Осада и последующий штурм турецкой крепости Измаил в декабре 1790 года стали кульминацией русско-турецкой войны 1787-1791 годов и одним из самых ярких, кровопролитных и значимых сражений в военной истории России. Эта операция, проведенная под командованием генерал-аншефа Александра Васильевича Суворова, продемонстрировала не только выдающееся полководческое искусство, но и беспримерное мужество русских солдат и их союзников.
К концу 1790 года военная кампания на Дунае зашла в тупик. Мощная крепость Измаил, считавшаяся неприступной, оставалась ключевым турецким оплотом на левом берегу реки, блокируя дальнейшее продвижение русских войск. Предыдущие попытки взять крепость под командованием генералов И. В. Гудовича, П. С. Потемкина и А. Н. Самойлова окончились неудачей. Армия деморализована, приближалась зима, в войсках свирепствовали болезни. Командующий Южной армией, князь Г. А. Потемкин, понимал критическую важность овладения Измаилом для исхода всей войны. В этой ситуации он принял единственно верное решение – назначить командующим осадным корпусом А. В. Суворова, слава которого как непобедимого полководца гремела по всей Европе и наводила ужас на противника.
Суворов прибыл под стены Измаила 2 (13) декабря. Картина, представшая его глазам, была безрадостной: войска, ослабленные болезнями и предыдущими неудачами, не верили в возможность успешного штурма мощнейшей цитадели. Крепость, перестроенная незадолго до войны французскими инженерами де Лафит-Клаве и де Редерем по последнему слову фортификационной науки, представляла грозное препятствие. Ее окружал высокий земляной вал протяженностью более 6 километров и глубиной до 6-8 метров, перед которым проходил ров шириной до 12 метров и глубиной до 10 метров, частично заполненный водой. На валу располагалось 11 бастионов с более чем 260 орудиями. Гарнизон под командованием опытного сераскера Айдозлы-Мехмет-паши насчитывал, по разным оценкам, от 35 до 40 тысяч человек, включая отборных янычар. Русские же войска, включая казаков, насчитывали около 31 тысячи человек, причем многие были больны или измотаны.
Первым делом Суворов начал с поднятия боевого духа войск. Его знаменитые слова, обращенные к солдатам: «Два раза русские подступали к Измаилу и два раза отступали; теперь, в третий раз, нам остается только взять крепость или умереть… Крепость сильна, гарнизон – целая армия, но ничто не устоит против русского оружия… Мы сильны и уверены в себе!» – стали квинтэссенцией его подхода. Он лично объезжал позиции, разговаривал с солдатами, вселяя в них уверенность и жажду победы.
Одновременно началась интенсивная подготовка к штурму. Суворов тщательно изучил укрепления крепости, используя разведданные и аэростаты (по некоторым данным), и организовал масштабные инженерные работы. По его приказу вблизи крепости были выстроены точные копии (макеты) измаильского вала и рва. День и ночь солдаты тренировались преодолевать ров с помощью фашин (связок хвороста) и штурмовых лестниц, отрабатывали штыковые атаки и взаимодействие колонн. Суворов разработал детальный план штурма, предусматривающий одновременную атаку крепости с трех сторон (речной флотилией генерала де Рибаса, западной и восточной колоннами) силами девяти штурмовых колонн. Каждая колонна имела строго определенное направление удара и задачу. Для координации действий были установлены сигналы ракетами.
7 (18) декабря Суворов направил коменданту Измаила ультиматум с требованием сдать крепость: «Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышление – и воля. Первый мой выстрел – уже неволя. Штурм – смерть». Ответ Айдозлы-Мехмет-паши был гордым и бескомпромиссным: «Скорее Дунай остановится в своем течении и небо упадет на землю, чем сдастся Измаил». Этот ответ предопределил судьбу гарнонизона и характер предстоящего сражения. Подготовка к штурму вступила в завершающую фазу. Суворов понимал, что затяжная осада в зимних условиях невозможна, а открытый штурм такой крепости – предприятие невероятно рискованное, но иного выхода не было.
Штурм начался в 5 часов утра 11 (22) декабря 1790 года, задолго до рассвета. Артиллерийская подготовка велась всю ночь, но особого урона мощным укреплениям не нанесла. Главным фактором внезапности стала темнота и решительность атакующих. Первой двинулась речная флотилия де Рибаса, высадившая десант на прибрежном участке. Остальные колонны по сигналу ракет начали атаку на сухопутные укрепления. Преодоление рва под убийственным огнем и штурм высокого вала с помощью лестниц стали адом для первых штурмовых волн.
Турки отчаянно сопротивлялись, обрушивая на атакующих град пуль, картечи, камни, бревна, лили кипяток и смолу. Несмотря на огромные потери, русские солдаты и казаки, воодушевляемые личной храбростью офицеров и генералов, рвались вперед. Особенно тяжело пришлось колонне генерала М. И. Кутузова, атаковавшей Килийские ворота. Ее солдаты несли чудовищные потери, и Кутузов запросил подкреплений.
Суворов, находившийся на передовой, ответил: «Кутузова я знаю, Кутузов меня знает. Если бы Измаил был взят, Кутузов был бы уже комендантом, а я его назначил. Пусть он пошлет ко мне с донесением, когда будет комендантом». Понимая смысл ответа, Кутузов собрал резервы и лично повел солдат на решающий бросок, сумев ворваться в крепость.
К рассвету 8 часов утра после невероятно ожесточенного боя русские войска прорвались внутрь крепостных стен. Однако взятие валов было лишь началом кошмара. Начались уличные бои – самые страшные и кровопролитные за всю историю штурмов. Каждый дом, каждая улица, каждая мечеть превратились в очаг отчаянного сопротивления турок, сражавшихся с фанатичным упорством, не ожидая пощады и не прося ее. Бой шел за каждый квартал, за каждое строение. Русские войска, разделившись на штурмовые группы, методично выбивали противника, используя штыки и гранаты. Сражение внутри крепости длилось около 9 часов и отличалось невиданным ожесточением. Турецкий гарнизон бился до последнего человека. Лишь к 16 часам дня 11 (22) декабря последние очаги сопротивления были подавлены. Измаил пал.
Цена победы была ужасающе высока. Турецкий гарнизон был уничтожен практически полностью. Потери турок оцениваются историками по-разному: от 26 тысяч до 40 тысяч убитыми и ранеными (часть утонула в Дунае при попытке бегства). В плен взято лишь около 9 тысяч человек, большинство из которых было ранено. Потери русской армии были также огромны: около 4 тысяч убитыми (включая 400 офицеров) и около 6 тысяч ранеными (из них 600 офицеров). Эти цифры красноречиво говорят о невероятном упорстве обороны и ожесточенности боя.
Среди героев штурма были генералы М. И. Кутузов, С. М. Львов, П. П. Потемкин, казачий атаман М. И. Платов, будущий герой 1812 года Н. Н. Раевский (тогда еще юный подполковник), моряки И. М. Дерибас и Хосе де Рибас, многие другие офицеры и простые солдаты, чьи подвиги вошли в легенды. Сам Суворов писал: «На штурм подобной крепости можно было решиться только один раз в жизни».
Военно-стратегическое значение победы под Измаилом трудно переоценить. Падение «Очакова Дуная» произвело ошеломляющее впечатление в Константинополе и во всей Европе. Оно сломило волю Османской империи к продолжению войны. Уже через год был заключен выгодный для России Ясский мирный договор, закрепивший за ней Северное Причерноморье, включая Крым, и земли между Южным Бугом и Днестром. Дунай стал юго-западной границей империи. Штурм Измаила стал триумфом суворовской «Науки побеждать», венцом его полководческого гения, сочетавшего тщательную подготовку, дерзкий замысел, стремительность натиска и умение вдохновить войска на подвиг. Он показал миру неукротимую силу духа и беспримерную храбрость русского солдата. Эта победа навсегда вошла в анналы русской военной славы как символ мужества, самопожертвования и невероятной воли к победе перед лицом, казалось бы, непреодолимых препятствий. Память о штурме Измаила живет в исторических хрониках, произведениях искусства, топонимике (остров Суворова на Дунае) и в сознании народа как одна из самых ярких и героических страниц отечественной истории.