Дорога всегда была для меня лекарством. Стрекотание колес, мелькающие за окном пейзажи – они успокаивали.
Но эта поездка стала для меня потрясением.
Я ехала к друзьям, на несколько дней глотнуть воздуха вне привычного круга " работа-муж-квартира".
Билет в купе, надеялась на тишину и книгу. Как оказалось, надеялась зря.
Попутчиков было трое: пожилой мужчина, тихо выпивший чаю и ушедший в сон, словно в благословенное убежище, и двое других. Молодые, с банками пива в руках, словно пропуском в мир вседозволенности.
Сначала – расспросы. Обычные, вроде бы. Откуда, куда, зачем... Я отвечала вежливо, но сдержанно.
Мои ответы: "далеко от родни" и "муж дома" почему-то вызвали у них волну... осуждения. Нет..., чего-то более едкого.
- А сколько тебе? – Спросил тот, что постарше.Я назвала возраст. - Выглядишь на восемнадцать!– С какой-то наигранностью восхитился второй.
И тут же, словно ножом:
- А дети ?
Вопрос, знакомый как зубная боль. Отшутилась:
- Бог не дал пока. - Это было ошибкой. Роман , как он представился, фыркнул:
- Бог не даёт?– Пивная пена осталась у него на губе.
- Если не даёт – лечиться надо! Ты же сама понимаешь, что в тридцать рожать – это уже ребенка-дауна получить рискуешь!- Слова падали как камни. Я почувствовала, как холодеют кончики пальцев.
Второй, промолчавший до этого, поддакнул:
-Ну да, рисков не избежать, - словно самый титулованный эксперт в этой области знаний поддакнул он.
Я попыталась перевести тему, спросила о их службе.
Старший лишь махнул рукой:
- Это не для общего доступа!- И следом опять пошли нравоучения. - Вот ты на себя посмотри. Я б на твоём месте к врачу бегом! Лечиться надо!
Его голос стал громче, агрессивнее. Каждое "лечиться" било по нервам. Я чувствовала себя голой под микроскопом, объектом для дешёвого, злого анализа.
Мои попытки мягко остановить "Давайте не будем зацикливаться на мне, это личное", "Давайте сменим тему" – натыкались на стену презрения.
- Чего ты нервная такая?! – Хмыкнул Тарас ,тот что помоложе. - Мы же из добрых побуждений!
Я схватилась за журнал, купленный на вокзале – щит из глянца и бумаги. Уткнулась в строки, пытаясь не видеть их усмешек, не слышать их . Но голос Романа пробил и эту защиту.
- А что мы такие злые сидим? Почитай нам что-нибудь вслух! – Он нарочито громко зевнул.
Я промолчала, перелистывая страницу с дрожащими руками. -
- Мда... Хр@ень какую-то читаешь, – заключил он, и его друг глупо прыснул со смеху.
Комок в горле рос. Слёзы предательски подступали. Я поняла: ещё минута – и я расплачусь прямо перед ними. Это станет их победой. Их вседозволенностью, их хамством, их ощущением власти.
Я вскочила.
- Извините, – бросила в пустоту, не глядя на них, и выбежала в коридор.
Сердце колотилось, как птица в клетке. Нашла проводницу, миловидную женщину с усталыми глазами.
- Пожалуйста, помогите! – Голос мой дрожал. - Эти двое... Мои попутчики...Они пристают, орут, оскорбляют. Пересадите меня, пожалуйста! Куда угодно! Или их пересадите!
Проводница взглянула на меня, потом в купе, откуда доносился громкий смех. Вздохнула. -
- Деточка, понимаешь... Свободных мест нет. Всё занято. Меняться люди отказываются. Да и тебе ехать уже недолго осталось, часа четыре всего. Потерпи уж как-нибудь.
"Потерпи". Четыре часа. Под перекрёстным огнём двух хамоватых типов с комплексом величия.
- Что мне вообще остаётся... Вагон-ресторан? Он работает?- Я усиленно старалась найти выход из сложившейся ситуации.
- Работает, конечно. Сходи, чайку попей, успокойся.- Проводница погладила меня по плечу, как бы успокаивая.
Делать нечего, в купе возвращаться не хотелось, и я отправилась искать вагон-ресторан, который стал моим спасительным островом.
Я сидела за столиком у окна, сжимая в руках чашку слишком горячего, невкусного чая. Заплатила за место, но это не имело значения.
За стеклом неслась темнота, а в голове – эхо их слов: " лечиться", 'даун", "кошки", "нервная".
Стыд смешивался с гневом. Стыд – что не смогла дать отпор, что позволила довести себя до слёз. Гнев – на их наглость, тупую самоуверенность, на проводницу, на весь этот вагон, где кто-то, возможно, слышал, но никто не вступился. Даже спящий дед – он ведь мог проснуться? Или сделал вид?
Четыре часа. Я сидела и смотрела, как меняются пейзажи за окном, пришлось заказать себе сэндвич, чтобы как-то оправдать своё присутствие здесь.
Хорошо, что ещё народа было немного, и я не занимала кому-то "недостающее место", поэтому и персонал не обращал особого внимания на меня.
Только перед самым прибытием я вернулась в купе за вещами. К счастью, моих " дознавателей" там не оказалось. Лишь тихое посапывание деда слышалось в тишине.
Наверное, скучно стало им без "жертвы" проводить время, возможно нашли уже новую.
Рассуждать на эту тему мне было уже некогда, ведь впереди уже светились огни родного города.
На вокзале меня встретили друзья. Их объятия, их теплые слова – лучший бальзам. Но внутри остался осадок. Горький. И вопрос: "Что это было?"
Это была "маленькая тирания в миниатюре".
Два человека, подогретые пивом и ощущением безнаказанности в замкнутом пространстве, решили самоутвердиться за мой счёт.
Их оружие –наглость, ложная "забота" и переход на самые больные точки (дети!).
Они чувствовали себя хозяевами вагона. А проводница... Её равнодушие и бездействие стали соучастием. Её "потерпи" – приговором пассажиру, которому обязаны были обеспечить безопасность.
Я не смогла бороться с таким кошмаром, а ведь надо было!
Нужно было громко и чётко поставить границы СРАЗУ: "Разговор мне неприятен. Прекратите! "
А не оправдываться и вступать в дискуссию. Эта была моя глубочайшая ошибка.
Я не смогла подключить третьих лиц: не только проводницу, но и других пассажиров, а может быть даже и начальника поездной бригады. Ведь я могла бы громко закричать: "Мужчина, вы меня оскорбляете! Люди, помогите, пожалуйста!"
Стыд – мощное оружие, иногда срабатывает.
- А может быть подать письменную жалобу на сайт РЖД? - Думала я, ведь без последствий для персонала – не будет изменений.
Конечно, я сумела найти безопасное место. Моя психика оказалась мне дороже комфорта.
В итоге они всё-таки одержали победу!
Этот поезд пришёл. Но ощущение беззащитности в замкнутом пространстве, где наглость чувствует свою безнаказанность, а помощь бездействует – осталось.
Спасибо за внимание, ваши👍и комментарии🤲🤲🤲Добра и взаимопонимания вам💕💕💕