Найти в Дзене
Dr. Блэк

Мой любимый поэт. Лермонтов.

Моё знакомство с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым началось, кажется, классе седьмом. Мы тогда только начали проходить его творчество, и первое, что услышали, — это было нечто большее, чем просто стихотворение. Это был вызов. Это была боль. Это была «Смерть поэта». Я до сих пор помню, как прозвучали строки: «Погиб поэт! — невольник чести — Пал, оклеветанный молвой...» Я сидел и слушал, как будто кто-то внезапно заговорил вслух о несправедливости, о гневе, о боли — так, как я никогда раньше не слышал в стихах. Это было не просто литературное произведение, а будто крик человека, который больше не может молчать. И тогда я впервые почувствовал: Лермонтов — поэт, который бросает вызов всему обществу. И делает это с такой силой, что пробирает до мурашек. Конечно, у Лермонтова были великие современники. Пушкин — несомненный гений, мастер формы, ритма, светлого взгляда. Его поэзия — как музыка, как праздник мысли. Но Пушкин — это гармония. А Лермонтов — правда, даже если она неудобна. Тютчев — фи

Моё знакомство с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым началось, кажется, классе седьмом. Мы тогда только начали проходить его творчество, и первое, что услышали, — это было нечто большее, чем просто стихотворение. Это был вызов. Это была боль. Это была «Смерть поэта».

Я до сих пор помню, как прозвучали строки:

«Погиб поэт! — невольник чести —

Пал, оклеветанный молвой...»

Я сидел и слушал, как будто кто-то внезапно заговорил вслух о несправедливости, о гневе, о боли — так, как я никогда раньше не слышал в стихах. Это было не просто литературное произведение, а будто крик человека, который больше не может молчать. И тогда я впервые почувствовал: Лермонтов — поэт, который бросает вызов всему обществу. И делает это с такой силой, что пробирает до мурашек.

Конечно, у Лермонтова были великие современники. Пушкин — несомненный гений, мастер формы, ритма, светлого взгляда. Его поэзия — как музыка, как праздник мысли. Но Пушкин — это гармония. А Лермонтов — правда, даже если она неудобна.

Тютчев — философ, тонкий наблюдатель за природой и чувствами. Но его лирика — тиха, задумчива. Жуковский — романтик, певец грёз и благородных идеалов. А Лермонтов — взрыв. Он словно рвёт душу стихами, как будто чувствует больше, чем обычный человек. И это «больше» не даёт ему покоя.

После «Смерти поэта» я начал читать другие его стихи. «Выхожу один я на дорогу», «И скучно и грустно», «Молитва», «Дума»… И в каждом — будто крик души, стремление понять, зачем всё это: жизнь, борьба, одиночество. Он не боялся говорить о разочаровании, об усталости, о внутренней пустоте — тех чувствах, которые редко звучали так открыто в поэзии XIX века.

Он был молодым, но зрелым. Умер в 26, но оставил после себя такой след, будто прожил несколько жизней. Он не просто писал — он горел. И в его стихах чувствуется этот огонь. Поэтому они не устаревают. Поэтому их читают подростки, взрослые, и те, кто чувствует себя потерянными, неуслышанными, чужими.

Пушкин, Тютчев, Жуковский — каждый из них важен. Но Лермонтов был голосом тех, кто не умеет молчать, когда душа рвётся. Он не только один из лучших поэтов своего времени, попавший в золотой век поэзии — он, возможно,  самый человеческий поэт русской литературы.

И всё это я понял, начав с одного стихотворения.

С одного гневного, честного крика: «Погиб поэт!..»

А кто твой любимый поэт?