Дождь не прекращался уже несколько дней, превращая дорогу в грязную жижу, а воздух — в ледяное молоко. Юн-Хи шла, не чувствуя усталости, не ощущая холода. Ее пальцы судорожно сжимали ручку зонта, будто этот клочок алой ткани был единственным, что связывало ее с реальностью.
Она вспоминала тот день, когда исчезла Мин-Джи. Они возвращались с праздника фонарей, смеясь, толкаясь локтями, делясь впечатлениями. Потом — ссора. Глупая, ничтожная. Юн-Хи сказала что-то резкое, Мин-Джи фыркнула и ускорила шаг.
— Иди одна, если тебе так не терпится!
Больше она ее не видела.
Сначала все думали, что Мин-Джи просто ушла к подруге. Потом начались поиски. Местные шептались, что видели ее у старого колодца на окраине, но когда туда пришли — ни следа. Только красный шарф, любимый шарф Мин-Джи, болтался на ржавом крюке, будто кто-то повесил его специально.
Юн-Хи винила себя. Каждую ночь ей снился один и тот же сон: Мин-Джи стоит спиной, ее белый ханбок развевается на ветру, а когда она оборачивается — вместо лица лишь черная дыра, из которой сыплется песок.
И вот теперь она здесь. В деревне, которой нет.
Колодец.
Вода в нем была черной и густой, как деготь. Юн-Хи наклонилась, пытаясь разглядеть дно, и вдруг — отражение. Не ее.
Девушка в белом.
Она улыбалась, но улыбка была неправильной, слишком широкой, будто кто-то разрезал кожу от уха до уха.
— Мы так похожи, — прошептало отражение. — Почему бы тебе не остаться?
Юн-Хи отпрянула, но было поздно. Из колодца вырвались черные щупальца волос, обвили ее шею, тащили вниз. Она хрипела, царапала гнилые доски, чувствуя, как под ногтями застревает труха.
— Не бойся, — шептало отражение. — Сначала будет больно. Потом — тишина.
Последнее, что увидела Юн-Хи перед тем, как тьма поглотила ее, — десятки рук, тянущихся из глубины. Бледных. С выщербленными ногтями.
Они ждали.
Когда сознание начало таять, она поняла: это не просто колодец. Это *место*. Ловушка для душ. Здесь нет воды — только тьма, которая носит маски тех, кого поглотила.
Мин-Джи была здесь.
Она все еще здесь.
Где-то в этой черноте, среди других потерянных девушек, ее сестра ждала. Не для того, чтобы заменить ее.
А чтобы предупредить.
Последний обрывок мысли Юн-Хи — надо бежать — растворился, как соль в воде.
А наверху, под дождем, алый зонт медленно падал в грязь.
Готовый для следующей жертвы.
