Генрих VIII - король, который ради сына пошёл против церкви. Если начать с самого простого: Генрих был человеком, который привык получать то, что хотел. Особенно если дело касалось власти - и, конечно, наследника. В какой-то момент идея о рождении сына стала для него чем-то вроде навязчивой мысли. Она жила в его голове, как назойливая муха, не дающая покоя.
Он ломал законы, рушил церковный уклад, чужие жизни для него были ничем - и все это ради того, чтобы заполучить долгожданного наследника.
На свою дочь Марию он смотрел и будто не знал, куда её деть. Она была ему вроде как родной, но всё в ней напоминало о неудаче, а ещё, возможно, о вине или о чём-то таком, чего сам король, пожалуй, старался в себе не раскручивать. А если добавить к этому слухи, которые тихо ползали по коридорам дворца (мол Мария вовсе не его дочь) - становится ясно, как эта история могла свернуть на такой жёсткий и несправедливый путь.
Кто такая Екатерина Арагонская?
Про неё можно сказать - настоящая дочь империи. Екатерина родилась в королевской семье, которая успела и мир перекроить, и религию переписать. Фердинанд и Изабелла - те самые, кто отправили Колумба за океан - были её родителями, то есть уровень у неё был не просто "высокий", а буквально небесный. В Англию она попала как невеста: сначала - Артуру, старшему сыну короля Генриха VII, он, правда, вскоре умер, и Екатерину оставили на "сохранение", пока не подрос его младший брат - Генрих.
И вот, спустя годы и со специального разрешения Папы, Екатерина вышла замуж за Генриха VIII, и прожила с ним не два года, не десять, а целых двадцать четыре - это больше, чем все остальные его жёны вместе взятые. Представьте только: двадцать четыре года, наполненные надеждой, выкидышами, слезами и придворными интригами. Она была умной, стойкой, очень и очень религиозной, понастоящему любила своего мужа, но,к сожалению, он ждал от неё не любви - а сына.
Рождение Марии: нерадостная весть
В 1516 году Екатерина, наконец, родила ребёнка, который выжил - девочку Марию. Событие тогда казалось почти чудом, Генрих устроил праздник, в письмах писал, что "надеется на мальчика в следующий раз". Это, если честно, уже было тревожным звоночком, он не то чтобы не радовался, просто... радовался не совсем так, как положено отцу.
Мария росла в атмосфере блеска и дипломатических надежд. Её учили всему, чему только могли: языки, музыка, богословие. Но где-то между её уроками и отцовскими пиршествами происходило нечто важное: Генрих терял веру, если быть точнее в Екатерину и в судьбу - в то, что из этого брака может выйти что-то полезное.
- И чем больше проходило времени, тем больше он думал: а вдруг, вообще, всё было ошибкой?
Был ли Генрих отцом Марии?
На бумаге - безусловно, да. Он её признавал, Мария была официальной наследницей, но при дворе редко верят бумаге больше, чем взглядам и намёкам. Екатерина, будучи вдовой испанской крови, окружила себя своими людьми, среди них - духовник, испанец с длинной тенью, на которого Мария, по слухам, походила больше, чем на короля. И кто знает - может, это было просто совпадение, а может, и нет, но такие совпадения во дворцах не прощают.
Слухи, даже без доказательств, работают как яд. Генрих, который искал повод выйти из брака, получил лишний толчок, и как только в его жизни появилась Анна Болейн, "Машина развода" покатилась быстрее.
Как развод с матерью повлиял на Марию
Когда у короля заканчивается терпение, заканчиваются и приличия. Генрих заявил, что его брак с Екатериной недействителен, а значит Мария вовсе не принцесса - просто девочка, бастарда, без права на трон. Её выселили из дворца, забрали титул, слуг, возможность общаться с матерью, поселили в дом её маленькой сводной сестры Елизаветы - дочери Анны Болейн. Это было не просто унизительно, это была пощечина. Мария знала, кто она, а теперь ей велели притворяться, будто ничего этого не было.
И всё равно - она держалась: не подписывала бумаги, не произносила имя Болейн с титулом, не сдалась, даже когда её здоровье пошатнулось, и даже когда ей начали угрожать.
И вот тут, если честно, становится больно, потому что представьте: твой отец король, и он делает вид, что ты никто.
Почему Мария снова стала наследницей
После того как Анна Болейн оказалась без головы, а Джейн Сеймур умерла, родив сына Эдуарда, Генрих остался в сложной позиции. Сын был - но слабый и болезненный, дочери были - но официально они никто по его же воли.
Советники, глядя на всё это, начали шептать: "Может, стоит всё же вернуть Марию и Елизавету в список наследников?" Генрих не горел желанием, но согласился. В 1544 году был принят Акт о преемственности. Формально: если с Эдуардом что-то случится, Мария может быть королевой.
- Что чувствовала Мария?
Судя по письмам - многое, и ничего хорошего. Она писала о боли, о предательстве, о том, каково это - быть отвергнутой и жить, зная, что ты не в счёт. Её вера, воспитанная матерью, осталась при ней. Она не мстила, но и не забыла. И когда стала королевой - не удивительно, что в ней прорвались те самые годы: без имени, без защиты, без правды.
Чем закончилась история: от отвергнутой до королевы
В 1553 году, после смерти Эдуарда VI, у власти началась паника. Кто теперь? Протестанты поставили Джейн Грей, но народ... народ вышел за Марию. И она вернулась не как дочь, а как законная королева. Она восстановила католичество, начала преследовать протестантов. Её прозвали "Кровавой Мэри". Она вышла замуж за испанца, надеясь на ребёнка, но, увы, ложная беременность. И больше попыток не было.
- В 1558 году Мария умерла, не оставив наследника. Трон перешёл к её сестре - Елизавете. Той самой, что родилась от женщины, которую Мария всю жизнь презирала.
Генрих VIII - человек, который мог делать вид, что у него нет дочери, а потом будто ничего и не было - вернуть её в список наследников.
Так что в итоге важнее - биология или история, которая всё равно всех рассудит?
И что страшнее для ребёнка - потерять любовь отца или узнать, что она ему, возможно, никогда и не была нужна?