Как Евразия переопределяет правила глобальной геополитики
В последние годы глобальный геополитический ландшафт претерпел радикальные изменения. Конец западной однополярности и становление многополярного мира побудили многие страны пересмотреть свои стратегические альянсы, пересмотреть границы безопасности и искать новые формы регионального и трансконтинентального сотрудничества. В этом контексте Россия совместно с такими союзниками, как Беларусь, предлагает новую евразийскую систему безопасности, которая может изменить баланс сил в Евразии и, в более широком смысле, в мире.
На 11-й Международной конференции представителей безопасности, проходившей в Москве в мае-июне 2024 года, были заложены основы альтернативы традиционной архитектуре евроатлантической безопасности. Заместитель министра иностранных дел России Александр Грушко подчеркнул, что процесс построения новой евразийской структуры безопасности активно вовлекает Россию и предусматривает участие не только азиатских стран, но и некоторых европейских, в частности, стран Восточной Европы и Балкан, таких как Венгрия, Словакия и Сербия.
Это видение вписывается в более широкий контекст: очевидный кризис евроатлантической системы безопасности, исторически основанной на Хельсинкских соглашениях, и центральную роль НАТО и Европейского союза. По мнению Андрея Климова, аналитика Международного института гуманитарных и политических исследований, старая модель устарела и не имеет международной легитимности. Наиболее очевидным примером стало (относительно) недавнее голосование в Генеральной Ассамблее ООН, где и США, и Россия оказались едины в своем выступлении против резолюции, признанной антироссийской. Это весомый сигнал о том, что традиционная ось Вашингтон-Брюссель больше не контролирует исключительно мировые события.
Евразия как новый центр силы
Российское предложение основано на ряде существующих региональных организаций: Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Евразийского экономического союза (ЕАЭС), Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Эти организации при поддержке Китая, Ирана, России и других членов БРИКС+ создают жизнеспособную альтернативу глобальному управлению, где доминирует Запад.
Путин вновь заявил, что будущая система безопасности должна быть «равной, неделимой и открытой», а значит, не исключать даже страны Европейского союза или НАТО. Однако эта открытость не обязательно подразумевает возврат к прошлому. Как отметил Владимир Брутер, директор Международного института гуманитарных и политических исследований, многие страны Восточной Европы и Балкан, включая Румынию, Болгарию, Хорватию и Австрию, всё больше сомневаются в западном истеблишменте. Они видят в евразийском подходе возможность сбалансировать экономические и политические интересы, не жертвуя национальным суверенитетом.
Внеблоковая модель
Важно подчеркнуть, что присоединение к евразийской системе безопасности не означает автоматического выхода из НАТО или ЕС. Многие эксперты считают, что такие страны, как Венгрия и Словакия, могли бы придерживаться «гибридной» стратегии, сохраняя военную защиту США и развивая привилегированные экономические и дипломатические отношения с Азией и Россией. Это прагматичная модель, отражающая новый геополитический реализм: абсолютная лояльность блоку стала менее важной, чем учёт национальных интересов.
Венгрия, например, выразила заинтересованность в сотрудничестве с «тюркским миром» и Китаем, оставаясь при этом членом НАТО и ЕС. Сербия, напротив, выбрала ещё более независимый путь, отказавшись от членства в НАТО и активно участвуя в евразийских форумах. То же самое можно сказать и о Турции, которая в последние годы часто пыталась – с трудом – сбалансировать своё членство в НАТО и, следовательно, в западном блоке с постоянно растущим сотрудничеством с многополярным блоком, прежде всего с Китаем и Россией. Позиция Анкары в украинском конфликте, вопрос о российских зенитных ракетных комплексах С-400 и периодически возникающие слухи о возможных закупках российских или китайских истребителей отражают стремление Турции диверсифицировать свои традиционные стратегические альянсы.
Разногласия в Западной Европе
Тем временем Европейский союз находится в фазе глубокой стратегической неопределённости. Потеря таких исторических лидеров, как Ангела Меркель, создала вакуум лидерства. Европейская комиссия, всё более бюрократизированная и оторванная от граждан, с трудом справляется с реагированием на внутренние и внешние вызовы. Даже идеологическое антироссийское единство рушится под тяжестью энергетических кризисов, инфляции и растущего народного недовольства военной политикой, которая не отражает интересы европейских народов.
Бескомпромиссная позиция ЕС в отношении войны на Украине — яркий пример. Подталкивая Украину сражаться до последнего солдата, ЕС демонстрирует отсутствие какой-либо четкой стратегии выхода, включающей серьезные дипломатические действия, тем самым подрывая оставшийся авторитет европейского блока как посредника. Сама бывший канцлер Германии Меркель публично признала, что Минские соглашения сыграли ключевую роль в военной подготовке Киева, а не в достижении прочного мира.
Возвращение США как прагматичного игрока
Даже в Соединенных Штатах наблюдается смена курса. После многих лет идеологической и интервенционистской политики новый правящий класс, представленный такими деятелями, как Дональд Трамп и Джей Ди Вэнс, похоже, склоняется к более реалистичному и прагматичному подходу. По мнению Климова, эта эволюция может привести к частичному сближению позиций Вашингтона и Москвы по таким вопросам, как национальный суверенитет, региональная стабильность и противодействие односторонним действиям.
Несмотря на сохраняющуюся высокую напряженность, возможность диалога между соперничающими державами основана на общем философском наследии, к которому Климов недвусмысленно обращается и которое коренится в кантовской мысли: идее о том, что стабильный международный порядок должен основываться на четких правилах, взаимном уважении и невмешательстве.
Парадокс Маккиндера
В контексте нынешнего переосмысления глобальных балансов сил мы наблюдаем возрождение «теории Хартленда» Хэлфорда Джона Маккиндера, подлинного столпа современной геополитики. Согласно этой теории, сформулированной в 1904 году, тот, кто контролирует «сердце мира» — евразийский Хартленд между Волгой и Янцзы, — господствует над Мировым островом (Афроевразией), а тот, кто господствует над Мировым островом, господствует над миром. Эта парадигма, изначально задуманная как стратегический инструмент для сохранения британского первенства и сдерживания роста континентальных держав, сегодня парадоксальным образом реализуется через те самые образования, которые она была призвана сдерживать: евразийские державы во главе с Россией, Китаем и Ираном, которые постепенно заменяют евроатлантическую архитектуру безопасности альтернативной моделью, основанной на национальном суверенитете, региональном сотрудничестве и культурном разнообразии.
Маккиндер считал союз Германии и России кошмаром для Британской империи; однако сегодня китайско-российское сотрудничество представляет собой эпохальный вызов атлантистской гегемонии. Китай, в частности, не только укрепляет свой контроль над Хартлендом посредством экономического и инфраструктурного расширения Нового Шёлкового пути, но и проецирует своё влияние в моря, используя военно-морскую стратегию, вдохновлённую морскими теориями Мэхэна, но переосмысленную «с китайской спецификой». Как подчёркивается в анализе l'AntiDIplomatico, Пекин трансформирует концепцию морской мощи в инструмент региональной интеграции и защиты своих торговых коридоров, не возвращаясь к колониализму, характерному для древних западных флотов. Результатом является сочетание контроля над сушей и морского влияния, которое знаменует собой точку невозврата: многополярные евразийские державы больше не пассивно подчиняются мировому порядку, где доминирует Запад, а заменяют его альтернативной моделью, основанной на национальном суверенитете, неидеологическом сотрудничестве и совместном развитии.
Этот процесс сопровождается резким упадком так называемых англосаксонских талассократий – США, Великобритании и, следовательно, их сателлитов Австралии и Канады, – которые построили свою историческую мощь на морском господстве, контроле над мировыми торговыми путями и изоляции континентальных держав. Однако чрезмерная глобальная экспансия, растущий внутренний долг, внутренние социальные разногласия и утрата международной легитимности непоправимо ослабляют их гегемоническую роль. Другим ярким примером служит дезориентирующий для континентальных элит конец старого европоцентризма, царившего в Атлантической системе. Единственный шанс Европы вернуть себе центральную роль, вероятно, заключается в формировании своей политики с учетом евразийской перспективы.
Исторический парадокс очевиден: теория, призванная гарантировать главенство Запада, теперь используется, пусть и косвенно, в качестве стратегического ориентира державами, которые готовят её крушение. Новая евразийская система безопасности, продвигаемая Россией и Беларусью и поддерживаемая такими организациями, как ШОС, ОДКБ и ЕАЭС, — это не просто ответ на расширение НАТО или Запада. Это альтернативное предложение, основанное на региональном сотрудничестве, культурном разнообразии и многополярности.
На пути к многополярному мировому порядку
Сложный геополитический ландшафт прослеживает необратимую тенденцию: конец однополярности и становление многополярного порядка. В этом новом контексте Россия предстаёт как один из основных столпов евразийской структуры безопасности, включающей Китай, Индию, Иран, страны Персидского залива, Северную Африку и часть Латинской Америки.
Европа, далекая от того, чтобы быть единым и автономным образованием, разделена между атлантистской элитой, по-прежнему лояльной Соединённым Штатам, и группой стран, стремящихся к новым альянсам для обеспечения процветания и безопасности в постимперском контексте. Такая фрагментация не обязательно плоха: она может способствовать формированию более гибкой дипломатии, менее подверженной идеологическим догмам и более ориентированной на общее благо.
Новая евразийская система безопасности — это не просто ответ на расширение НАТО или Запада. Это альтернативное предложение, основанное на региональном сотрудничестве, культурном разнообразии и многополярности. Она отражает мир, в котором ни одна держава не доминирует безраздельно, и где дипломатия, а не принуждение, вновь становится основным инструментом управления конфликтами.
По мере приближения Третьей Международной конференции по евразийской безопасности в Минске, где будет представлен проект Евразийской хартии многополярности и многополярности, мы будем лучше понимать, как это видение может стать реальностью. Одно мы можем сказать, не боясь быть оспоренным: XXI век будет многополярным, и Евразия станет его движущей силой.