Утром с трудом продираю глаза и чуть не плачу от счастья. После двадцати лет одиночества я купаюсь в блаженстве.
Господи! Благодарю тебя! Лучший из мужчин не просто рядом со мной, а любит быть рядом даже во сне, его рука лежит на моей талии. Тихо, чтобы его не будить плетусь в душ обозревать последствия ночного извержения вулкана, потому что я не знаю, какие есть слова для того, что я пережила. Обозревать не дали. Он появляется сразу и сияет.
Сразу вносит замечательное предложение!
– У нас должны быть традиции. У нас же семья!
– Это ты про что? – сиплю, голос сорвала. Ужас!
– Как про что? – он лукаво улыбается. – У тебя должен быть калорийный завтрак.
Я стала абсолютно бесстыжей – от нетерпения чуть не захлебнулась собственной слюной. Это такой кайф, когда твой мужчина изнемогает и томится от того, что ты делаешь с ним. Он рычит в ответ, что тоже хочет десерта. В результате сидим на полу душа, оба. Да-а, искупались.
Очухались от того, что в номер вваливается наша троица – охранников. Гоша суёт нам в душ одежду. Вспомнила, что Гоша кое-что видел, и не знаю, как теперь покажусь ему на глаза. Стив крутит пальцем у виска.
– Ну и сиди, если глупая!
Как же! После всего я просто киплю от любопытства и голода. Я пулей выскакиваю. Хотела быть приветливой и решила поздороваться, а в результате сиплю:
– Привет!
Ант, набрызгав что-то мне в рот, ехидненько спрашивает:
– Герцог, у тебя что, мозги отшибло музыку включить? Или вам нравятся, когда наблюдают?
– И то, и другое, – отмахивается Стив и набрасывается, как людоед, на завтрак.
Я стараюсь не смотреть на них. Тихонечко пью чай с половинкой банана, и потрясаюсь своей распущенности – понимаю, что они знают про нашу ночь, но мне на это наплевать. У меня куча вопросов. Вот, например, как это я Анта сделала родственником, и почему он этому так рад? Может он одинок? Ведь не скажут, если не спрошу. Стив злорадно блестит глазами, типа, куда я денусь. А вот не буду спрашивать, и всё узнаю сама!
Да что это со мной? Я прямо, как в двадцать лет.
– Нет! – сообщает Стив.
– Что нет?
– Твой психологический возраст аналог восемнадцати земным.
Ну что это за безобразие?! Опять слушает мысли.
Господи, а почему же я всё время его хочу? Ведь только взгляну и… Если проводить аналогии с людьми, то я…
– Ведьма, – с набитым ртом бормочет Стив.
Парни хохочут, тоже подслушали. Невозможно! Совершенно не стесняются. Всё, надо думать о работе!
– Давно пора! – заявляет Гоша, который лопает наперегонки со Стивом.
– И ты туда же! Давай о деле! – я стараюсь быть строгой.
– Между прочим, я тут проход в Сайрин заблокировал в городе. Теперь ближайшее место перехода из Сайрин и наоборот – славный город Казань. Следовательно, есть возможность понять, кто вдруг сразу рванет туда. Я на все вокзалы поставил меточки, хоть одна да сработает, – гудит Гоша.
Потребовалась целая минут, чтобы я поняла, что он поставил метки для выявления магов. Хотя… Ведь те тоже не дypaкu и что-то такое уже заподозрили.
– Ух ты! Гоша! Мы вызываем огонь на себя?
Спрашивается, кто меня заставлял выступать? Стив угрюмо сжимает губы. Ой! Только бы он не отправил меня. Однако удар следует не от него.
– Мне не нравится, когда беременные говорят такое, – заявляет Ант и предлагает. – Гоша, ложись поспи, пока мы тут помозгуем!
Гоша встаёт, но я останавливаю его.
– Постой! Гоша, мне нужны записи разговоров моих деток и Виталия.
Меня они не устают удивлять, никаких нотаций, вопросов. Гошка просто кивнул и вручил флэшку, а сам, слопав ещё пару бутербродов, ушёл спасть.
Стив сверлит меня взглядом, а я расправляю плечи. Ну почему рядом с ним я могу нормально говорить только работе, а о нас с ним боюсь?!
– Не трусь! Я пока не отправляю тебя, – провозглашает Стив.
От этого заявления я просто немею, потому что вспомнила, как однажды помогала тушить лесной пожар, и отец сказал мне тоже самое. Однако отец объяснил почему, а Стив промолчал.
– Почему?! – спрашиваю максимально дерзко, надо же подготовиться к сопротивлению.
– Объяснение нужно? Здесь?! – ухмыляется мой муж и смотрит своими глазищами.
Вот так! Он мне при всех намекнул, что меня хочет всё время, как и я его. Показала ему язык. Сама сержусь на себя, прямо дурочка влюбленная. Да, именно так! Он так улыбнулся, что все сомнения исчезают. Ничего не могу сделать, потому что улыбка сама по себе расплывается от уха до уха.
– Ты бы чаще улыбалась, – замечает Ант.
Ищу чем залепить ему по лбу, но он мгновенно отодвигается вместе с креслом. Нет, ей Богу! Ведём себя, как подростки!
Торк, перемалывая пищу, гордо заявляет:
– Не только вы развлекались от души! Наши горничные тоже едва живые, но домой не ушли. Теперь отсыпаются. Я просто себя зауважал.
Они принимаются хихикать и перемигиваться. Ну, никакой совести! С другой стороны, я так вопила. Господи, такой кайф!
Так, надо прекратить эти обсуждения! Я встаю, укоризненно смотрю на них и закрываю дверь в спальню. Пусть Гошка спит. Им хоть бы хны! Опять хихикают, но Торк втыкает флэшку в планшет Анта.
Я поражаюсь, как они сразу поняли, что это важно. Не потому, что они мои дети, а потому, что убили именно моих родителей. Они же были асурами, и, следовательно, давно надо разобраться, как это произошло, кому это выгодно, ну кроме моего бывшего мужа?! Возможно, это – ниточка, которая поможет раскрутить клубочек событий не только здесь.
Слушаем, а я представляю себе эту картину. Тошниловка! Ругаются.
Бедная свекровь! Виталий требует, чтобы она разделила деньги. Детки оказались не полными подонками, приструнили отца, но свекровь сама выдала всем по тысяче евро, и они взяли. Никто не отказался! Хотя по-разному среагировали.
– Спасибо! C паршивой овцы, хоть шерсти клок! – звонко говорит Лидия.
– Спасибо, бабуля! Я выкуплю мамин телефон, статуэтки дедушки с бабушкой, они всё ещё в комиссионке, я видел. Может хоть так смогу забыть свою… – сипит Виктор и замолкает.
Стив отключает запись и тревожно смотрит на меня.
– Не волнуйся, я справлюсь! – шепчу ему.
Именно разговоры детей показали, что я могу полностью доверять моему Стиву – он же говорил, что излечение идёт медленно.
– Спасибо, что веришь! Давай послушаем дальше, – он обнимает меня.
Мне очень стыдно перед парнями! Я уже предполагаю, что они услышат, но они хором ворчат на меня, и моё Альтер Эго выключает отдел эмоций, а Стив опять включает запись разговора.
– Удивлён, что при таких деньгах, ваша новоявленная сестра не сделала вам хоть какие-то подарки! Да и меня могла отблагодарить, – голос Виталия дрожит от «праведного» негодования. – Посмотрел на её колечко. Это сотни тысяч баксов. Да уж, этот мужик ни в чём себе не отказывает, если свою жену так холит. Это же сколько у них бабла?!
– За что благодарить? – зло спрашивает Виктор.
– За всё! – уверено гундит мой бывший.
Крик Виктора разрывает моё сердце.
– Нас?!! Ты это серьезно?! Может быть за то, что мы наплевали на память матери?! За это?! За то, что выкинули, что было и нашей памятью?!
– Ты не ори! – одёргивает его отец. – Сам говорил, что предательство не прощается. Правильно, что выкинули!
Звон разбитой посуды. Сдвоенные вопли, пыхтенье. Они что, дерутся там что ли?
– Это мы её предали! Мы!! Мы предавали мать, каждый день! Каждый час, каждый миг! – Виктор кричит во весь голос. – Я предавал! Я!! Проклятье! Какая же я тварь?! Она же надрывалась работала, а я?! Просто паразит классический! Проклятье, а когда она прямо спросила… Проклятье! Я мерзавец! Господи! Да как же ты терпишь нас?! Мы же хуже вшей! Я всю жизнь… Проклятье. Стыдно-то как!
Опять слышится звон разбитой посуды и вопль Виталия:
– Заткнись!
– Ты, Виталик, посуду, не швыряй и не ори! Не поможет! – звенит от злости голос свекрови. – Кому это ты, сыночек вместе с внучкой, здесь врёте?! Она не предала, а сбежала! От ужаса! От омерзения! Правильно Витюшка сказал, у нас не дом, а выгребная яма!
– Поэтому Кана старалась ни к чему не прикасаться здесь, – расстроенный голос Виктора. – Господи, какая она красавица! Изысканная. Копия мамы!
– Прекрати!! Какая копия? Тоже мне красавица! Эта фря просто имеет деньги! Наверное, половина денег уходит на пластику. Это только деньги! Деньги! – взвизгивает Лидия. – Этой холёной кукле легко быть брезгливой, когда такие мужики вокруг. Попробовала бы она жить в нашей семье! Быстро бы поблёкла, как наша мать.
– Господи! Лидка, ты что сказала? – стонет Виктор.
– Лида?! – голос Виталия тревожный. – Дочка, ты про что?
– Да пошёл ты! Боишься вслух озвучить, что сказала бабка?! Чистота из дома ушла вместе с ней, – голос Лидии неожиданно прерывается кашлем, она злобно хрипит. – Ты виноват, что мы ни на что не способны! Даже любить! Эта Кана… У-у, фифа поганая! Правильно Витька сказал. Она копия нашей матери. Копия! Просто жуть берёт! А как любит?! Видел бы ты, как она смотрела на этого здоровяка? А у него кроме мышц и денег ничего нет! Даже эти коллеги и то, ярче его. Так нет! Она кроме него никого не видит! А он-то… Тоже мне рыцарь недоделанный, меня посмел ткнуть носом в… Какой-то богач… Ненавижу их обоих!
– Прекрати!! – теперь это кричит свекровь. – Стив нормальный мужик, если уговорил свою жену к нам приехать. Ведь мог после первого посещения нашего дурдома даже не разговаривать с вами!
– Уговори-ил?! Такие не уговаривают. Он просто бровью повёл, и она повелась! – Лидия злобно провыла это. – Эта курица молится на него. Кукла безмозглая! Он на неё так рявкнул, а она, как шёлковая…
– Что ты несёшь? – севшим голосом спрашивает Виктор. – Когда рявкнул? Он не мог. Я видел, как он на неё смотрит! Не ври!
– Я попросила альбом деда с бабкой, а она не хотела отдавать. Он рыкнул. Думала, что она закатит скандал, а она так посмотрела на него… Нет слов!
– Как посмотрела? – опять прерывает её Виктор. – Как?!
– Отстань! – вскрикивает Лидия. – Что же с нами?!! Я никогда так никого не могла любить. Прямо-таки «тучка-золотая на груди утёса великана». Это как же надо любить, чтобы так доверять?!
– Лидка! Прекрати! – вдруг взрывается свекровь. – Она дочь своей матери. Не то, что ты!
– Что это значит?! – верещит Лидия. – Ты не молчи!
– Ваша мать всё детство, также смотрела на вас. А вы… А вам этого было не надо.
– Что значит не надо? – Виктор почти прошептал это.
Лидия глухо хохочет, потом выдавливает:
– Ох, бабуля! Психолог доморощенный! Разглядела! Ты права. Нам она была не нужна. Витюша! Ты не забыл, что нам только денежки были нужны от неё? Не свисти, что ты по матери тоскуешь! Денежки! Вот что тебе от неё нужно было всегда. Как и сейчас, между прочим.
– Врёшь, мерзавка! Просто она не так… – голос Виктора дрожит, он всхлипывает. – Не так любила. Не любила, а нянчила!
– Ах, не так?! Эх вы-ы!!! Слепые что ли? – голос свекрови дрожит. – Храни вас Бог, внучки, но больше вам такой любви не сыскать! Она ради вас готова была на всё.
– Господи, бабуля! Ты видела, какие мы скоты?! Что же не остановила? Хотя и ты тоже пользовалась ею, – сипит Виктор. – Прости за то, что ляпнул. Ты старая, вот и характер… А вот я!! Какая же я гнусь! Законченная! Как мама говорила, против генетики не попрёшь?
– Ты на что намекаешь, мерзавец?! – визжит Виталий.
Звук пощёчины. Непонятный колокольный звон, и вопль Виталия:
– Ты что, спятила на старости лет?!
– Ещё раз тронешь ребенка, то я тебя следующий раз не подносом, а стулом. Ему воспитание не позволяет, дать тебе сдачу. Не лезь к нему! – задыхается свекровь.
– Жалеешь?! Не меня! Ни родного сына, а их жалеешь?! Ну и живи с этими паскудными щенками!
Звук хлопнувшей двери. Я слушаю, как свекровь хихикает:
– Ничего, приползёшь! Кого же тебе ещё доить-то?
Чей-то всхлип, и голос Виктора:
– Ты не переживай, Лидка! Не думаю, что Кана расскажет маме про нас, но мать не вернётся. Зачем ей наша «выгребная яма»? Хорошо, что она выбралась из неё! Пошли, дальше влачить свою жизнь.
– Постой! – голос Лидии напряжённо звенит. – Я убеждена, что мать что-нибудь передала своим друзьям. Она-то, в отличие от нас, их имела. Да-да! Даже на работе! Давай поищем в телефонном справочнике их адреса. Скажем, что хотим с ними общаться!
– Зачем? Этот Стив видит нас насквозь, – пытается возражать мой сын. – Да и стыдно. Не хочу, чтобы и они меня считали никчемным паразитом! Знаешь, как я обрадовался, когда Стив поддержал меня, когда я про работу рассказал. Сказал, что это – хорошее начало! Я сразу понял, что смогу!
Я прижимаюсь к мужу, а тот тихо рокочет:
– Успокойся!
– Этот мужлан? – голос Лидии звенит от напряжения. – Да ладно! Обычный кобель. Такие, как он, только одним местом думают. А то я не знаю.
– Уймись, Лидка! – рявкает Виктор. – Не сравнивай себя с ними. У тебя все кобели. Если ты любить не способна, так это твои проблемы!
– Знаешь, я не хуже этой Каны!
Теперь в голосе появились нотки ненависти? Не понимаю, почему же она ненавидит? Зависть я бы поняла, но ненависть?
– И что? – Виктору явно неприятен разговор.
– Уверена, если я с этим Стивом перепихнусь, он про Кану и думать забудет. Юрка с ума сходит от меня. Я холодная в маму, и изобретательная в папу. Захочу, как щенка буду водить его вокруг пальца.
Неожиданно. Это кого же я вырастила?! Вот уж кто слепым был всю жизнь в этой семье, так это я. Как я проморгала дочь?! Почему она стала такой? Потом вспоминаю, как меня Лидия охарактеризовала, и саркастически улыбаюсь. Это я холодная?
– Вот и опровергай это! – шепчет мне Стив.
Слышно, как что-то передвигают.
– Фух! Это теперь будет у меня – голос Виктора. Шорох, потом его голос с недоумением говорит. – Лида! Боже мой! Разве она холодная? Смотри, мы не знали, что нас снимают?! Смотри, как мы с ней, бабушкой и дедушкой смеёмся! Это друг дедушки фотографировал. Смотри, а вот она со мной смеётся и играет с козлёнком. Столько было счастья! Как же я не видел этого?! Как забыл?!
– Счастья, говоришь?! Может быть… Только с нами, но не с отцом, которого она не подпускала к себе! – гневно кричит Лидия.
– Не понял! Причём тут… Ты, что хочешь сказать?! Что она сказала правду? – голос сына дрожит от напряжения. – Она всё терпела ради нас?! Столько лет?!
– Молчи! – взвизгивает свекровь.
Слышен шорох, потом звук упавшего стула.
– Нет уж! Пусть и он знает! Витюша! Лет двадцать наша мать не жила с отцом, как с мужем. Вот она и нашла кого-то на стороне, непохожего на нашего болезного папочку.
– Лидка! Побойся Бога! Ваш отец лечился, препараты пил… – всхлипывает свекровь. – Он очень старался вылечиться!
– Отчего вылечиться? Судя потому, что он кобелился где-то на стороне, у него всё было здоровым. Препараты пил. Как же! Кровь он её пил! – Лидия горько смеётся. – Он её поэтому-то и гнобил, потому что ей было противно с ним. Она не хотела с ним! Вот он от тоски в свои паломничества ходил, а там уж со всеми направо и налево. Хотя свистел, что силу копил. Я его дневник прочла, он её ревновал ко всем, но не отпускал, говорил, что мы его люим и будем тосковать. Мерзавец, а сам теперь на сторону! Ну ладно бы перепихнулся и всё, так нет, переселился.
– Лидка, бесстыжая! Так что же ты на мать-то кидалась? – уже рыдает свекровь.
– Я, бабуля, всё ждала, когда она нас пошлёт! А она такая святая... Тошнит от её святости! – Лидия неожиданно захохотала. – Как оказалось, что она только корчила из себя святую. Хотела бы я знать, почему она всё это терпела?
– Безмозглая ты, курица! Она всё терпела ради вас, любила вас. Я-то, старая кочерга, вредничала, а она… Господи! – свекровь всхлипывает. – И ты теперь мужа сестры похабишь. Ведь эта девочка, Кана, из-за вас и не видела её вовсе.
– А-а! Не удивлён! Тебе перед смертью страшно стало? Ты ведь тоже, как могла, вредила ей! – зло говорит Виктор. – Не волнуйся, бабуля! Этот Стив её защитит, такие, как он, не предают. Не зря он нашу Лидку в упор не видит.
– Что?! Увидит! Ещё как увидит!! – Лидия почти взвизгивает это. – Сумела же я Юрке голову заморочить! Надо бы Стиву поплакаться. Может он нас вытащит отсюда? Мне бы только до его достоинства добраться, он быстро про нашу сестричку забудет. Я очень качественно ротиком ласкаю. Уверена, что этой Кане и в голову не придёт, так мужика порадовать. Я уж так расстараюсь, что он день и ночь будет думать о моих умелых ручках и губках.
Я становлюсь красной, а Стив шепчет мне на ухо:
– Надежда – опасная штука, и может свести человека с ума!
– Грязная крыса! – голос Виктора дрожит от омерзения. – Выхухоль щипаная! Да кому ты нужна?! Он на тебя даже не смотрит! Рядом с ней, ты курица облезлая! Боже! Не могу забыть, как они смеялись. Нет, Лидка! Я ни звонить, ни писать не буду. Кану обидеть, это как в детство наплевать. А я не хочу. Всё самое светлое там!
– Ну уж нет! Я хочу, чтобы эта кукла увидела, что и я не так себе. Ишь ты, богатенькая!
– Мы тоже были богатыми, – хрипит Виктор, – когда мама нас любила.
Опять звук хлопнувшей двери.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: