Йехана нашла старую тетрадь в день похорон бабушки.
Скрипучий сундук на чердаке, который никто не открывал десятилетиями, вдруг поддался с тихим стоном, будто ждал именно её. Внутри, под слоем пожелтевших кружев и потрескавшихся фотографий, лежала кожаная книга с обтрепанными углами. На обложке — вытертый от времени символ, напоминающий то ли перевернутый крест, то ли ключ.
Первая страница была исписана плотным почерком, чернила выцвели до ржавого оттенка:
«Мы договорились с Темным. Он дал нам урожай, когда поля выжгло. Сохранил сыновей, когда пришли с саблями. Но когда пришло время платить — мы обманули Его. Пусть наши дети помнят: долг не умирает. Он ждет.»
Йехана рассмеялась. Бабушка всегда любила мрачные сказки.
В ту ночь она проснулась от запаха гари.
На потолке над кроватью расплывалось черное пятно, как от пролитых чернил. Оно пульсировало, разрастаясь, и вдруг — *кап* — тяжелая капля упала ей на щеку.
Йехана провела пальцем по лицу.
На подушечке осталось что-то густое, темнее крови.
Триста лет назад.
Деревня вымирала.
Зима забрала последний скот, весенние дожди сгноили все посевы. Когда в колодцах появилась ржавая вода, старейшины собрались в доме у Йозефа — прапрапрадеда Йеханы.
— Призови Его, — прошептала слепая Магда. — Иначе детей придётся землёй кормить.
Йозеф вырезал на дубовом столе знак ножом.
Черт явился без огня и серы. Он был похож на путника, застигнутого в дороге ливнем — мокрый плащ, бледное лицо, только глаза...
Глаза как две ямы в снегу.
— Три года урожая. Три сына доживут до седин. А потом — ты отдашь мне то, что не сможешь потерять.
Йозеф подписал договор кровью.
Но когда через три года Черт пришел за платой — в деревне уже стояла новая церковь. Священник окропил порог святой водой, а Йозеф выкрикнул имя Бога.
Темный засмеялся:
— Ты думаешь, это конец? Долги не горят.
Сейчас.
Йехана сбросила книгу в мусорный бак.
— Галлюцинации от стресса, — бормотала она, наливая себе кофе.
Но когда подняла кружку — на дне плавало черное пятно.
Оно шевельнулось.
Телефон зазвонил.
— Бабушкин дом... Он в огне. — встревоженно сказала мать.
По дороге Йехана заметила водителя в соседней машине.
Он смотрел прямо на нее.
И улыбался.
Слишком широко.
Двести лет назад.
Правнук Йозефа, кукупе Владислав, нашел книгу в сундуке с товарами.
— Глупости, — сказал он, но вечером, когда чума забрала последнего конкурента, провел пальцем по старому договору.
— Если ты и правда существуешь... Я предлагаю сделку.
Черт явился в образе доктора в маске с клювом.
— Ты хочешь здоровья? Удачи?
— Я хочу, чтобы мой род никогда не знал нужды.
— А что дашь мне?
— То, что не смогу потерять.
Когда через год Ладислав умер.
Сердце, сказали лекари.
гЕго вдова нашла запись на последней странице:
«Он думал, что речь о деньгах. Но что не может потерять человек? Только душу. И я возьму её — через семь поколений.»
Сейчас.
Йехана стояла перед пепелищем.
— Поджог, — сказал пожарный. — Странно, но...
Он протянул ей фотографию.
Среди углей четко виднелся неповрежденный сундук.
Открытый.
Пустой.
Ночью её разбудил стук в дверь.
На пороге лежала книга.
Свежая надпись на последней странице:
«Йехана. Твой черёд.»
Сто лет назад.
Прабабка Агнеш была умнее других.
Она изучила договор и нашла лазейку:
— Если никто из рода не примет дар — долг аннулируется.
Но когда её сын заболел туберкулезом, она шептала в темноте:
— Спаси его. Возьми меня вместо него.
Утром ребенок был здоров.
А через месяц Агнеш нашли в саду:
Глаза выклеваны воронами.
Во рту — перо.
И страница из книги с одной фразой:
«Не ты решаешь, что мне брать.»
Сейчас.
Йехана заперлась в квартире.
Но чернильные пятна уже были повсюду:
В холодильнике, на продуктах — крошечные черные отпечатки пальцев.
В душе — волосы в сливе оказались не её — слишком черные.
А вчера...
Вчера она увидела Его в зеркале.
Не отражение.
Он стоял за зеркалом, прижав ладонь к стеклу.
Когда она закричала — Его рука вышла наружу.
Холодные пальцы обвили её горло.
— Твои предки думали, что перехитрили меня, — шепнул Черт. — Но все, что они делали — это откладывали расплату.
Йехана упала на колени.
— Я ничего не брала у тебя!
— Нет? А кто спас тебя в восемь лет, когда ты тонула? Кто трижды уводил смерть от твоей матери?
Он наклонился, и его дыхание пахло сожженной бумагой.
— Ты пользовалась этим каждый день.
Последняя страница.
Йехана писала дрожащей рукой:
«Я предлагаю обмен. Возьми мои воспоминания. Всю любовь. Всю боль. Оставь только имя.»
Черт рассмеялся.
— Ты точно из этого рода.
Он разорвал страницу.
— Но нет.
Его пальцы впились ей в грудь.
— Я возьму лучшее.
Йехана ждала боли.
Но вместо этого...
Она вдруг забыла, как плакать.
Забыла запах бабушкиных пирогов.
Забыла голос матери.
Черт оставил ей страх.
И долг.
— Через семь поколений, — прошептал Он, стирая её слезы, — я приду за твоими детьми.
Дверь захлопнулась.
А на столе лежала чистая книга.
Для новых договоров.
