Поскольку я не могу быть уверен в существовании чего-либо, кроме своего сознания, то всё, что 'встречается' мне, есть проявление моего ума. Но даже в этом внутреннем мире я должен стремиться к добродетели и спокойствию, отличая то, что я могу изменить (свои мысли, реакции), от того, что просто 'появляется' (ощущения, образы, воображаемые другие).
Михаил Чернолесов Таким образом столипсизм становится крайне радикальной формой автономии: ты не просто отличаешь "что зависит от тебя", а вообще отказываешься от реальности как таковой — и остаётся только воля, разум, и добродетель внутри собственного сознания. Столипсизм это прежде всего духовная практика посвященная внутренней добродетели в мире ментальной неопределённости. Подробнее о столипсизме здесь.
Поскольку я не могу быть уверен в существовании чего-либо, кроме своего сознания, то всё, что 'встречается' мне, есть проявление моего ума. Но даже в этом внутреннем мире я должен стремиться к добродетели и спокойствию, отличая то, что я могу изменить (свои мысли, реакции), от того, что просто 'появляется' (ощущения, образы, воображаемые другие).
Михаил Чернолесов
- Контроль: Единственное, что точно "подконтрольно", — это поток мыслей и внутреннее отношение к происходящему.
- Внешнее: Всё остальное — даже "внешний" мир — под вопросом, и потому должно восприниматься стоически: с принятием, невозмутимостью.
- Этика: Даже если всё — иллюзия, внутренний нравственный ориентир важен. Ведь даже в сне можно быть "добродетельным".
Таким образом столипсизм становится крайне радикальной формой автономии: ты не просто отличаешь "что зависит от тебя", а вообще отказываешься от реальности как таковой — и остаётся только воля, разум, и добродетель внутри собственного сознания.
Столипсизм это прежде всего духовная практика посвященная внутренней добродетели в мире ментальной неопределённости.