В детстве я особым пироманом не был, но безопасные – на мой взгляд – игры с огнём мне всегда нравились. Я думаю, первобытная тяга к огню свойственна любому мальчишке. Да и окружение тому способствовало. Печки, которые топились дровами, были практически во всех квартирах. Правда, пользовались ими не ежедневно, обходясь другими приборами – керосинками, примусами, электроплитками. Но в особые дни – как правило, в выходные, или перед праздниками, работа для печки находилась. Несколько блюд одновременно приготовить, огромный бак белья прокипятить, а то и запечь в духовке что-нибудь вкусненькое – на всё печка пригождалась. А я просто любил сидеть перед веющей теплом приоткрытой дверцей, наблюдая, как огоньки под тихое потрескивание облизывают поленья. С растапливания печки и началось моё близкое знакомство с огнём. Топить её, похоже, в тот день никто не собирался. Но к растопке она была явно готова – дрова в ней лежали, и даже обрывки газеты между ними были заложены. То, что печка была накрыта клеёнкой меня нисколько не смутило. Видя не раз, как это делают старшие, я взял с полки спички, достал одну, и, чиркнув по коробку, поднес к газете. К восторгу моему и великому счастью, она сразу загорелась. Пошёл дымок, всё затрещало и засверкало. Закрыв дверцу – техника безопасности превыше всего, я поторопился в комнату, где сидели в счастливом неведении родители, бабушка с дедушкой и брат. Голосом дворецкого я сообщил: « Печь растоплена…» Никогда ещё так быстро не перемещались мой родители, кажется, даже Вовка не смог их опередить…Печь была благополучно погашена, нагреться она так и не успела… А вот спички из свободного доступа для меня куда-то исчезли.
В другой раз я баловался спичками уже вместе с мальчишками в подъезде. Раздобыв где-то неполный коробок, мы извели их все, просто зажигая по-разному – об коробок, одну от другой… Наши эксперименты не прошли незамеченными, кто-то сообщил родителям. Контроль был усилен, а для игр мне на будущее был выделен коробок со спичками, полностью лишёнными «серы». Дедушке для этого пришлось изрядно потрудиться, счищая её с головок. Спички стали безопасными, но совсем не интересными.
Надо сказать, что ребята постарше баловались с огнём не по-детски. У отцов-охотников водился порох, и часть его, неизвестно как, попадала в ребячьи руки. Иногда это заканчивалось печально. Мальчишка из второго подъезда неосторожно обращаясь с порохом на чердаке поплатился пальцами руки. Да и другие опыты с огнём не лишены были риска. Излюбленным материалом для них был карбид. Сварочные работы летом, как правило, проводились и добыть изрядный кусок карбида было нетрудно. Дальше – дело техники! Однажды мы – я и ещё несколько маленьких мальчишек – подойдя к верхнему садику, увидели нечто интересное. Группка больших ребят явно что-то готовили. В плотной земле выкопали ямку и налили туда немного воды. Раздобыли где-то большую консервную банку и пробили в донышке две дыры гвоздём. Потом бросили в ямку солидный кусок карбида и накрыли банкой сверху. Нас, мелких, благоразумно отогнали подальше, мало ли что… А сами стали издалека бросать в банку подожженные спички. Несколько попыток результата не дали – то ли спички гасли, то ли газа было ещё маловато.. И тогда Вовка по кличке «Муля», самый храбрый, решил пойти ва-банк, вернее ва банку. Он просто подошёл к этой самой банке вплотную, зажёг спичку, и на банку положил…Полыхнул огонь, раздался страшный грохот, а банка просто улетела в неизвестном направлении… Муля сидел на земле живой с физиономией верзилы Феди из финала всем известного фильма про Шурика. Потряся головой, он поплёлся домой умываться под задорный гогот друзей.
Но не карбидом единым были мы богаты в те годы. Бесценным даром тех времён была плёнка, применяемая во всех фотоаппаратах. Мало кто хранил негативы после печати фотографий, и плёнка свободно использовалась по своему второму назначению. Изготовленная на целлулоидной основе она горела ярким буйным пламенем. Благодаря этому свойству мальчишки успешно использовали её в ракетах. Задача была нетрудной. Брался небольшой, в несколько кадров, кусочек плёнки, сворачивался в плотную трубочку. Сверху наматывалась тонкая фольга, причём один её конец просто скручивался, а во второй перед скручиванием вставлялась спичка. Когда спичка вынималась, получался канал для выхода пламени – реактивный двигатель был готов! Оставалось только подогреть спичкой, и мини-ракета уносилась по непредсказуемой траектории. Именно из-за этой непредсказуемости взрослые были категорически против подобных забав, всерьёз опасаясь за сохранность деревянного сарая, заселённого всякой живностью – от куриц до коров. Я сам ракет во дворе не пускал, а только готовился. Причём готовился основательно – ещё бы, ведь это было время первых космических полётов! И те две ракеты, которые я мастерил были куда солиднее в размерах. Корпус большей из них клеился из плотной бумаги на довольно толстой палке от гардин. Вторая – средней дальности полёта – была поменьше. В двигатель первой я засунул то ли один, то ли два рулона плёнки, во вторую ракету сколько влезло. Головные части выстругал из дерева и отполировал – вдруг скорость будет очень большая. В общем, к старту всё было готово, а выйти на полигон никак не получалось – морозы стояли той зимой. И так я долго ныл по этому поводу, что батя, будучи в хорошем, слегка навеселе, настроении, согласился выполнить старт у нас в уборной. Ведь он там всё время курил – и ничего! Мы перенесли изделия в эту тесную «байконурку» и подожгли двигатель сначала большой ракеты. Мы ожидали рева пламени и стремительного броска в потолок. Ракета вместо этого наполнила тесное пространство густым, белым, едким дымом, со свистом из неё вырывающимся. После завершения работы двигателя мы поняли, что терять уже нечего и подожгли вторую, с похожим результатом. Когда мы открыли дверь в уборную, чтобы не задохнуться, дым стал охотно выползать не только в вентиляцию, но и во всю квартиру. Женской половине космического центра это сильно не понравилось, несмотря на все открытые форточки. Больше мы дома ракет не пускали, проводя все испытания исключительно на открытом воздухе, несмотря на погоду, и занимался я этим бессчётно, пока не повзрослел…