Свекровь заявила, что в ее доме у меня не может быть личных вещей

Когда в нашей квартире начали менять потолки, муж предложил пожить у его матери. «Всего пару недель, — уговаривал он. — Мама будет рада помочь». Я согласилась. Свекровь всегда встречала меня холодноватой вежливостью, но мы никогда не пересекались дольше выходных. «Какой кошмар», — подумала я, глядя на чемоданы, но улыбнулась: «Спасибо, Светлана Александровна, что приютили».

Ее дом не был похож на современный. Везде — иконы, салфетки с кружевами и фотографии мужа в детстве. «Ваша комната», — сказала она, указывая на дверь. «Комната» оказалась бывшей кладовкой. Теперь там стоял маленький раскладной диван. «Зато уютно», — подумала я про себя.

Первое утро началось со стука в дверь в шесть утра. «Завтрак на столе. Чай остывает». Светлана Александровна стояла на пороге в накрахмаленном фартуке, будто ждала моего опоздания. За столом она молча косилась на мой халат: «У нас принято одеваться к завтраку». Чем мой халат – не одежда? Муж пожал плечами: «Она так привыкла».

Дни превратились в череду мелких битв. «Суп недосолен», — заявляла она, пробуя мой рассольник. «Ангелина уже большая, чтобы есть с ложки», — выхватывала тарелку у двухлетней дочки. Даже цветы, которые я купила «для настроения», она переставила в коридор: «В гостиной только искусственные — не осыпаются». Моя расстановка посуды ей тоже не нравилась.

К пятому дню я поняла, что такая помощь не нужна.

— Ты слишком много работаешь, — бросила она за ужином, когда я ответила на звонок коллеги. — Семья должна быть на первом месте.

Муж засмеялся:

— Мама, у нее такая работа…

Но ее лицо выражало только недовольство.

В воскресенье я застала ее в «нашей» комнате: она выгружала вещи из моего чемодана на диван.

— Зачем? — спросила я.

— Стирать нужно, — она потрясла моей шелковой блузкой. — Да и порядок тут поддержать не мешает. В глазах мелькнуло что-то вроде торжества.

Терпение лопнуло.

— Это мои личные вещи!

— В моем доме нет «личного», — отрезала она.

Той же ночью я сказала мужу:

— Мы съезжаем.

Он видел, как я нервничала, собирая вещи.

— Хорошо, — обнял меня. — Сниму комнату в районе.

На прощание Светлана Александровна вручила мне баночку соленых помидоров:

— Мише нравятся.

Ее голос впервые звучал неуверенно.

— Спасибо большое, — я взяла банку, чувствуя странную жалость. — За все. Вы… очень старались.

Теперь мы живем в съемной однокомнатной. Каждое утро я пью кофе в растянутом свитере, а дочка рисует. Потолки скоро закончат. Иногда муж вздыхает:

— Мама спрашивает, почему мы не звоним.

А я отвечаю:

— Просто еще не успели соскучиться.