15 июля 1815 года произошло событие поставившее точку в истории Наполеоновских войн. Бывший французский император, понадеявшись на благородство британского правительства, добровольно поднялся на борт английского линейного корабля "Беллерофон" и сдался англичанам.
Зря надеялся, как оказалось. Британцы, заклятые "друзья" Франции, не забыли ни континентальной блокады, ни Пиренейских войн, ни других "радостей", доставленных им Наполеоном. И, как показало будущее, сполна посчитались с поверженным противником за все обиды, сослав его буквально на край света: на крошечный, затерянный в океане остров Святой Елены.
Но это будет позже. А пока, 15 июля 1815 года бывший французский император взошёл на борт "Беллерофона". С капитаном этого судна, Мейтлендом, несколькими днями ранее уже встречались два его эмиссара - генерал Савари и граф де Лас-Каз. Посланцы Наполеона пытались договориться с капитаном о том, чтобы тот отвёз бывшего французского императора и нескольких человек из его свиты в Соединённые Штаты Америки. Там Наполеон собирался начать новую жизнь простого человека, далёкого от армии и от политики.
Но капитан, уже получивший приказ от верховного командования ни в коем случае не позволить "Корсиканскому людоеду" ускользнуть от правосудия, категорически этому воспротивился.
Он сказал, что может только отвезти бывшего французского императора в Англию, но посланцы Наполеона, которых такой ответ не устроил, ещё несколько дней пытались с Мейтлингом хоть как-то договориться.
Между тем время шло и над Наполеоном нависла более чем реальная угроза стать пленником Бурбонов или австрийцев, в благородство которых он абсолютно не верил. И вот, 14 июля 1815 года он отправил Мейтлингу письмо, в котором сообщал, что собирается на следующее утро подняться на борт "Беллерофона" и сдаться британскому флоту.
На следующий день ещё до рассвета Наполеон взошёл на борт французского брига "Эпевьер" и отправился к тому месту, где находился "Беллерофон".
Когда бриг находился уже совсем близко от цели своего плавания, его заметили с борта 74-пушечного английского корабля "Суперба", капитан которого, вице-адмирал Хотэм, направил своё судно наперерез "Эпевьеру".
Мейтлинг понял, что если он будет медлить, то честь принять на борт бывшего французского императора достанется не ему, а Хотэму. И отправил за будущим почётным пленником баркас, на котором Наполеон и сопровождавший его генерал Бертран прибыли на "Беллерофон".
Моряки поприветствовали бывшего французского императора. А тот, подойдя к шканцам, на французском языке сказал капитану Мейтлингу:
"Я пришёл, чтобы перейти под защиту вашего короля и ваших законов."
Поклонившись в ответ, Мейтлинг показал своему почётному пленнику большую каюту, которую он приказал выделить в его распоряжение и провёл по всему кораблю, устроив что-то вроде экскурсии.
В 10:30 утра Мейтлинг отправился на встречу с вице-адмиралом Хотэмом. Тот подтвердил договоренность с "коллегой" и сказал, что Наполеона следует доставить в Англию на "Беллерофоне".
Желая лично встретиться с бывшим французским императором, Хотэм поднялся на борт "Беллерофона" и приказал устроить торжественный ужин в большой каюте, на котором присутствовали в том числе британские офицеры и свита Наполеона.
На следующий день Наполеон нанёс ответный визит на "Суперб", а после того как он вернулся, началось его плавание к британским берегам.
Во время этого путешествия Наполеон имел обыкновение выходить вечером, около 5 часов, на палубу и прогуливаться там до ужина, который обычно, бывал в 6 вечера. Английские матросы и офицеры старались при встречах с ним держать дистанцию и заговаривали с бывшим французским императором только если он первым обращался к ним с каким-нибудь вопросом.
Лишь однажды Наполеон нарушил эту "традицию": когда ранним утром 23 июля "Беллерофон" проходил мимо последнего клочка французской суши - острова Уэсана. Тогда Наполеон поднялся на ют и простоял там всё утро, наблюдая за тем, как тает в отдалении береговая линия, а вместе с ней тают и надежды бывшего французского императора на возможность когда-нибудь вернуть себе трон, славу и власть.
Утром 24 июля "Беллерофон" встал на якоре у Бриксхема. Следуя приказу адмирала, лорда Кейта, Мейтленд распорядился не пускать на борт никого кроме солдат и офицеров из его команды. Но слухи о том, что на корабле находится сам Наполеон уже успели просочиться и уже вскоре "Беллерофон" оказался в окружении лодок, заполненных любопытными, которые желали посмотреть на бывшего императора Франции.
26 июля 1815 года "Беллерофон" по приказу лорда Кейта отплыл в Плимут, где его заблаговременно изолировали от толп праздных зевак при помощи двух сторожевых судов "Лиффи" и "Еврота", перегородивших путь лодкам.
Вместо заключения
"Беллерофон" провёл в гавани Плимута две недели. И всё это время английские власти решали как им следует поступить с Наполеоном. И вот, наконец, решение было принято. 31 июля 1815 года пришло распоряжение отправить бывшего французского императора на далёкий остров Святой Елены. Оттуда, по мнению англичан, Наполеон уж точно не сможет больше вернуться и учинить в Европе очередной "хаос".
Изгнаннику разрешили взять с собой свиту, состоявшую из трёх офицеров, личного врача и двенадцати слуг. Сказать, что Наполеон был разочарован этим решением - ничего не сказать. Он-то рассчитывал на то, что ему позволят поселиться где-нибудь в Англии и уж точно не думал что британцы, которым он доверился, отправят его на край света.
Впрочем, разочарование ждало не только Наполеона. Капитан Мейтленд рассчитывал, что именно ему будет доверено отвезти почётного пленника на остров Святой Елены. Но в Адмиралтействе посчитали, что "Беллерофон" не годится для столь длительного путешествия по Атлантике и выбрали для этой цели 74-пушечный "Нортумберленд".
4 августа лорд Кейт приказал Метленду сниматься с якоря, выходить в море и там ждать прибытия "Нортумберленда". Тот подошёл через три дня.
7 августа Наполеон тепло попрощался с Мейтлендом и его командой, поблагодарив их за доброту и гостеприимство, после чего покинул "Беллерофон" и поднялся на борт "Нортумберленда".
За те три недели, которые он провёл на "Беллерофоне", бывший французский император ни разу не сходил на берег, что, наверное, было и к лучшему. Кто может знать, чем могла бы завершиться вылазка Наполеона на английскую землю, если бы в толпу любопытных затесался какой-нибудь фанатик наподобие Равальяка или Фелтона?
