Основано на реальных событиях, крылатые персонажи вымышленные
«Доброе утро!» — простенькое смс ушло к адресату, и спустя пару секунд пришел отчет о доставке. Ответа можно было не ждать, все равно не будет. Человек пролистал ветку сообщений, и замелькали перед глазами незатейливые пожелания — иногда со смайликом, иногда без. Ну, ничего, зато смс доходят, значит, адресат жив-здоров и номер человека не в черном списке.
— Ты смотри, опять строчит свои смски, — вихрастый паренек с усмешкой ткнул куда-то вниз и весело рассмеялся, запрокидывая голову. Непослушные черные волосы откинулись назад, открывая заостренные уши.
— Пишет и пишет, никому же не мешает, — лениво отмахнулся второй, симпатичный блондин с ярко-голубыми глазами.
— Ты не понимаешь, он пишет ей уже 14 лет, и она ему никогда не отвечает. Он просто уперся лбом, как баран, и сидит, не видит ничего, кроме нее. А ведь мог бы найти другую, завести семью, переехать в конце концов!
— Но он любит ее, — тихо ответил второй и посмотрел вниз, стараясь разглядеть, как крохотный силуэт переходит дорогу, спеша на работу.
— Любовь! — словно выплюнул его оппонент. — Да это элементарная тупость, а не любовь. Он что, за это время так и не понял, что не нужен ей? Никакой: ни богатый, ни уж тем более бедный.
— Надо же, какие мы злые… — рассмеялся второй и поудобнее устроился на облаке, словно на софе. Безупречно выглаженная белая рубашка, галстук в спокойных тонах, уложенные волосы — сейчас он выглядел как банковский работник.
— Я помню, как они познакомились. Ему тогда было 19, ей — 17 лет, совсем юные, почти дети. Что они могли знать о любви, о жизни? Да ничего. Это была просто игра во взрослые чувства. Потом его призвали в армию, и она сказала, что не будет его ждать. Видишь, она тогда уже даже тени любви не испытывала к нему. — По лицу темненького паренька пробежала усмешка — жалость, смешанная с презрением. — Но он и тогда этого не понимал, и сейчас тем более не понимает. Он почему-то уверен, что это его единственная женщина. И он ждет ее все эти годы, а она уже была замужем, родила детей, живет своей жизнью и только иногда вспоминает о нем. Даже смс стали для нее привычными, как ветер за окном.
— А я думаю, что ты его недооцениваешь. Все, что ты вкладываешь в слово «любовь», — это все другое, человеческое. Иногда это желание обладать, иногда — просто интерес или страх одиночества. Люди боятся быть одни, ты же знаешь это. Они придумают сотни отговорок, только чтобы не оставаться наедине с самими собой. А этот человек любит совсем по-другому, — блондин с вызовом посмотрел на друга и продолжил. — Ты уверен, что он должен быть как все: к 40 годам иметь семью, детей, ездить на море каждые два года и радоваться тому, что умрет не в одиночестве? Но он не такой. Он сделал выбор и остается ему верен. Его любовь не требует ничего взамен, не душит, не привязывает. Он любит ее, как любили бы волны скалы, которых они иногда касаются, или как цветок любил бы солнце, до которого никогда не дотянется. — Он умолк.
— По твоим словам, он почти как наш отец. Не думал, что ты такой романтичный. Все говорят, что ты совсем другой, — вихрастый с удивлением посмотрел на друга.
— Я разный. Всегда разный, — ответил второй и задумчиво посмотрел вдаль. Рассветное солнце коснулось его зрачков, превратив их в две узкие вертикальные полоски. Потом он весело рассмеялся и повернулся к другу: — Ты совсем погряз в людях, ты даже думаешь, как они. Еще скажи, что это я во всем виноват?
— Нет, твоей вины нет, это ведь не в твоей компетенции. Но ты даешь ему ложную надежду. Он ведь каждое утро пишет ей и надеется, что она ответит, обманывает себя все эти годы, а ты ему потворствуешь. Из-за этой надежды он лишает себя реальной жизни, у него могли быть другие возможности.
— Я никогда никому ничего не даю, я даже не вмешиваюсь. Они сами все делают и потом валят на меня. Ты думаешь, я бегаю за каждым человеком и нашептываю на ушко? Вот делать мне нечего. А этого бедолагу мне жаль. Да, он надеется, он живет этой верой, что когда-нибудь все будет, как в его мечтах. Но время скоротечно, жизнь утекает, как песок. Он может в конце концов понять, что вся его надежда была бессмысленна. И это его убьет. — Блондин тихо вздохнул и посмотрел вниз.
— Ладно, давай не будем о грустном. Пусть пишет, если хочет. Я тоже не могу сейчас отнять у него надежду или как-то вмешиваться — у меня ведь тоже строгие правила, и их надо придерживаться, — брюнет виновато развел татуированными руками, звякнули цепи на запястьях. — Слушай, а чем пахнут твои крылья? — Лукавые искорки мелькнули в карих глазах.
Человек дошел до работы и остановился перекурить. Небо прояснилось, и летнее солнце уже вовсю жарило — к обеду, наверное, будет жара, подумал он, закуривая. По привычке открыл телефон — ответа на сообщения не было. Внезапный порыв ветра принес с собой запах свежей корицы и неуловимую горечь черного кофе, и громадная тень на секунду закрыла солнце. Блондин с черными крыльями пролетел над человеком, издали похожий на огромную птицу. Теплый запах словно дружески приобнял человека за плечи, не давая грустить: «Держись, все будет, я с тобой». Человек улыбнулся и пошел за кофе. «Ничего, что она не отвечает, главное — мы оба живы и хотя бы под одним небом».
«Ну что за привычка — уходить, не прощаясь», — темненький паренек помахал вслед улетающему силуэту и расправил крылья. Снежно-белые перья взметнулись за его спиной и легко подняли на недосягаемую для человеческих глаз высоту.