Этого патлатого персонажа в внешностью Роберта Паттинсона и рукой терминатора зовут Гюстав. Сейчас его разрывают внутренние терзания. От нежелания помогать в обустройстве вечеринки в честь предстоящей экспедиции до вынужденного расставания с любимой девушкой Софи. И как будто бы этого было мало, сзади тихонько подкралась рыжая заноза, приемная сестра Гюстава – Маэль.
Только совсем недавно её приняли одновременно в моряки, и в пионеры. Поэтому она ни на секунду не расстается ни с тельняшкой, ни с галстуком. Грубый солдатский юмор и ехидная ухмылка всегда были отличительной чертой это скабрёзной девчонки. Именно это послужило главной причиной того, что ей было разрешено отправиться в новую экспедицию с участниками вдвое старше её. Но несмотря на свою молодость, она прекрасно владела клинком и могла без лишней застенчивость подрезать язык и воткнуть его туда, откуда растут ноги любому, кто смел в этом усомниться. Своё желание отправиться в экспедицию раньше положенного срока она не могла объяснить даже себе. Возможно, ей просто хотелось быть рядом с уезжающим приемным братом больше, чем с приемной сестрой, которая по совместительству была мэром этого городка и разрывалась между попытками навести порядок в Люмьере и толканиями помпезных речей на всевозможных собраниях и праздниках.
Не успев заявиться, рыжая оторва сразу сопоставила подавленный вид братца с пышностью букета.
Пришлось оправдываться, что ночью с парнями сели в кабаке сыграть в преферанс. И что-то карта не попёрла. На что Маэль любезно подметила, что обычно, когда не везёт в картах, то везёт в любви, но сегодня везение Гюстава, по всей видимости, было в отгуле.
Маэль любезно предложила брату проводить его к зазнобе. Не то он с таким скилом удачи еще заблудится по дороге. Для ускорения передвижения воспользовались альпинистскими крюками, одолженными из спортивного склада мэрии. Сеструхе только об этом говорить не следует. У них на следующей инвентаризации малость недостача случится.
- Мадам, произнес Гюстав.
- Между прочим – мадмуазель, третировала Софи.
- А ну свалили нахер отсюда, попрощалась она с друзьями.
- Я тут принес… начал было молодой человек.
- На букетик побольше, чё, бабок не хватило?
Гюстав разумно решил промолчать про то, как ночью неудачно прикупил два туза на мизере, и начал лепить про то, что очень сильно торопился и отнял эту розу в киоске на Первой Ямской. Софи, как порядочная девушка качала в ответ головой и делала вид, что не работала большую часть своей жизни экскурсионным гидом, и не знала, что никакой Первой Ямской в Люмьере нет и никогда не было. На том и порешили забыть старые обиды и то, что Гюстав не звонил 4 года, и отправили гонца в ближайший ликеро-водочный за шампанским, чтобы отпраздновать воссоединение. Малый деньги забрал, но обратно с шампанским так и не вернулся. Вот дети пошли. Цветы жизни. Ворье растет! Софи покорила для проформы Густава за мягкосердечность, демонстративно потыкав того пальцем в грудь и собралась на пристань. Но вспомнив, что темные портовые переулки таят в себе опасность встречи с другими малолетними дебилами, решила позвать его с собой.
Скоро на пристани должны были бесплатно раздавать грильяж. И как обычно это мероприятие привлекало толпы халявщиков. Софи разглядела невдалеке троих подмастерьев Гюстава из кружка юных моделистов.
- О, смотри. Кучка засранцев.
- Гюстав, глянь, мы тут твой костюм от Версаче порезали. Подняли верх сверху и понизили низ снизу.
- А талию сделали на уровне груди?
- Еще и брюки легким движением руки превращаются в элегантные шорты.
- Шорты?
- Вы че, мелюзга. Зачем шорты то сразу палить!?
- Вообще они клёши хотели сделать. Но ты же помнишь, как там было в «Ну, погоди!»
Далее последовала церемония бесплатной раздачи грильяжа населению. Эта действо сопровождалось старым языческим ритуалом выявления индекса производительности предприятия по производству так любимой всеми в Люмьере восточной сладости. В ходе этого ритуала просыпалась директор кондитерской фабрики и рисовала на доске новый индекс предприятия.
По обычаю, все жители Люмьера, возраст которых превышал индекс производительности, автоматически зачислялись в штат кондитерской фабрики с физическим развоплощением на острове. Этот показатель был известен заранее и высчитывался статистической комиссией. Жители заблаговременно готовились к каторжному труду и надевали в знак готовности цветочные венки на шею. К сожалению, Софи в этом году попадала в категорию граждан, которые отправлялись на каторгу на благо повышения эндорфинов в организме оставшихся люмьерцев.
На душе было погано. И, как обычно бывает в такие моменты, нарисовалась пара старых собутыльников, предлагающих утопить горе на дне бокала. Эти могли намешать в стакан чего угодно. Даже водку с портвейном, хиппи лохматые. Поэтому Гюстав с особой осторожностью сделал глоток. Нужно было немного выждать. Содержимое бокала могло вызвать любую реакцию от срывания пробки до выбивания днища.
На пирсе Маэль с умным видом разглядывала символ в виде четырех сисек повёрнутых на восток, делая вид, что ей интересно. На самом деле она дулась на будущих коллег по экспедиции за то, что ей не досталось бургонского, в силу отсутствия водительских прав по малолетству. И главное, эти бочки с вином она собственноручно выкатывала прошлой ночью из погреба мэрии. Следующая ревизия у сестренки будет максимально неприятная.
На вечеринке было достаточно тухло. Одни бухали, другие наматывали сопли на кулак, третью делали бы и то, и другое, но возраст не позволял. Сиэль накатила столько портвешка, что нос треснул в районе переносицы. Себа, как обычно нес какую-то пургу. А лысый креднель пытался устроить экзамен по истории, но в итоге проиграл жетон. Одна только Люнэ втыкала на висящий в воздухе октаэдр, делая вид, что занята серьезной работой. Пионеры торчали на задворках с пустыми бокалами наготове.
- Гражданин начальник, мы тут сообразили, что с пивом ты нас решил опрокинуть. Вот тогда тебе перо и бумага, пиши рецепт самогона. Мы его в городской архив потом отнесём, чтобы сохранить, как национальное достояние.
Быстро набросав недоделанным модельерам рецепт лимонада, Гюстав двинул на поиски Маэль.
Он нашел ее там же на пирсе всё с той же обиженной физиономией. Попытался ее успокоить, но та, встав в четвертую позицию, потребовала сатисфакции. Быстренько вломив зарвавшейся козе промеж косоглазия и отобрав деньги, выданные ранее на карманные расходы, Гюстав двинул к торговым рядам. Тем более, что на пристань уже припылила вторая сестра, что означало в ближайшее время одновременно пафосную речь, конец пьянки и начало экспедиции.
Одна барыга, косящая под викторианскую деву, впарила Гюставу какой-то антикварный ключ от еще более антикварной двери. Вторая, с внешность мисс Элвис Пресли, сотворила с его волосами какой-то ужас а-ля «я у мамы пирожок». А в третьем лотке нашему доверчивому герою какой-то Алибаба Алиэкспрессович всучил неработающий китайский пиктос. Карманы от этих чудо-покупок стремительно опустели, и ничего не оставалось, как двигать в сторону любимой сестры.
- О, боже мой, начал Гюстав. Кого я вижу! Госпожа мэр. Пришла пафосную речь толкнуть, дорогая сестрёнка?
- Это апофеоз абсурда, мой недалекий брат, парировала Эмма.
И тут Остапа понесло.
Философско-антропологическая концепция абсурда, порвался Гюстав, основывается на бессмысленности индивидуальных человеческих усилий, которые тем не менее все же необходимы. Абсурдный человек, приходит к выводу, что источником всех ценностей и единственным судьёй может быть только он сам. В этой самодетерминации и выражена свобода человека, которую у него никто не может отнять и которая делает его подобным Богу. Такой человек живет в мире релятивного: в этом мире нет ни устойчивых ценностей, ни выбора, ни свободы. В мире абсурда совмещены два принципа: все позволено, но не все разрешено. Этот парадокс означает, что принцип абсурда не оправдывает преступных действий, но делает совесть совершенно ненужной.
- Эх, эту бы мысли оставить на конец повествования. Вслух подумал Гюстав.
- Ты сначала доживи до этого конца. Справедливо заметила Эмма.
Гюстав вручил сестре туфлю, показал, как ей нужно стучать и указал в сторону трибуны. Главное про кузькину мать не вспоминай, попросил наш герой. Эмма ничего не пообещала, но туфлю все-таки взяла.
После непродолжительной прощальной речи, экспедиция погрузилась на корабль и их путешествие началось.
Причалив в локации Темные берега, команда обнаружила, что их приезд давно ожидают. В честь этого грандиозного события были устроены фейерверки с блэк-джеком и остальными вытекающими. Омрачало событие только то, что из тумана вышел ёжик, рот в крови, а в лапках ножик незнакомый седой мужчина и заявил, что парковка незарегистрированных транспортных средств в этом месте запрещена. Но, в целом, можно продолжать вечеринку, после уплаты штрафа и госпошлины.
Пробуждение после вечеринки было болезненным и мучительным. Наш герой не понимал, где он находится, и каким образом сюда попал. Песчаный пляж сменился рощей с флюоресцентными цветами и деревьями. Внезапно начавшийся приступ стенокардии не добавлял радости во все происходящее. Проведя непрямой массаж сердца совместно с курсом гимнастики Стрельниковой, удалось вернуть сердцебиение к нормальному ритму.
Рассола под рукой не было и пришлось избавляться от сушняка в так удачно расположенном озерце с водопадом. Придя в норму, Гюстав отправился осматривать окрестности. Но на первой же поляне его ждала неожиданная встреча. В позе лотоса, сидя прямо траве, медитировало какое-то крючело с ЭЛТ-телевизором вместо головы. Завидев незнакомца, неврон поднял, лежавшее рядом здоровенное копьё и двинулся в сторону Гюстава.
Хочешь не хочешь, а пришлось косплеить Маугли. И наш герой с криком «Мы принимает бой» выхватил меч из ножен. Первым же метким выстрелом в кинескоп люмьерец прервал программу телепередач. А повторный выстрел, спустя пару ударов, заставил неврона распасться на частицы хромы. А Гюстав двинулся дальше по живописному каньону, наслаждаясь видами яркой весенней растительности. Преодолев пару преград, тропинка вывела его к выходу из ущелья. Вход в пещеру больше напоминал место какой-то бойни. Такая смена обстановки не способствовала душевному равновесию, расшатанному событиями последних часов. Но то, что открылось его взору в глубине пещеры, заставило флягу свистеть по полной. Участники пляжной вечеринки грудами лежали по полу, категорически не желая просыпаться. У некоторых из организма торчали инородные предметы. Внезапно у Гюстава защекотало в правом ухе. Он материализовал из ниоткуда чудо-чесалку и собрался было прочистить ушной канал от скопившейся серы. Но не успел. Из темноты пещеры раздался знакомый голос.
Старший научный сотрудник их экспедиции – Люнэ, неторопливо объясняла, что прочистка канала от серы таким образом с правой стороны может привести к фонтанирующему выбросу в левую сторону. А, во-первых, с этой стороны сидит она, и ей такое счастье даже рядом не упало. А, во-вторых, пещера и так излишне изобилует красным колером, поэтому добавлять его к покраске стен – сейчас не лучшее дизайнерское решение. Вот если бы добавить обои зелёного или синего цвета – пещера сразу же заиграет другими красками. И будет выглядеть не так мрачно. И вообще, заниматься интерьером – это не их дело. И пора бы уже приступать к выполнению задания, доверенному им мэрией родного города. А не то вдруг еще хозяева пещеры заявятся. И только она это сказала, как в дверном проеме показался ходячий шкаф с антресолями. Ну, отлично. Теперь еще и этому объяснять за неудачный дизайнерский подход к оформлению интерьера его квартиры.
Разговор вышел короткий. Хозяин согласился со всеми доводами и аргументами. А в награду решил поделиться с двумя незнакомцами всей, имеющейся у него в наличии хромой. В этом мире являющейся одновременно и денежным эквивалентом и жизненной силой. Участники экспедиции поблагодарили радушного хозяина и двинулись дальше.
Вскоре дорога привела их к лунке для гольфа под номером 81. Здесь можно было отдохнуть, принять душ и выпить чашечку кофе.
Дальше дорога превращалась в тропинку, которая в свою очередь упиралась в полуразрушенную хрущёвку, а саму тропинку преграждала пара телевизороголовых обормотов-копейщиков. Быстренько потушив оба кинескопа, коллеги зашли в парадный подъезд. Пройдя через колорит зеленых лестничных пролетов они оказались на живописной поляне.
Дорожка влево вела к дикому миму, у которого удалось отжать берет, тельняшку и батон. А дорогу вправо преградили три летающих телевизора, которых Люнэ встретила выдающейся грудью. Новые противники были невосприимчивы к атакам ближнего боя, но великолепно ловились на контратаках. Поэтому вскоре на поляне осталось лишь три кучки из сгоревшего пластика и полупроводников. А вот дальше участников экспедиции ждал первый по-настоящему грозный противник. Новое поколение телевизоров – плазменный ланселье. В награду за него выдали новую пушку с улучшенной заточкой.
Позанимавшись немного альпинизмом, Люнэ и Гюстав вышли через ущелье к очередному бедолаге. Абсолютно белый хмырь по кличке Жбан сидел у развалин подъезда, не выказывая признаков агрессивности. Сомнение вызывали только груды неживых тел в точно такой же форме, как были на наших героях. Невдалеке виднелся журнал пропавшей экспедиции под номером 81. Из него удалось узнать, что Жбан не только дружелюбный, но и выказывает зачатки общения в виде мычания и бормотания. Обыскав тела членов неудавшейся экспедиции, Гюстав заметил, что весь кэш почивших остался в бумажниках. Это означало, что мародерство в этом мире не успело еще войти в моду. Гюстав предложил добрым словом и пистолетом выяснить у Жбана подробности. Ведь, по утверждению Аль Капоне, таким образом можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом.
Услышав о предстоящей расправе белый Жбан начал вопить, что он ни в чем не виноват и ему просто нужно прийти в себя. До друзей начало медленно доходить, что белый под белым. Стало понятно, что пора передвигать бедолагу в сторону наркологического диспансера. Но, Жбан стал рассказывать о том, что в распространение запрещенных веществ на континенте замешана Подмалёвщица и обещал раскрыть все схемы преступного синдиката за долю малую и рассказал люмьерцам, где находится известная только ему закладка.
Отправившись по указанному Жбаном адресу, Гюстав и Люнэ вышли на очередную поляну, с которой отчетливо были видны фейерверки. Кто-то из их команды еще продолжал праздновать начало экспедиции. Хотелось присоединиться к торжеству, но сначала нужно было выполнить поручение умирающего больного.
Путь к указанному адресу охраняли патрули ниндзя-белочек. У первого же такого патруля удалось конфисковать сюрикен, которым в совершенстве владела Люн. Закладка оказалась среди нагромождения гнилых бочек и ящиков. Вернувшись к Жбану, друзья быстренько привели того в нужную кондицию. Сумев наконец оторвать задницу от ступенек подъезда, белый неврон выдал все преступные схемы и телефоны подельников Подмалёвщицы.
Можно было отправляться в сторону запуска фейерверков и выяснять, кто же там продолжает отжигать.
Вскоре показалась лунка под номером 70. По поляне за ней бегал радостный Лео и разбрасывал в разные стороны петарды. Но, как оказалось, местная континентальная церковь категорически осуждает любое проявление пиротехники. На расправу с злостными нарушителями закона лично прибыл его высокопреосвященство Епископ Левадский.
Поняв, что сдристнуть от законника не получится, Люнэ и Гюстав вступили в драку. Храмовая боевая система континента явно не имела ничего общего с Шаолинем. Поняв, что катку не вывозит, Епископ призвал себе на помощь двух белочек. Но это лишь немного отсрочило его конец. Гюстав мастерски пробил преосвященство в грудину, а затем и вовсе вырвал очко победы у Епископа.
Гюстав предложил хлопнуть по маленькой за победу, но Люн ответила, что на деревьях еще могут быть гуки и надо бы это проверить.
Неподалеку на деревянном камне какой-то хулиган нарисовали красной краской две пары сисек, повёрнутых на восток, и написал похабную надпись. Красная краска в этой части контента была довольно большой редкостью и искать ее нужно было в роще кораллов, на которых растут красные чернильницы.
Гюстав предположил, что там они и смогут отыскать злоумышленника. К тому же в надписи упоминалась его приемная сестра. А зная эту рыжую заразу больше 10 лет, он мог запросто предположить, что это её рук дело. Но Люнэ, как настоящий ботаник, в отличии от Гюстава, ни разу не прогуливала лекции по криминалистике и поэтому настаивала на том, что преступник всегда возвращается на место преступления и нужно устроить засаду здесь, чтобы задержать негодяя с поличным. Гюстав парировал, что за не вернувшимся вовремя Епископом уже может быть выслана поисково-спасательная экспедиция с паяльными лампами и клещами. И эта экспедиция прямо тут в засаде их жопам инквизицию устроит. Так что он пошёл отсюда.
Отойдя немного, он привел решающий аргумент, что ему было бы жаль, жопа у неё, что надо. Хорошая такая жопа.
Они вышли в открытый мир. Солнце клонилось к закату и пора было задуматься о ночлеге.
Он сидел и думал, что зря сказал про её зад. Нет, задница, конечно, шикарная, слов нет. Но это же не повод ее теперь каждый раз под нос пихать. Гюстав сказал, что был не прав, вспылил. Но теперь считает свое поведение безобразной ошибкой. Раскаивается. Просит дать возможность загладить, искупить. Люне ответила, что ей было даже интересно. С научной, конечно же, точки зрения. Он ничего не знал о научных подходах в этой области. Всегда считал, что теоретическая часть в этой теме заметно уступает практической. Люн, объяснила, что с точки зрения банальной эрудиции, не каждый человеческий индивидуум способен лояльно реагировать на все тенденции потенциального действия. Если переводить на язык, доступный типам в тельняшках, то он, Гюстав, чисто гипотетически, может оказаться сейчас единственным мужиком на этом континенте. Ну, это не считая того пижона в костюме с пляжа. Ну, того, который с такой легкостью отделил голову предводителя их экспедиции от всего остального.
Ничего не знаю, вспылил Гюстав, и категорически заявил, что он тут единственный мужик. Тому типу сколько, лет 60? Его вообще можно вычеркивать из списка потенциальных кандидатов. И в целом он символ первоосновы всего человечества.
- А как же девушки?
- Да меня вообще девушки не интересуют. Два раза.
Гюстав напомнил Люнэ, что они вообще-то не за этим сюда приехали. Она с этими разговорами о задницах совсем забыла о цели их экспедиции. На что та ответила, что прекрасно все помнит. И о том, что им кораллы с красными чернилами нужно найти, и банду барыг на континенте, и Подмалёвщицу. А сестрица твоя вообще на прощальной речи туфлей по трибуне стучала, крича при этом, чтобы мы не возвращались, пока всем тут что не покажем? Гюстав начал оправдываться, что он жирным маркером это лично из текста вычеркнул. Люнэ настаивала, так кого же она просила тут всем показать?
- Кузькину мать.
- А ты в это время пялишься на мою задницу! Пялишься на мою задницу? Пялишься?
- Ну, да. Пялюсь.
- Девушки не интересуют! Серьезно?
- Пошутил.
Со стороны все выглядело странно. Гюстав уединился. Повернулся к Люнэ спиной. И руки его были ниже уровня пояса. Но по официальной версии он просто делал записи в дневнике.
С утра Гюстав и Люнэ отправились на поиски кораллов в новую локацию под название «Мореходное училище».