этот запрос, вероятно, и определил эклектичный характер собора, который сочетал византийские, готические и египетские элементы, что отличало его от более классицистического проекта храма Христа Спасителя.
Кандидат культурологии, доцент Вятского государственного университета, экскурсовод Светлана Дождевых
Проект храма получил одобрение на высшем уровне. 11 июля 1839 года Витберг написал Герцену о впечатлении, которое произвела его работа в столице:
Проект мой для Александровского собора вятского так понравился в Петербурге, что ходил из рук в руки, как сказывал губернатор Хомутов. А министр двора выпросил себе карандашный черновой эскиз и сказал: “Этакой церкви еще нет — вкус византийский, а формы новые”. Отзыв этот мне приятен, потому что высказал сущность мысли. Но посмотрим, не помешает ли зависть и тут. Александровский собор без того много повредил зрению моему, не могу по сие время отдохнуть глазами.
Нижний ярус собора окружала открытая галерея с множеством арок. Сверху эти
арки были обрамлены вытянутыми декоративными элементами, похожими на
кокошники – старинные русские головные уборы. Верхний ярус украшали
изящные окна с тонкими колоннами и ажурными решетками, над которыми
располагался фриз – горизонтальный пояс с резным узором и фигурными столбиками.
Завершал композицию огромный купол, который возвышался над городом и
символизировал небесный свод. Со временем на этом куполе, окрашенном в
лазурный цвет, появились золоченые звезды, как и планировал архитектор
Витберг.
Александр Витберг был масоном, и масонские идеи нашли отражение в архитектуре собора. Например, голубой цвет купола с изображением звезд – это традиционный символ храмов, посвященных Богородице, согласно
православному канону. Но собор посвящен Александру Невскому, а это
отступление от традиции. Вероятно, такое решение связано именно с
масонской символикой, так как потолки масонских лож часто окрашивались в голубой цвет со звездами. Эта связь, скорее всего, была сознательной и
отражала влияние масонских идей на проект.
Кандидат культурологии, доцент Вятского государственного университета, экскурсовод Светлана Дождевых
Форму главного купола храма повторяли четыре купола поменьше, которые
опирались на небольшие башни-колокольни вокруг ротонды. Александро-Невский собор находился на пересечении двух улиц – Казанской и Семеновской, поэтому каждая башенка с куполом была направлена к одной из сторон света. Такое расположение часто встречается в православной архитектуре и символизирует распространение христианства по всему миру.
Подробнее изучить конструкцию Александро-Невского храма вы можете в мобильном приложении "Обогнавшие время"
Торжественная закладка храма состоялась 30 августа 1839 года. Воспоминания об этом дне сохранил в своей книге писатель Петр Алабин:
Витберг во время закладки храма рыдал, как дитя! Что происходило с ним в эти мгновения? Не проносилась ли перед его глазами другая закладка, перед
лицом всей Москвы живой и каменной? Не представилось ли ему, что и этому храму также не суждено построиться, как и тому, на чей проект он
потратил лучшие силы?
До конца 1840 года архитектор Витберг лично курировал строительные работы. Но получив долгожданное разрешение от императора, Витберг покинул Вятку и вернулся с семьей в Санкт-Петербург.
Несмотря на отъезд автора, возведение собора продолжалось, хотя строительный комитет и столкнулся с финансовыми трудностями. К 1841 году средства закончились. Вновь был объявлен сбор пожертвований. Горожане, крестьяне, купцы, духовенство вносили свой вклад, жертвуя деньги, урожай и
материалы. Чтобы привлечь дополнительные средства, строительный комитет
инициировал выпуск литографированных изображений проекта собора, которые пользовались популярностью среди городских жителей.
К 1847 году удалось собрать необходимую сумму для продолжения работ.
Общие затраты на возведение Александро-Невского собора оценивались
примерно в 120 тысяч рублей. Наиболее интенсивно строительство велось в
летние месяцы. К 1848 году была завершена каменная кладка, возведены
крыши и установлены купола, покрытые железом. В 1850 году на главный
купол установили позолоченный крест.
Витбергу не было суждено увидеть завершение своего грандиозного замысла. В
январе 1855 года он скончался от тяжелой болезни в Санкт-Петербурге. В знак признания его заслуг вятский купец и член строительного комитета Платон Репин взял на себя расходы по организации похорон архитектора на столичном Волковом кладбище.
Освящение Александро-Невского собора состоялось лишь 8 октября 1864 года. Храм, возвышавшийся над Вяткой на высоту 50 метров, поражал своим величием и красотой. Он стал не только религиозным центром, но и архитектурной доминантой города. Собор гармонично сочетался с уже существовавшими храмами и колокольнями, расположенными на улицах вокруг. В течение нескольких лет после завершения строительства вокруг собора был разбит живописный сад, который стал излюбленным местом отдыха горожан.
Храм был заложен 30 августа 1839 года и освящен ровно через 25 лет – 30
августа 1864 года. К 1848 году, примерно через девять лет после начала
строительства, были возведены все стены собора в черновом варианте, без декоративной отделки и внутреннего убранства. Оставшееся время ушло на отделочные работы, создание иконостаса и золоченых элементов интерьера.
Кандидат культурологии, доцент Вятского государственного университета, экскурсовод Светлана Дождевых
После Октябрьской революции 1917 года в России начались гонения на церковь. Церковное имущество изымалось, а храмы разрушались.
В 1925 году возникла идея переоборудовать Александро-Невский собор под
театр. Её поддержал нарком финансов Милютин, предложив проекты
реконструкции. Однако Главнаука Народного комиссариата просвещения –
специальный орган, тогда управлявший научно-художественными и музейными
учреждениями страны – признала собор выдающимся памятником архитектуры и внесла его в список особо охраняемых объектов. Это спасло здание, но лишь на время. Уже в марте 1932 года Вятский городской совет вновь решил перестроить Александро-Невский собор. На этот раз – под Дворец физкультуры. Отказом на это ответил Нижегородский краевой исполнительный комитет.
В 1934 году Вятку переименовали в Киров. Город стал областным центром
Кировского края, выделенного из состава Горьковского (Нижегородского).
Новый статус потребовал возведения ключевых зданий: Дома Советов для
партийного руководства, драматического театра как главного культурного центра, представительской гостиницы для приезжающих, новых жилых домов для руководящего состава и так далее.
Кандидат культурологии, доцент Вятского государственного университета, экскурсовод Светлана Дождевых
В Кирове развернулась масштабная стройка, но материалов не хватало. С
1935 года, чтобы восполнить этот недостаток, в городе стали разбирать церкви. Несмотря на протесты общественности, в 1937 году городской совет и Кировский областной исполнительный комитет получили разрешение на
демонтаж Александро-Невского собора. Через год собор разобрали и
исключили из списка памятников как несуществующий. Только спустя 25 лет
на его месте построили филармонию.
В наше время кировчане сожалеют об утрате такого значимого архитектурного памятника, бережно хранят память об историческом объекте и даже выступают с инициативой о восстановлении Александро-Невского собора. Особенно в этом заинтересованы местные историки, краеведы и активисты, которые стремятся привлечь внимание к истории города и его культурным
традициям.
Проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
Источник ria.ru