Тусклый свет лампы в подвале отбрасывал неровные тени на стены, испещренные трещинами. Аня — теперь Алина — сидела на краю продавленного матраса, кусая губу до крови. Перед ней стояла Наташа, заложив руки за спину, холодный взгляд скользил по ее новому облику: выкрашенные в черный волосы, поддельные синяки под глазами, дрожь в руках, которую она тренировала перед зеркалом три дня.
— Расскажи еще раз, — Наташа наклонилась, запах ее духов — что-то горькое, как полынь, — смешался с запахом сырости. — Как он ломал тебе пальцы?
Аня опустила глаза, заставив голос задрожать:
— Он... зажимал их в дверце машины. Говорил, что так я запомню, куда не стоит совать нос.
Наташа медленно провела пальцем по ее ладони, ощупывая суставы.
— Странно. Переломы должны были оставить шрамы.
Тишина.За спиной Ани кто-то зашевелился, двое мужчин в масках ждали сигнала.
— Проверим твою историю, — Наташа отступила на шаг.
Первый удар пришелся в живот. Аня согнулась, но не закричала. Второй по почкам. Третий ребром ладони по шее. Она упала на колени, кашляя, но все еще играла роль.
— Правда бьется, но не ломается, — прошептала Наташа, приседая перед ней. — Если ты врешь — скажи сейчас. Иначе будет хуже.
Аня подняла голову. В глазах — не страх, а вызов.
— Я не боюсь боли.
Наташа замерла. Потом резко встала.
— Достаточно.
Она бросила на пол мокрую тряпку — вытирать кровь с губ.
— Но я за тобой присмотрю, Алина.
Когда дверь закрылась, Аня разжала кулак. В ладони — осколок стекла, впившийся в кожу. Ее собственная кровь теперь была частью легенды.