Уважаемые друзья- подписчики! 1774 года выдался жарким для жителей крепости Царицын – под стенами лагерем встали войска самозванца Емельки Пугачева
Но какое отношение к этому событию имеет известный русский поэт Гавриил Романович Державин? Наберитесь терпения и дочитайте мою статью до конца.
1762 г. Приехал в Петербург и вступил в действительную военную службу рядовым лейб-гвардии Преображенского полка.
Прибыв в Петербург в марте 1762 г., Державин явился в Преображенский полк и был зачислен в 3-ю роту рядовым. Не имея, ни средств, ни знакомств в Петербурге, он должен был жить в казарме, вместе с солдатами, и нести всю тяжелую солдатскую службу: ходить на ученье, стоять в карауле на ротном дворе, исполнять все черные работы.
1772 г. 1 января — произведен в прапорщики Преображенского полка.
Наступил 1773-й год, и разразившийся в этом году Пугачевский бунт вывел Державина из прежнего скромного положения и проложил ему путь к первым успехам в службе и литературе.
Посланный против Емельяна Пугачева генерал Кар, при недостаточности войска, ничего не мог сделать, растерялся и, под предлогом болезни, позорно уехал в Москву. Императрица в негодовании поспешила его уволить и на его место избрала генерал-аншефа А. И. Бибикова.
Что же тогда сделал Державин?
- Державин узнал сие, и как имел всегда желание употреблен быть в войне или в каком-либо отличном поручении, даже повергался иногда в меланхолию, что не имел к тому средства и удобства" то он захотел воспользоваться представившимся теперь случаем.
- Слышав, что Бибиков "человек разумный и могший скоро проникать людей", он, без всякого постороннего посредничества, решился представиться ему. "Приехав, открыл ему свое желание, сказав, что слышал по народному слуху о поездке его в какую-то секретную комиссию в Казань; а как он в сем городе родился и ту сторону довольно знает, то не может ли он быть с пользою в сем деле употребленным?"
- Сначала Бибиков отказал, так как выбор сотрудников уже сделан; но, вступив в разговор со смелым и решительным прапорщиком, "был им доволен, однако же никакого не сделал обещания". Державин принял это за отказ, но вечером из приказа по полку узнал, что ему велено явиться к Бибикову. "Он сие исполнил и получил приказание через три дня быть к отъезду готовым".
Заслужив своими распоряжениями одобрение Бибикова, Г.Р. Державин вскоре получил возможность воспользоваться и своим литературным талантом.
1774 — 1775 г. В Саратовском крае написал «Оды, переведенные и сочиненные при горе Читалагае 1774 года» (напечатаны в 1776 году).
Исполняя возложенное на него поручение, Державин обнаружил необыкновенную деятельность и распорядительность.
- Бибиков поручил ему составлять алфавитные списки главным сообщникам Пугачева и лиц, пострадавших от бунта
- Поручено было составление журнала всей деловой переписки по бунту, с описанием и самих мер, принимаемых к его прекращению (Журнал этот напечатан в Академ. изд. соч. Державина, т. VII, 3).
В марте 1774 г., Бибиков отправил его с важными поручениями в окрестности Саратова, с тем, чтобы на Иргизе и Узенях стеречь Пугачева, заметить его доброжелателей, подсылать в толпу его подлазчиков, наблюдать образ мыслей местного населения и обличать обманы Пугачева и его сообщников.
Во время этой командировки Державин основал свое местопребывание в дворцовом селе Малыковье, переименованном впоследствии в город Вольск.
В этих целях Державин получил 400 руб. на поощрение помощников из местного населения, цифровой шифр и местных жителей в качестве агентов – крестьян Ивана Серебрякова (характеризовался в качестве плута и авантюриста) и Трофима Герасимова из дворцового с. Малыковка, а также отдельные письма к астраханскому губернатору П. Н. Кречетникову и дворцовому и экономическому управителям Малыковской волости с требованием оказания содействия.
В августе 1774 года ему с отрядом, в котором были и малыковские крестьяне, удалось в верховьях реки Малый Караман разбить более чем тысячное войско кочевников и освободить несколько сот колонистов. По этому поводу Саратовская контора опекунства иностранных поселенцев направила Гавриле Романовичу благодарственное письмо.
Между тем Пугачев уже приближался к Саратову
Из Петровска, крепости, находившейся в 97 верстах от Саратова, дали знать, что мятежники уже близко. Чтобы спасти казну и военные припасы, Державин решился сам выступить к Петровску с отрядом Донских казаков в 100 человек. Но он не только не успел спасти крепости, но чуть было сам не поплатился за свою смелость. Бывшие с ним казаки изменили и перешли на сторону мятежников. Державин остался с двумя офицерами и своим слугою-поляком и вынужден был сломя голову скакать к Саратову. Пугачев с несколькими сообщниками своими гнался за ними верст десять; беглецы уже были у него в виду, но, благодаря прыткости своих лошадей, не были настигнуты; в руки мятежников попал только слуга Державина.
“ … Словно вихрь текинец вороной
Мчит по полю, не жалея сил,
Наклонился над седла лукой
Офицер – Державин Гавриил.
Ты лети, как ветер аргамак,
Сгинь, исчезнь в берёзовом леске –
- На буланом жеребце казак
Нагоняет, с пикою в руке…
…Кто, если Державин здесь падёт
Станет Первый на Руси пиит?
Кто, сходя в могилу “ наше всё”
Старческой рукой благословит?
Но, сменив девятую версту
Начал, вдруг, буланый отставать.
Хлещет всадник плёткой по ребру –
Поздно! Вороного не догнать!
В синей дымке, на закате дня
Растворился из последних сил
Знать не зря поручик за коня
Персу чистым золотом платил…
(“ Берлюк”)
Обозлённый неудачей Емельян Пугачёв обещал за голову Державина 10 000 рублей.
После трехдневных саратовских зверств Пугачев двинулся вниз по Волге
Полчища его были громадны, но беспорядочны. Он разбил майора Дица, который пытался преградить путь, и 21 августа подступил к Царицыну.
Дважды отбитый от этой крепости, он, может быть, все-таки овладел бы ею, но услышал о приближении Михельсона и поспешил опять вниз, на Сарепту. Здесь отдыхал он в течение суток и пошел дальше. Но Михельсон двигался быстрее и настиг его в ста верстах за Царицыным, у Черного Яра. Самозванец не мог уклониться от боя. Его поражение оказалось решительно; он потерял до четырех тысяч убитыми и до семи тысяч взятыми в плен; остальные бежали. Сам Пугачев едва спасся с горстью казаков, переправившись на левый берег Волги.
Державин с прочими крестьянами остался на Иргизе, в слободе Мечетной. Здесь предстояло ему охранять окрестности от бродячих шаек; сюда же должны были приходить сведения от подлазчиков. Надеялся ли Державин, что его людям удастся схватить Пугачева?
Пока Державин ждал самозванца на Иргизе - тот удалялся от этих мест; когда Державин отчаялся ждать - Пугачев начал приближаться; когда же приблизился, подошел вплотную,- был схвачен, но не Державиным.
Панин написал Державину длинное, нравоучительное и едкое письмо; "насмехался, что не им, Державиным, Пугачев пойман".
Вечером Панин приехал с охоты. Пошли в главную квартиру. Панин сидел у себя в кабинете, с ним был Михельсон. Державин представился. Ничего не ответив на представление, Панин важно спросил:
- Пугачева видал?
Это опять был намек, но Державин, решив быть смирным, сделал вид, что не понял. Ответил почтительно:
- Точно так, видел на коне под Петровском.
Граф отвернулся и сказал Михельсону:
- Прикажи привести Емельку.
Привели самозванца; он был в широком, потертом тулупе, по рукам и ногам в оковах. Вошед, он стал перед Паниным на колени. Лицо у него было круглое, волосы и борода окомелком, черные, всклокоченные; глаза черные, с желтыми белками. На вид ему было лет тридцать пять или сорок *.
- Здоров ли, Емелька? - спросил Петр Иванович.
- Ночи не сплю, все плачу, батюшка, ваше графское сиятельство.
- Надейся на милосердие государыни,- сказал Панин. Ни на какое милосердие Пугачеву рассчитывать не приходилось.
Ходасевич В.Ф.: Державин. Глава 3.
Пробыв, после поимки Пугачева и рассеяния его шаек, еще несколько месяцев в Саратовских колониях, Державин в середине лета 1775 г. возвратился, наконец, в Москву, в свой полк.
Г.Р. Державин долго не получал никакой награды за службу во время Пугачевщины
Державина, прослужившего в гвардии пятнадцать лет, указом 15 февраля 1777 года выпустили не в армию, а в статскую службу, объявив его неспособным к военной. Он получил чин коллежского советника и 300 душ в Белоруссии, в Себежском уезде,- ничто по сравнению с наградами, которые были розданы другим офицерам, служившим хуже Державина и сделавшим меньше.
Разбойник, распренник, грабитель
И царь, невинных утеснитель, –
Равно вселенной всей злодей (III, 296)
Тогда бич здешних стран, преемник Гришки, Смерда,
Соотчич Разина, разбойника злосерда,
Свирепый, злобный тигр, рыкающий на лов,
Как сонмы многих вод, вломился Пугачев (III, 320).
Через несколько времени после Пугачевскаго бунта издана была маленькая книжка (8 д. л.) в 38 страниц, под заглавием: Оды, переведенные и сочиненные при горе Читалагае 1774 г.
На заглавном листе ея не означено ни имени автора, ни когда и где она напечатана.
В диктованных же им Объяснениях на его стихотворения, про оду На смерть Бибикова сказано, что она написана «в саратовской губернии при горе Читалагае в колонии Шафгаузен», о которой не раз говорится в журнале Державина (Зап. его, Рус. Beс. стр. 67, 69, 72, 73, 86, 89, 92).
Всех Читалагайских од восемь: первые четыре, в прозе, переведены из Фридриха II, остальные — оригинальные стихотворения.
(«Ода на великость», «Ода на знатность», «Ода на смерть генерал-аншефа
Бибикова», «Ода на день рождения ее величества, сочиненная во время войны и бунта 1774 года») ; пятый – неоконченная «Эпистола к генералу Михельсону на защищение Казани» – предстал перед читателем лишь в середине XIX столетия благодаря архивным разысканиям Я.К. Грота
Об участии Г.Р. Державина сохранились любопытные документы. В 1861 году была напечатана книга «Материалы для биографии Державина.1773 – 1777 г. Деятельность и переписка Державина во время пугачевского бунта. Извлечено из подлинных бумаг Я. Гротомъ. Санкт-Петербургъ.
В типографии императорской Академии наук» (заглавие книги дано без изменений). В этом документальном издании использовался в том числе написанный поэтом «Журнал производству комиссий лейб-гвардии преображенского полку порутчика Державина, касающихся до поиску бунтовщика Пугачева и его сообщников», в котором он описал свои действия от декабря 1773 до сентября 1774 года.
Отчаиваться грех, надежды верной нет.
Так Ты, о Боже мой! и жизнь моя и свет;
В восторге радостном и мысли восхищенной
Помощника Тебя я вижу всей вселенной,
На Тя единого мне должно уповать,
И без меня Ты мне возможешь счастье дать (III, 326).
Пока поставлю многоточие...
Смотрите мои публикации, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал, история печати через историю страны!
Ситникова Татьяна Владимировна- кандидат филологических наук, Лектор общества "Знание", Действительный член Царицынского генеалогического общества, исследователь-краевед, экскурсовод