В день памяти святителя Фотия, митрополита Киевского и всея Руси, обратим внимание на те испытания, которые выпали на долю этого святого митрополита. Он был греком и после своего предшественника, митрополита Киприана, занял Русскую кафедру. Он был чужак и знал о тех гонениях, которые претерпевал митрополит Киприан в первую очередь от своих, греков, но также и от русской паствы. Митрополиту Фотию пришлось вместо уединенного жительства в монастыре взойти на кафедру и служить каждому, кто называл себя русским православным христианином.
Жизнь митрополита Киевского и всея Руси Фотия можно считать примером следования Промыслу Божию. Этот человек абсолютно не был готов к тому послушанию, которое на него возложила Церковь. Тем не менее он взял на себя крест, данный ему по воле патриарха Константинопольского, и стал митрополитом Русской земли. О жизни на Русской земле митрополит Фотий перед своей кончиной скажет: «Это было время непрерывных скорбей, слез и рыданий».
В нашей жизни возникает такая дилемма – бывает, Господь призывает нас идти по некоему пути, но мы, видя его сложность, отступаем в сторону. Почему? Переломные моменты нашей жизни неслучайны – именно тогда мы получаем возможность стать самими собой. Зов Господа может повторяться неоднократно, и мы всякий раз стоим перед выбором, который известен только Богу и нам. Как часто мы спрашиваем себя «почему это выпало на мою долю?» – ведь у нас нет ни силы, ни мужества, ни желания идти той дорогой, которая расстилается впереди.
Особенно остро эта проблема стоит для людей призвания – художников, музыкантов, поэтов и наиболее серьезно для тех, кто служит людям, священнослужителей. Первое впечатление о жизни в Церкви всегда яркое, обнадеживающее – мы получаем некий аванс радости и верим, что такое состояние естественно для живущих в Церкви. Но проходят годы, и в жизнь врываются сомнения и скорби, и мы начинаем задавать себе вопрос: в чем причина этих обстояний? Неужели Господь не видит, как тяжело нам идти Его дорогой?
Святитель Фотий стремился посвятить себя Богу. С ранних лет он подвизался в монастыре под началом духовного старца Акакия. Юноша стремился к уединению и не желал никем управлять, однако позже его старца избирают местным епископом и Фотий следует за своим учителем на новое место его служения. Уже тогда молодой монах мог задуматься о том, как извилист путь, которым ведет его Господь. Зачем ему служение у архиерея? Зачем нужны заботы, связанные с народом и клиром? Почему он, монах, должен участвовать в финансовых и административных делах? Ему все это не по душе, он хочет заниматься самосовершенствованием, возделывать внутреннего человека подальше от суеты и скорбей мира.
Тем не менее святой Фотий, замеченный патриархом, получает назначение на Русскую кафедру, пустующую после смерти митрополита Киприана (†1406). Его житие сообщает о том, что Фотий умолял не ставить его на кафедру и не отправлять его на Русь, тем не менее он был избран в митрополиты, рукоположен и отправился на свое новое, скорбное место служения.
Представим себе, что должен был чувствовать новый первоиерарх Русской Церкви. Русь тогда была, по меркам греков, варварской страной. Греки относились к русским как к людям низшей культуры, ведь в Византии в то время были примеры потрясающих культурных достижений. Храмы и фрески Константинополя, мозаика, ипподромы, форумы, императорские дворцы – ничего подобного на Руси не было, это было время татарского ига, раздробленности и смуты. Человеку, который привык к созерцательной жизни, наверное, казалось, что его постиг жестокий рок, что это ужасная ошибка и его за что-то наказывают. Все эти испытания ему не по силам, его призвание в другом – молиться и возделывать свой внутренний мир. Почему Господь посылает нам испытания, которые противоречат нашему устройству, нашему характеру и способностям? Почему мы должны брать на себя то бремя, которое должны нести способные, сильные, жесткие люди? Такие вопросы могли подниматься в сердце монаха, отправленного править Русской Церковью.
Мы можем ответить на эти вопросы, если вспомним для чего Господь призвал нас в мир. С одной стороны, мы помним слова: «Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мк. 2: 17). Эти слова Христос говорит о Своей миссии. С другой стороны, мы помним, что Христос называет нас «не рабами, но друзьями» (см.: Ин. 15: 15). В конце Евангелия от Марка читаем: «И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и, если что́ смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Мк. 16: 15–19). Здесь Христос показывает, как христиане призваны трудиться.
Нам предстоит пить смертную чашу, и, выпитая с верой, она нам не навредит. Нам предстоит изгонять именем Божиим бесов, нам предстоит говорить новым языком – языком любви Божией, который понятен всем, независимо от национальности и культуры. Наша христианская сила исцеляет болезни. Конечно, эти слова сказаны апостолам, но и нам Господь оставил дар, общий для всех христиан, – Божию любовь, которая все перечисленное делает возможным.
Митрополиту Фотию пришлось на Русской кафедре восстанавливать разграбленное митрополичье имущество, искать пути для установления отношений с великим князем, решать вопросы Литовской митрополии и своей литовской православной паствы. Во всех этих делах требуется решительность и жесткость, которых у святителя, возможно, не было. Требуется не быть в послушании, но давать послушания подчиненным, требуется не идти, а вести. Почему все это свалилось на него? Потому что только один Бог знает, кем мы должны стать. Он призывает нас не к трудной жизни, не к самосовершенствованию, а к святости. «Святость» – очень сильное слово. Человеку необходимо повышать степень своих жизненных притязаний, и такие испытания вынуждают требовать от себя большего.
Человеку, который хотел быть добрым, требуется быть мужественным – добро не может быть слабым. Человеку, который хотел быть незлобивым, требуется быть лидером – потому что кротость не может прятаться от испытаний, она щит и оружие против гордости. Человек, который хотел учиться и слушать наставника, должен учить и наставлять, хотя он сам ничего не понимает – потому что для того, чтобы учиться и слушать, нужно знать, чего стоит учительство и послушание. Каждому человеку своя мера – кто-то может понять, много живя в келье, но кому-то Господь посылает испытания, потому что в келье он забудет о том, к чему призван, – к Царствию Небесному, к обожению и святости.
Сила Божия совершается в немощи (см.: 2 Кор. 12: 9). Святитель Фотий, зная о скорбях, которые преследовали его всю его архиерейскую жизнь, прошел свой путь до конца. Это ли не мужество? Человек знает, что это не его, знает, что он не лидер, не начальник, что он не умеет давить и заставлять. Но продолжает идти, потому что, если не справится он, не справится никто. Да, Господь найдет Себе архиерея во служение. Но сделать человека тем, кем он должен быть, без него самого не получится. Бог не найдет себе другого митрополита Фотия, Он найдет Себе другого митрополита. А миссия сделать человека тем, кем его видит Бог, лежит на человеке так же, как и на Боге, и отвергнув ее, человек, по сути, лишает мир одного чуда, которое должно через него явиться.