Рыбацкие Байки из Бензокачальщика

Рыбацкие Байки из Бензокачальщика. Мемуары.

Глава 1. Молоток и душа

Беспощадное июльское солнце уже к семи утра превратило пыльные дорожки СНТ "Бензокачальщик" в раскаленные змеи, извивающиеся между покосившимися заборами и запущенными участками. Макс методично вбивал очередную доску в свой кривой забор, каждый удар молотка отзывался глухим эхом в его груди, словно сердце билось в унисон с металлическим звоном. Пот стекал по его обветренному лицу, оставляя соленые дорожки на щеках, а русые волосы, взъерошенные от утренней работы, липли ко лбу влажными прядями.

— Опять этот идиот с утра долбит, — донеслось с соседнего участка ворчливое бормотание тети Клавы, которая развешивала выстиранное белье на веревке, натянутой между двумя яблонями. — Жена от него сбежала, дочка тоже, а он все заборы чинит, как будто это что-то изменит.

Макс замер с молотком в руке, чувствуя, как слова соседки проникают в его душу острыми занозами. Месяц прошел с того дня, когда Вера собрала чемоданы и увезла Катю к своей матери в город, но рана оставалась свежей, словно вчера нанесенная. Он вспомнил последний разговор с женой, ее усталые глаза и горькие слова: "Ты всегда что-то чинишь, Макс, только не можешь починить самого себя. Я не могу больше смотреть, как ты разрушаешь нашу семью своими мечтами о рыбалке и этом проклятом поселке."

Забор качнулся под его рукой, напоминая о своей ненадежности. Макс провел ладонью по шершавым доскам, ощущая занозы и неровности древесины. Сколько раз он обещал Вере, что займется серьезным делом, найдет нормальную работу в городе, перестанет тратить время на бесконечные попытки облагородить этот захудалый дачный поселок. Но что-то неодолимо тянуло его к этому месту, к его проблемам и возможностям.

Воздух дрожал от жары, и в этом мареве Макс различал знакомые силуэты соседей, каждый из которых жил своей особой драмой. Тетя Клава, несмотря на свое постоянное ворчание, каждые полчаса поглядывала в окно дома, где лежал ее больной муж. Макс знал, что за грубоватой маской скрывается женщина, которая боится каждого дня, что может остаться одна.

— Клавдия Ивановна, — негромко окликнул он соседку, откладывая молоток на землю. — Как дела у Петра Семеновича?

Тетя Клава резко обернулась, в ее глазах мелькнула неожиданная растерянность, быстро сменившаяся привычной угрюмостью.

— А тебе какое дело? — огрызнулась она, но в голосе слышалась не злость, а скорее защитная реакция человека, который не привык делиться своими переживаниями. — Лежит, дышит кое-как. Доктор говорит, что если воздух чище был бы, может, и легче ему стало бы. А тут эта вонь от вашего пруда, комары, сырость.

Макс кивнул, понимая, что за жалобами на пруд скрывается отчаяние женщины, которая цепляется за любую надежду. Он посмотрел в сторону водоема, который когда-то был гордостью поселка, а теперь представлял собой мутную лужу, заросшую тиной и кувшинками.

— Может, попробуем что-то сделать с прудом? — предложил он осторожно. — Я думал...

— Думал, — перебила его тетя Клава, вешая на веревку полинявшую простыню. — Все ты думаешь да думаешь, а толку никакого. Жена от тебя ушла, дочка тебя видеть не хочет, а ты все про пруд говоришь. Займись лучше собой.

Слова ударили больно, но Макс не ответил. Он понимал, что соседка права, но не мог объяснить даже самому себе, почему благоустройство поселка стало для него чем-то жизненно важным. Словно в этих мелких делах он искал смысл, которого не хватало в его разрушенной семейной жизни.

Из дома напротив донеслось звяканье бутылок и невнятное бормотание. Сергей, молодой программист, который полгода назад потерял работу и с тех пор топил горе в алкоголе, видимо, уже начал свой день с традиционной порции. Макс видел в окне его неуверенную фигуру, мелькавшую между комнатами в поисках очередной бутылки.

— Эй, Сергей! — крикнул Макс, надеясь отвлечь соседа от пагубного занятия. — Может, кофе попьешь? Свежий заварил!