– Пока мама гостит у нас, она будет здесь хозяйкой, – уверенно заявил муж

Мама мужа приехала на неделю. Я купила ее любимые вафли, приготовила постельное белье и даже выкопала старую, но исправную кофеварку, которую она когда-то подарила. Мир, дружба, жвачка. До вечера первого дня.

Мы ужинали – я, Андрей и его мама, Людмила Петровна. Я убрала тарелки и заварила чай. И тут мой муж, обняв маму за плечи и смотря на меня с какой-то деловой уверенностью, произнес:

— Ну вот, мам, пока ты гостишь у нас, ты здесь хозяйка. Распоряжайся, как дома. Не стесняйся!

Людмила Петровна улыбнулась. Я замерла с чайником в руке. "У нас"? "Хозяйка"? Неужели он забыл, кто каждый день за этим столом накрывает, моет, гладит? Кто создал этот дом? Гнев, острый и обжигающий, поднялся из глубины.

Я медленно поставила чайник на стол. Андрей наконец оторвал взгляд от мамы и посмотрел на меня. Видимо, мое лицо было красноречивее слов.

— Андрей, — голос мой звучал низко, ровно и непривычно твердо. Я смотрела ему прямо в глаза. — Я рада, что Людмила Петровна у нас в гостях. И, конечно, она здесь как родная. Но. — Я сделала маленькую паузу, чувствуя, как дрожь гнева сменяется железной уверенностью. — Хозяйка в этом доме — я. Единственная. И пока я живу здесь, так и будет.

Людмила Петровна перестала улыбаться. Андрей открыл рот, потом закрыл. Он покраснел – не от злости, а от осознания. Осознания глупости и бестактности своих слов.

— Я… — он поперхнулся. — Я просто хотел сказать, чтобы мама чувствовала себя свободно. Не думал, что…

— Чтобы она чувствовала себя свободно, — перебила я, смягчая тон, но не отступая, — нужно просто быть гостеприимными хозяевами. Что мы с тобой, Андрей, и делаем. Но перераспределения ролей быть не должно. Понятно?

Он сглотнул, кивнул. В его глазах читалось смущение, но и что-то вроде уважения. Людмила Петровна вдруг засуетилась:

— Ой, да что вы, Катенька! Я и не претендую! Я гость, и очень рада вашей заботе! Андрей, ну что ты язык-то распустил?

Муж опустил глаза. Потом поднял их на меня. Видно было, как он собирается с мыслями.

— Прости, — выдохнул он тихо, но четко. — Глупость сморозил. Конечно, хозяйка тут ты. Просто… ну, мама же.

— Мама – мама, — кивнула я, наливая чай. — И ей очень рады. А дом – наш. Общий. Но правила в нем устанавливаю я. Или мы вместе. Но не ты один, милый. И уж точно не вместо меня. — Я позволила себе легкую улыбку. — Так что, Людмила Петровна, чай с лимоном? Или варенье достать?

Смущение постепенно рассеялось. Андрей осторожно улыбнулся в ответ. А я почувствовала прилив странной силы. Не злости, а уверенности. Границы были обозначены. Четко. Вежливо. Но железно. И мой муж, похоже, наконец понял: его "уверенные заявления" о главенствовании кого-то другого в нашем доме – это прямая дорога к дивану.