Марина сидела на деревянной скамье в зале суда. Измученная, словно тень самой себя. За решёткой она следила за происходящим, а из зала на неё смотрели двое старших — сын и дочь. Мать с сестрой тоже были здесь. Сначала они осуждали её, потом вроде бы что-то поняли. Заседание откладывали уже дважды, и вот наконец настал решающий день. После приговора — этап. Мысли крутились в голове бесконечной каруселью.
— Подсудимая, встаньте. Слово вашему защитнику, — раздался голос судьи.
Марина поднялась. В теле была такая слабость, что хотелось просто рухнуть на пол.
— Поскольку здесь присутствуют присяжные, я прошу, чтобы Марина Петровна сама рассказала свою историю, — предложил защитник.
— Хорошо. Предоставьте слово обвиняемой.
К ней придвинули микрофон. Защитник ободряюще кивнул. Но что говорить? Марина растерялась.
— Расскажите всё с самого начала. Мы никуда не спешим. Решается ваша судьба.
Это было двенадцать лет назад. Я училась в институте, веселилась и ни о чём особо не задумывалась. Подруга позвала меня на вечеринку за городом, которую устраивал какой-то её приятель. Я согласилась — молодость, глупость. Когда мы приехали, оказалось, что я почти никого не знаю. Но подруга быстро всех перезнакомила.
Антон сидел в стороне и возился с углями для мангала. Ждал, когда они дойдут до нужной кондиции. Мне стало как-то неловко, что он там скучает один. Я подошла и предложила выпить. Он кивнул.
— Я Марина.
— Антон, — коротко ответил он и протянул руку для рукопожатия.
Так мы и познакомились. Весь вечер мы были рядом. Все веселились, а Антон был каким-то серьёзным, неразговорчивым. Но меня это почему-то притягивало. В конце вечера он предложил меня проводить. Я согласилась. Мы дошли до подъезда.
— Позвоню, — бросил он и ушёл.
А я стояла и думала: как же он позвонит? Он же не взял номер. Но он позвонил.
— Это я.
— Привет.
— Пойдешь куда-нибудь?
— Пойду.
Я обрадовалась. Хотя чему? Нужно было уже тогда насторожиться — такой молчун вряд ли изменится.
Гуляли по парку. Я болтала без умолку, он молчал. Потом вдруг остановился, развернул меня к себе и поцеловал. Так неожиданно, что я даже испугалась. Тогда он впервые улыбнулся. Я потом долго вспоминала этот поцелуй. Все пыталась понять, что он значит. Я ему все рассказала, а он просто молча слушал.
Главное в этой истории произошло, когда он повез меня знакомиться с матерью. Позвонил, как обычно, ничего не объяснил, просто позвал. Я вышла, мы сели в машину.
— К маме едем.
Я поняла, но хотелось бы знать заранее — я бы что-нибудь купила. Ну да ладно. Приехали, поднялись в квартиру. Его мать оказалась приятной женщиной в возрасте — видно, поздно родила.
— Здравствуйте, дети.
— Здравствуйте, я Марина, — протянула она руку.
— А я Валентина Ивановна.
— Хватит болтать, давай есть, — вдруг рявкнул Антон.
Я опешила, но промолчала. Хотела помочь накрывать на стол, но он схватил меня за руку.
— Сама справится.
Сидела на диване, было ужасно неловко.
— Антоша, расскажите, как познакомились? — Валентина Ивановна все принесла и села с нами.
— Да никак, — буркнул сын.
— Как это никак? На вечеринке у общих знакомых познакомились. Он там один сидел, я решила составить компанию. Потом как-то само собой закрутилось. И вот мы вместе, — я тараторила от волнения.
— Хватит трепаться. Неси горячее, — приказал он матери.
Та вскочила и побежала на кухню.
— Зачем ты так? Она же уже немолодая.
— Молчи. Это мать. Она должна.
Я тогда должна была обратить внимание на это поведение. Но влюбленность помутила разум. В гостях долго не задержались. Валентина Ивановна при прощании обнимала меня, говорила теплые слова.
— Все, — сказал Антон, взял за руку, и мы ушли.
Проводил молча, как всегда. У подъезда остановился.
— Будешь со мной?
— Буду.
На следующий день он пришел с розой. Удивительно – никогда цветов не дарил. Я вышла, взяла цветок, понюхала.
— Не нюхай, смотри внутрь.
Заглянула в бутон – там кольцо.
— Это предложение?
Он просто кивнул.
Свадьбы не было. Расписались в ЗАГСе, съездили к моим родителям и к Валентине Ивановне. Сестра долго смотрела на нас.
— Марина, где ты его нашла? Посмотри, он какой-то странный, всё время молчит.
— Не волнуйся, я его перевоспитаю.
Почему я никого не слушала?
Переехала к Антону. Квартира запущенная, холостяцкая. Но я думала, что всё переделаю. Он отнёс меня в спальню и повалил на кровать. Было больно, грубо. Я думала, может, у всех так в первый раз. Потом он отвернулся и заснул. Я пошла в ванную — вся в синяках. Даже всплакнула. Но это были слёзы счастья — я же замужем, теперь всё наладится.
И всё изменилось. Я работала в хорошем месте, меня уважали. Однажды я задержалась на полчаса.
— Где была? — услышала я из коридора.
— Прости, милый, много работы.
Он вышел и ударил меня по лицу. Я не ожидала и отлетела к стене. Из носа пошла кровь, глаз заплыл. А он поднял меня и отнёс в спальню.
— Для профилактики. Чтобы больше не опаздывала.
Я в шоке. Пошла на кухню, достала из морозилки мясо, приложила к лицу. Как завтра на работу идти?
На работу не пошла. Позвонила, отпросилась. Видели бы вы моё лицо — глаз не видно. А он в ту ночь ещё и переспал со мной.
Понимаю, многие подумают: «Почему ты тогда не ушла?» Вот и я не ушла. Сейчас жалею.
Через некоторое время я узнала, что беременна. Сообщила мужу — никакой реакции. Да и чего я ждала? Он всегда был таким. Зато родственники обрадовались, особенно Валентина Ивановна. Я тоже была счастлива — первенец от любимого. Не верится, что я это говорю.
Беременность протекала тяжело — токсикоз, отеки, все болит. На работе стало плохо, позвонила Антону, попросила забрать меня. Он приехал и забрал меня. В подъезде все было нормально. Но когда я открыла дверь квартиры, он так толкнул меня внутрь, что я упала. Началось кровотечение, вызвали скорую.
Дочка Алина родилась раньше срока. Я так переживала. К тому времени я уже понимала, что на людях Антон молчалив и нелюдим, а дома превращается в домашнего тирана. Мы с дочкой провели в больнице два месяца, пока она не окрепла. Вернулись домой — муж встретил нас с цветами. Приятно, конечно. Но я уже знала, что нельзя делать ничего, что ему не нравится.
В первую же ночь после выписки затащил в постель. Говорила — рано ещё, не могу. Не слушал. После этого долго отмокала в ванной. Заплакала дочка, я пошла к ней и всю ночь просидела у кроватки. Днём, когда Антон уходил, я готовила, убиралась, занималась с Алинкой.
Вечером он приходил.
— Жрать давай!
Никогда не спросит, как дела, что делали. Только еду подай.
Я накрывала на стол. Он ел, говорил «спасибо», вставал и уходил. Убирать за собой — это не про него. А ночью снова кошмар. У меня всё болело, но я молчала.
Через три месяца после родов я снова забеременела. Думала, что не выдержу. Сказала Антону про аборт. Но об этом нельзя было даже заикаться.
Пока живот не вырос, муж каждый день таскал меня в спальню. Я даже радовалась — может, ребёнок не выживет. Но нет. Когда я сообщила об этом родителям, они были в шоке. Зачем молодым сразу двое детей? Но я не могла ответить.
Дома маленькая Алинка, которая, слава богу, росла крепкой. Её часто забирала Валентина Ивановна. Схватки начались ночью, тоже раньше срока — сказались бурные ночи. Мальчик родился с ДЦП. Врачи предлагали отказаться от него. Но я бы никогда не бросила свою кровиночку.
Домой вернулись без цветов. Теперь на мне висели маленькая Алина, больной сын Максим и муж. Всё повторялось. Я разрывалась, а мужу было всё равно. Когда приходили родители или Валентина Ивановна, я делала вид, что у нас счастливая семья. Они верили — в доме всё выглядело хорошо. Каждый день приходил молодой человек — осматривал Максима, делал процедуры.
Алине почти три, Максиму скоро два. Мальчик слабый, его возили в коляске, ему нужен постоянный уход. И тут я узнаю, что снова беременна. Сказала Алине, что ненадолго отойду, папе ничего не говорила. Сбегала в поликлинику, записалась на аборт. Вернулась домой — Алина плачет, малыш весь в какашках.
— Антон, как тебе не стыдно? Это же дети!
И тут же получила кулаком в лицо. Упала, сумка выпала, оттуда выпало направление. Муж увидел и рассвирепел. Бил руками и ногами, только не по животу.
Я лежала на полу, рядом сидела дочка и плакала. Еле встала, переодела Максима, пошла готовить ужин. Мы были так напуганы, что и думать не могли о разводе.
После того случая я боялась сказать лишнее слово. Ходила незаметно, старалась не шуметь. Но дети молчать не могли, особенно Максим — он мог заплакать ночью. Тогда прибегал Антон и орал, чтобы я его успокоила. Я не понимала своего мужа — он и аборт делать не давал, и детей не любил.
Срок подходил к концу. Алина уже достаточно взрослая, чтобы остаться с братом. Меня увезли в роддом. Были осложнения — ребенок шел ножками, нужно было делать кесарево. Я подписала бумаги, меня отвезли в операционную. Все прошло успешно. Теперь у меня трое детей. Но я рано радовалась. Через несколько дней мы вернулись домой. Миша был спокойным мальчиком, мало плакал, много спал.
Спросила у Алины, как они провели время. Она смотрела на меня большими глазами и молчала. Я поняла, что она напугана. Видимо, Максим опять кричал по ночам, а Антон отыгрывался на старшей. Мне было так жаль дочку, но я ничего не могла сделать.
Да, все подумают, что я думала только о себе. Но это не так. Если бы страдала только я, я бы не стала ждать ни минуты. Потекли дни. Мише было несколько месяцев, когда ночью Максим закатил истерику. В комнату влетел разъярённый Антон, схватил меня, но случайно задел кроватку с Мишей. Она перевернулась, мальчик выпал и ударился головой о батарею.
— Мамочка, он не дышит! — кричала Алина.
Я подошла — правда. Вызвали скорую. Антон спокойно ушёл в спальню и не выходил, пока всё не закончилось. В свидетельстве написали — несчастный случай. Я промолчала.
Было очень тяжело. Маленькая дочка, не по годам взрослая, больной сын, а тут ещё и потеря. Дома было невыносимо, поэтому я часто уходила с детьми к Валентине Ивановне. Однажды она заметила синяк у меня на скуле.
— Марина, что это?
— Ничего, ударилась.
— Я знаю, как ты ударилась. Я тоже часто так ударялась. Мой сын — деспот. Прости, что не предупредила. Расскажи.
Но я не смогла. Не знаю почему. Ушла от неё. Было стыдно.
Через несколько месяцев Валентины Ивановны не стало. Очень грустно. Антон в тот день пришёл пьяным в стельку. Схватил меня и потащил в спальню. Я кричала, что у нас дети, но он не слышал. После этого я даже встать не могла. Такое повторялось часто. Почему я терпела — не скажу.
Алина пошла в первый класс. Максим никуда не мог ходить — ему не давали должного лечения. Я сама, как могла, делала ему массаж, ставила капельницы. После похорон Валентины Ивановны прошло сорок дней, и я снова поняла, что беременна. Зачем подвергать детей опасности? Им не нужно было появляться на свет.
Антону я говорить не стала — было бы только хуже. Решила выносить и родить. Странно, но эта беременность была самой лёгкой. Весь срок Антон меня не трогал, вообще редко появлялся дома. Мы вздохнули свободно. Стал приносить зарплату, дарить детям подарки. Я не узнавала мужа. Что с ним? Год прожили без драк и ссор. Родила Серёжу. Такой хорошенький, похож на бабу Валю.
Решила поделиться с Антоном.
— Дорогая, посмотри на Серёжку. Он так похож на твою маму.
— Отойди!
Он так толкнул меня, что я упала, но Сережу не выронила. От греха подальше я пошла в комнату. Алина была в школе, Максим сидел за столом и пытался писать. Алина занималась с ним, вот он и старался. Я радовалась — какие хорошие дети.
— Мама, я пришла! — крикнула с порога дочь, вернувшись из школы. Она уже заканчивала второй класс.
— Заходи, сейчас поедим.
Не успела я договорить, как в коридор вышел Антон.
— Сначала накорми меня.
Пошёл на кухню. Там началось.
— Хлеб криво нарезала.
— Хорошо, сейчас исправлю.
— Зачем ты мне его даёшь? — уже зло.
— Антон, ты просто придираешься!
— Я придираюсь? Ты ещё не видела, как я придираюсь!
Схватил за волосы и потащил по полу в спальню. Я сопротивлялась, как могла. Прибежала Алина — уже достаточно взрослая, чтобы всё понять.
— Папа, не трогай маму!
— А ну марш в комнату!
— Не пойду!
— Тогда я помогу.
Он вытолкнул её и закрыл дверь. Я бросилась на помощь дочери, но он меня удержал.
В этот момент всё началось сначала. Сережа ревел в комнате, Максим это слышал и тоже начал плакать, Алина не могла их успокоить, а Антон злился всё больше. В этот раз я не могла не только встать, но и ползти. Цепляясь за пороги, я подползла к детям. Плакала. Сил уже не было.
Однажды Алина присела рядом.
— Мамочка, почему мы с ним живём?
— Алиночка, я не могу от него уйти. Он нас найдёт.
— Давай расскажем бабушке с дедушкой?
— Не могу. Представь, что с ними будет. Я же сама выбрала такую жизнь.
— Мамочка, Максиму очень плохо. После последнего скандала у него стал чаще моргать глаз.
Я всё понимала, но ничего не могла сделать.
Решила определить Максима в специализированную клинику. Сказала мужу. Он отказался. Тогда я обратилась к родителям. Если раньше мальчик хоть как-то мог вставать, то теперь он всё время лежал или сидел. Мама сказала, что у неё есть знакомые. Максима положили в больницу. На операцию нужны были деньги — помог муж сестры. Я была так благодарна. Хоть Максиму поможем.
Дома продолжалось то же самое. С годами Антон почувствовал себя безнаказанным. Начал огрызаться на дочку, маленькому Сереже тоже доставалось. Я не могла больше терпеть и сделала ему замечание по поводу возраста детей. Алине было уже десять.
— Воспитываешь такую же распутную девку, как и сама! — орал он.
— Какая же я распутная? Ты был моим первым и единственным!
— Лучше иди в комнату.
И мы уходили. Боялись. Алина, которая всё понимала, записалась в кучу кружков, чтобы меньше бывать дома. Мне некуда было податься. Сережа ходил в садик. Хорошо хоть Максим в больнице — ему ничего не грозит.
Я начала продумывать пути отступления. Подам на развод, его вызовут повесткой, разведут. Пока я думала, время шло, и страх за детей усиливался. Я понимала, что потом могут быть последствия, но мы будем уже в другом месте. Я всё выяснила, подготовила документы, оплатила пошлину. На завтра назначена встреча. А Антон как чувствовал. Пришёл вечером навеселе.
Как обычно — кухня, крики, проснувшиеся дети. Я делала всё, чтобы угодить ему, но он нашёл, в чём меня обвинить. На кухне капала вода — это выводило его из себя.
— Почему не вызвали сантехника?
— Я думала, это должен сделать ты!
— Ах так? Ну что ж, получай кран и сантехника в придачу!
Очнулась от запаха нашатырного спирта. Передо мной медик. Оказалось, что дочка вызвала скорую, пока папа не видел.
— Заявление писать будете? — спросил сотрудник скорой помощи.
— А толку? Его не задержат, а мне будет ещё хуже.
— Ваше дело. Моё дело — предложить.
— Всё в порядке. Не волнуйтесь.
Я твёрдо решила — развожусь. Мне было всё равно, как я выгляжу. Утром я проснулась и всё знала. Пошла в мировой суд. Мои синяки ещё раз доказывают, что развод необходим. Когда я пришла, на меня посмотрели как на прокажённую. Но я зашла в кабинет судьи. Меня, видимо, приняли за алкоголичку. Стали воротить нос. Но мне было всё равно.
— Я хочу развестись, — решительно заявила она и положила документы на стол.
— Мотив? — посмотрела на меня женщина.
— Какой ещё мотив вам нужен? — она обвела рукой своё лицо.
— Понятно. Напьются, а потом по судам бегают, — вздохнула женщина.
— Я вообще не пью! Я страдаю, мои дети страдают!
— Так, вижу, у вас есть дети. Даём вам время на примирение — три месяца.
— Что? Какие три месяца? Он меня за это время убьёт!
— Женщина, покиньте кабинет.
Пришла домой. Внутри всё клокотало. Сейчас я могла бы порвать любого. Зазвонил телефон.
— Алло.
— Здравствуйте, вас беспокоят из больницы. Ваш сын у нас.
— Да, — я поняла, что звонят по поводу Максима. — Что вы хотели?
— Видите ли, вашему сыну через месяц исполнится двенадцать лет. Он больше не может здесь находиться.
Колени подкосились. Почему именно сейчас?
— Хорошо. Мы приедем.
К этому времени Максиму стало намного лучше. Он мог самостоятельно передвигаться, глаза смотрели нормально. Только правая рука ещё не совсем восстановилась. Но с этим мы справимся. Я поблагодарила медиков, и мы вернулись домой.
— А, калеку привезли, — сказал муж с порога.
— Он не калека! Он твой сын!
— Что ты там вякнула?
Но сегодня мне было всё равно. Я была так зла, что не могла даже думать.
Алина встретила Серёжу из садика. Я занималась с Максимом. Смотрела на него и радовалась — он всё может делать сам. Ну, не всё, конечно, преувеличиваю. Но раньше он даже встать не мог. А сейчас поднимается с кресла, делает пару шагов по комнате.
Все были дома. Я хоть и выглядела неважно, но была счастлива. Я точно знала, что скоро этого человека не будет рядом с нами. Нас всё равно разведут. Наступил вечер. Муж вернулся и начал кричать что-то про развод. Я опешила. Как он узнал?
— Мне сегодня позвонили. Сказали, что ты подала на развод.
— Наверное, ошиблись.
Но я видела — его глаза налились злобой. Он ничего не понимал, не стеснялся детей. Схватил меня и потащил. Был ещё ранний вечер, никто не спал. Алина с криками бросилась к отцу, хотела защитить его. Но муж отбросил её, как куклу. Сережа подбежал к сестре — ему было жалко всех. Он тоже попытался подойти к отцу, но его ждала та же участь.
В это время из комнаты на коляске выехал Максим.
— Алина, Сережа, увезите Максима! — кричала я.
Но он уже всё увидел. Хотел встать с коляски, но не смог и упал. Я видела, как у него свело ногу и руку. Поняла — приступ. После него может стать хуже. А мальчик ведь только почувствовал твёрдую почву под ногами. Не знаю как, но я вырвалась из рук мужа. Подняла детей и чуть ли не затолкала их в комнату. Максима посадила в кресло.
У него косили глаза, руки снова стали такими, как раньше. Я была так зла. Я ничего не понимала. Я видела только, что Антон идёт на меня. Я побежала на кухню, схватила табурет. Ударила его. У меня затряслись руки — я впервые решила дать мужу отпор. Но табурет оказался хлипким, Антон даже не поморщился. Я хотела схватить что-нибудь потяжелее, но в руки попался нож. В тот момент я уже ни о чём не думала. Лишь бы не навредить детям.
Я не замахивалась. Просто защищалась, чтобы он меня не трогал. И получилось так, что он толкнул меня, и я полетела на пол. Упала на спину, по инерции сложила руки на груди, а в них был нож. Всё произошло быстро. Видимо, когда он толкнул меня, то сам не удержался и начал падать вслед за мной. Я лежала и смотрела, как он падает на меня. Думала, что мне конец. Но Антон упал, и мне стало тяжело. Он захрипел и обмяк.
Я не понимала, что произошло. Может, он вырубился? Табурет подействовал с опозданием? А потом я почувствовала, что на груди что-то мокрое и липкое. Кое-как выбралась из-под тяжёлого тела. Смотрела и не верила своим глазам. Антон лежал на полу и не шевелился. Только сейчас до меня дошло, что нужно спрятать это от детей.
Прибежала в комнату, по дороге обернувшись полотенцем.
— Где папа? — крикнула Алина.
— Потом всё объясню. Собирайтесь, едем к бабушке.
— Максим не сможет. У него приступ.
— Ничего, как-нибудь довезём. Там вызовем скорую.
Нужно было убрать детей из квартиры.
Ехали четыре минуты, а казалось, что шесть часов.
— Мама, открывай! Это мы! — колотила я в дверь.
— Привет. Что случилось? — женщина смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Мамочка, пусть дети останутся у тебя. Вызови скорую для Максима — у него приступ.
Я выпалила это и вышла. За мной вышел отец.
— Доченька, расскажи, что произошло.
— Мне кажется, Антона больше нет.
— В каком смысле?
— В прямом. Мне нужно домой, чтобы вызвать полицию.
— Подожди, я с тобой.
— Нет. Позаботьтесь о детях.
И я побежала к такси.
Дома я боялась, что всё не так, как было. Но всё было по-прежнему. Набрала ноль-два, затем ноль-три. Села на диван и стала ждать. Скорая приехала быстрее. Зафиксировали смерть. За ними подъехала полиция. Стали опрашивать, допрашивать. Вызвали понятых — соседей. Они были в шоке. Думали, мы образцовая семья. Трое детей, один инвалид. А оказалось — совсем не так.
Все кивали. Смотрели на меня — лицо синее. Конечно, думали то же, что и судья недавно. Наверное, в их голове сложилась интересная картина. Сначала вместе выпили, потом подрались.
— Хорошо, что дети не видели, — шептались соседи.
На меня надели наручники и увезли. Потом начались мытарства. Меня переводили из одного здания в другое. Везде допросы. Нужны свидетели, а у меня только дети. Все остальные знают, что всё было хорошо. Я ничего не могла доказать, только показать свои побои. Но они ничего не доказывали.
Состоялся первый суд. Определили наказание, но адвокат был против, поэтому заседание перенесли. Всё это время я была то там, то здесь. Переживала не за себя, а только за детей. Что с ними? С кем они останутся? Мама уже не в том возрасте, ей тяжело ухаживать за Максимом. Вот и всё, что хотела рассказать.
— Спасибо, Марина Петровна, — сказал защитник и отодвинул микрофон.
— Спасибо, что дали мне высказаться.
— И что вы скажете? Разве кто-то давал этой женщине слово? Её просто никто не хотел слушать. Убила — значит, должна сидеть. А что будет с её малолетними детьми? Над ними и так всю жизнь издевались. Теперь им снова страдать? Мать, которая защищает своё потомство, — настоящая женщина.
Мужчина посмотрел на присяжных. Многие из них — женщины — сидели и вытирали слёзы. Он больше ничего не сказал, посмотрел на судью и сел.
Судья стукнула молотком. Присяжные удалились для вынесения вердикта. В комнате для обсуждения было много разногласий.
— Пусть частично, но она виновна, — говорил один из мужчин.
— Да вы что? Она защищала себя и детей! — возразила женщина.
— Почему тогда ты раньше не обратилась в полицию? Они бы его забрали.
— Такого закона нет. Вот если бы он убил, тогда бы забрали.
Споры продолжались долго, но закончились.
И снова заседание. Та же клетка, тот же зал. Марина уже ни на что не надеялась. Всё надоело.
— Встать, суд идёт! — объявил секретарь.
Все встали. И Марина тоже.
Долго ждали, пока все успокоятся. Судья встала, открыла папку и начала читать. Что она там зачитывала — отрывки из дела, статью, обвинение.
— …признать невиновной и освободить в зале суда.
Марина не поверила своим ушам. Она смотрела на пристава, который подходил к клетке. Он открыл её, а женщина всё стояла. Не могла решиться сделать шаг. Когда молодой человек махнул рукой, приглашая её выйти, она сделала шаг, потом ещё один. Она боялась, что её остановят, но этого не произошло.
Подбежала к родственникам, обняла детей, прижала к себе. Им не верилось, что они снова вместе. Марина не знала, как поступить. Сначала они поехали к родителям — там их ждал Максим. В тот раз ему помогла скорая. Дедушка всё это время занимался с ним, выводил на свежий воздух, они занимались на тренажёрах.
Дверь открылась. Мать вбежала в квартиру. Они обнялись. Он такой взрослый. И ничего, что он болеет, — мы всё преодолеем.
Нужно было решить, что делать с квартирой. Мама предложила оставить её детям, но Марина была против.
— Сейчас поедем, соберём вещи, а потом решим.
— Я уже всё сделал, — ответил отец. — Даже нанял компанию, чтобы они там всё отмыли.
— Спасибо, папочка!
— Да не за что.
— Значит, нужно выставить его на продажу. Деньги помогут больше, чем клетка, в которой мы жили.
— Тебе тут ещё конверт пришёл, — показала мама. — Но мы его не вскрывали. Что-то официальное.
Марина дрожащими руками открыла его. Она даже представить себе не могла, что там может быть. Послание от нотариуса. Валентина Ивановна завещала свою квартиру Алине, а дачу за городом — Марине и мальчикам. Ещё у неё были неплохие сбережения.
— Почему я узнала об этом только сейчас? — не понимала Марина.
— Нам этого никогда не узнать, — пожали плечами родные.
Вечером все сидели на кухне и разговаривали. Как будто всего этого ужаса и не было.
— Завтра нужно позвонить Максиму, его специалисту. Пусть продолжает занятия. Да и деньги теперь есть.
— Абсолютно согласны.
— Предлагаю съездить в квартиру Валентины Ивановны. Посмотреть, как там, прибраться, — сказала бабушка.
— Давайте займёмся этим завтра.
Марине так хотелось лечь на чистое постельное бельё, которое пахло маминым домом и детством.
Лежала. Всё хорошо. Бояться нечего. Дети в безопасности. Утром сразу набрала номер Павла — человека, который с детства присматривал за Максимом.
— Здравствуйте, это Марина. Вы, наверное, не помните…
— Почему же? Помню. Я приходил к вам, чтобы осмотреть Максима.
Марина смутилась даже во время телефонного разговора.
— Да, вы правы. А можно снова начать процедуры? Я заплачу.
— С удовольствием! Завтра в десять буду у вас. До свидания.
— До свидания.
Они всем семейством отправились по адресу Валентины Ивановны. Мама Марины там никогда не была, отец тоже. Они вошли в прихожую — там пахло затхлостью и пылью.
— Открывайте все окна и балкон! Алина, снимай шторы! Сережа, сворачивай ковры! — командовала Марина.
— А мы с папой что будем делать? — обиженно сказала мама.
— Отец с Максимом спускаются на улицу. Папа выбивает ковры, Максим гуляет. Мама, достань из шкафов весь хрусталь — это уже не модно.
Когда всё было сделано, квартира засияла. В ней стало просторнее и светлее. Марине показалось, что вот-вот из кухни выйдет Валентина Ивановна.
— Почему у такой хорошей женщины был такой сын? — спросила себя Марина.
— Давай не будем о грустном. Сейчас всё хорошо, — подошла мама.
Возвращались домой в хорошем настроении. Завтра в десять должен был приехать Павел. Марина никогда не думала о других мужчинах, но почему-то не могла выбросить его из головы. Он приехал, позвонил в домофон. Марина сказала, чтобы он не поднимался — они сами спустят.
После занятий Максим отдыхал на улице. Павел подошёл к Марине.
— А можно вас куда-нибудь пригласить?
— Я даже не знаю…
— Раньше, когда я приходил к вам, я видел, что в семье не всё в порядке. Но я не осмеливался вмешиваться.
— Не надо об этом. У каждого своя судьба.
— Значит, завтра вечером встречаемся?
— Почему завтра? — игриво посмотрела на него женщина.
— А что, сегодня можно?
— А чего ждать? Жизнь коротка. Нужно всё успеть.
Мы проводили Максима до дома, а сами пошли в ближайшее кафе. Заказали по чашке кофе и разговорились.
— Ты, наверное, сейчас всех мужчин боишься?
— А я-то думала, что это они меня.
— Ты бы смогла встречаться со мной?
— Что за вопрос? Предлагай, а я подумаю.
Марина удивлялась сама себе. Откуда такая смелость? Может быть, потому что она давно не встречала порядочных молодых людей.
— Предлагаю!
— Соглашаюсь!
— Перейдём на «ты»?
— Тогда кофе на брудершафт!
Они выпили и не забыли чмокнуться на прощание. С этого момента Павел приходил не только как специалист по работе с Максимом, но и как мамин ухажёр. Бабушка и дети радовались за неё. Думали, что такого больше никогда не будет.
Вскоре семья переехала в новый дом, который купили на деньги, вырученные от продажи квартир Павла и Марины. Места много, всем хватало. Главное — большой огород, в котором любила копаться Марина.
Пара тихо расписалась. На празднике были родители, сестра с мужем и дети. Больше никого и не нужно. Вскоре Марина почувствовала знакомую тяжесть в животе. Хоть это был не первый ребёнок, она впервые испытала чувство счастья и не хотела ничего с этим делать.
— Скоро ты станешь настоящим отцом, — подмигнула она мужу.
— А что сейчас не устраивает?
— Меня всё устраивает. И будет устраивать ещё больше, если ты будешь понимать намёки, — она посмотрела на свой живот.
— Я стану отцом! Ура! — закружился сам и закружил жену по поляне Павел.