В середине XVIII в. в Лондоне наблюдается относительный спад торговли часами. На сцене появляются часовые мастера из провинции, которые держались в стороне от лондонского рынка, постоянно требовавшего новинок. Их работы, хотя и носили отпечаток старомодности, были выдержаны в спокойной классической манере без жеманства и чрезмерной фантазии. Воображение, тем не менее, давало о себе знать и в пунктирных линиях, обозначавших на циферблате минуты, и в имени мастера, выгравированном по окружности полуциферблата. Как и в модном в то время дизайне мебели, ножки постамента часов, напоминавшие по форме лебединую шею, стали отличительным признаком хороших часов. Поскольку провинциальные часовщики редко выезжали дальше Лондона, в вопросах пропорций они могли полагаться только на собственный эстетический вкус, в результате чего часы иногда приобретали несколько странную соразмерность, производя впечатление приплюснутости. Деревенские мастера были зависимы от своих заказчиков, составлявших узкий социальный круг, даже в большей степени, чем их лондонские коллеги. Сквайеры и йомены, фермеры и врачи, имея отдаленное представление о моде фешенебельной столицы, хотели, чтобы их часовщики создавали для них нечто подобное на столичное. Изготовление часов в Лондоне сводилось, в основном, к преобразованию внешнего вида. В 1770 г. входит в моду циферблат с календарем, заменившим простое окошко с числами месяца. Вместо ранее прикрепляемого секундного круга появляется выгравированный секундный циферблат. Все модные направления, через которые прошла мебель того времени, как в зеркале, отражены на футлярах часов. Но если дизайн мебели шел в направлении более простых форм, часы продолжали увеличивать декоративные нагромождения. С особой наглядностью это представлено на примере английского стиля XVIII в. Чиппендель с готическими мотивами, весьма впечатляющего и в то же время никак не гармонирующего с изысканной мебелью Европы. Легкие и светлые линии неоклассицизма шли вразрез с тяжелым дизайном напольных часов, мотивы которых уже казались абсурдными. Вместе с модой расписывать циферблаты пришла мода писать на них лозунги с философско-назидательным оттенком, как, например: "Время дорого", "Человек еще не родился, а дни его уже сочтены" - характерная причуда производителей и покупателей северной части Англии. Расписные циферблаты имели немало сторонников - по ним было легче и интересней определять время. Были у них и противники - слишком много оставалось свободного пространства для бьющей через край фантазии художников, покрывавших циферблаты щедрым декором, что нередко выливалось в довольно безобразную форму продукции. Роспись циферблатов превратилась в индустрию, в одном только Бирмингеме было 40 фирм, делавших циферблаты на заказ с конкретными именами и названиями местностей, с похвальными афоризмами на бирмингемском и других диалектах. В результате движения "Искусство и ремесло" появились восхитительные напольные часы из мореного дуба. Несмотря на отчаянные попытки в дальнейшем применить ту же технологию на модернистских часах, они так и остались попытками неудачными и не более, чем смешными. Появление напольных часов было логическим продолжением изобретения длинного маятника. Но длинный маятник вышел из моды, а с ним и напольные часы. То, что этот процесс продолжался до середины XIX в., факт сам по себе замечательный. В 30-х годах скромные напольные часы были престижным символом провинции, хотя вряд ли более важным, чем каминные часы из дуба с боем. У некоторых из этих часов уже не было длинного маятника, а открытая дверца обнаруживала внутри шкафчика коктейль-бар.
