— Не возвращайся сюда, — сказал он тогда. — Забудь.
— Ты серьёзно? — я не плакала. Мне было страшно, но слёзы почему-то не шли.
— Серьёзно. Живи. Только не рядом со мной.
— Почему?
Он посмотрел мимо. На дверной косяк, на потолок. Только не в глаза.
— Потому что так правильно.
Я не задавала больше вопросов. Собрала вещи, не прощаясь с его родителями, и уехала в ночь. Мне было двадцать, и я не знала, как заканчивается любовь, если никто не изменял и не предавал. Просто... исчезла. Остался только его голос, короткие фразы, тишина в трубке.
Спустя десять лет я приехала по работе — архивы, судебные дела, скучная рутина.
Я не собиралась идти в тот район. Но ноги привели меня туда сами. Подъезд облез, почтовые ящики сломаны, дверь лифта — покрыта ржавчиной.
И вдруг — аптека. Та же. Только продавец другая. Седая, с потухшими глазами. Она посмотрела на меня, и вдруг лицо её дрогнуло.
— Ты… Настя?
— Да... простите, мы знакомы?
Женщина вытерла руки о халат.
— Я — мама Димы. Он... он тогда тебе не сказал, да?
Мир стал каким-то ватным.
— Что не сказал?
— У него рак был. Молча сдался, как всегда. Он всё знал. И тебя уберечь хотел. Чтобы не видела, как он тает.
Я стояла посреди аптеки, не чувствуя ни рук, ни ног. Только запах медикаментов и дешёвого кофе.
— Он умер? — спросила я, почти шёпотом.
Она посмотрела в сторону.
— Не знаю.
— Что значит — не знаете?
— Он исчез. Ушёл однажды и не вернулся. Ни тела, ни письма. Только его паспорт вернули по почте. Пустой конверт.
Я вышла, не прощаясь. На улице шёл дождь, хотя прогноз обещал солнце.
Он ушёл, чтобы я жила.
Но, может быть, он всё ещё где-то жив.
Может быть, я увижу его спиной в трамвае. Или в книжном, где он всегда залипал у детективов.
А может — никогда.
Я только знаю одно: он тогда ушёл, чтобы не отнимать у меня жизнь.
А я теперь пытаюсь научиться дышать — в той, где его нет.
Или всё-таки есть?..