Часы показывали четверть восьмого. Тито нахмурил нос и поджал губы. Ужин грел пузо изнутри. Заняться было абсолютно нечем. Забравшись в кресло, он потянулся за книгой. Закладка выскользнула и спикировала далеко от него. Вставать не хотелось, но и белое пятно посреди комнаты немного раздражало. Глаза скользили по строчкам, но строчки то сливались воедино, то устраивали пляску. Вникнуть в прочитанное было сложно. Тито прикрыл глаза, поудобнее устроился в кресле.
Кресло было не очень старым, но виды видавшим. К тому же кресло любили коты. Драть. Неистово, временами с остервенением. Из-за кошачьей привычки оно из гладкого стало лохматым, но уютности своей не потеряло. Было оно с высокой спинкой и очень удобными подлокотниками, на которые можно было закинуть лапы. А еще в нем удобно было спать - спина не болела. Спал в нем Тито, правда, редко, чаще читал и размышлял о насущном.
Но сегодня чтение не шло. Открыв глаза, Тито уставился на закладку, маячащую перед глазами, и нехотя пошел ее поднимать. Любил он, чтобы все было как положено. Как это, он не знал, но к каждому случаю и к каждому предмету в доме было своё положено. Сегодня одно, завтра другое. Под настроение.
Тито снова открыл книгу и сосредоточился на чтении. Прочитал, не понял, перечитал, снова не понял. Даже не запомнил. С каким-то облегчением вложил закладку в виде открытки, присланной из далекого края другом, положил книгу на место и задумчиво уставился в стену.
В голове решался вопрос - когда поехать на загородную фазенду. Взвесив все за и против, Тито выбрал четверг, так он с утра в пятницу успеет пособирать грибы. Грибов он мог набрать в любой день, но пятницу любил особенно, так как выходные на фазенде всегда проходили за приготовлением запасов на зиму. Засушит, засолит, заморозит. В успехе он не сомневался - грибы его любили. Каждый раз, заходя в лес, Тито здоровался с ним и просил хозяина леса дать чуточку для него. А лес был отзывчивым к таким просьбам.
Часы пробили девять. Тито очнулся от раздумий. Выпил снотворного отвара, так как на завтра рано вставать, и пошел укладываться в кроватку. Завернувшись в одеяло, Тито вновь пустился в размышления о предстоящих запасах на зиму, и сам не заметил, как провалился в сон.