Прежде чем ты погрузишься в этот рассказ, хочу попросить тебя об одной важной вещи:
если тебе нравится мой стиль, если мои слова находят отклик в твоей душе, и ты хочешь, чтобы я писал чаще и ещё лучше — подпишись на канал .
Это не просто формальность. Это то, что действительно помогает мне двигаться вперёд.
Каждый новый подписчик — это капля уверенности, которая превращается в океан вдохновения.
А теперь…
предлагаю тебе закрыть дверь, выключить свет и остаться один на один с тем, что прячется за гранью обыденного.
Ты готов?
Поехали.
//
Элис всегда боялась дорог без названий.
Не тех, что просто забыты или стёрты с карт, а тех, что появляются только тогда, когда человек теряет уверенность. Когда его разум начинает колебаться, когда реальность даёт трещину, и сквозь неё просачивается нечто иное.
Она ехала к матери. Обычная поездка — три часа по трассе, кофе в придорожном кафе, скучный пейзаж за окном. Но что-то пошло не так с самого начала.
Навигатор, который до этого вёл её чётким механическим голосом, вдруг замолчал. Не просто отключился — он захлебнулся. Последние слова диктора растянулись, превратившись в низкий, булькающий шёпот, будто кто-то на другом конце провода тонул. Затем экран погас.
И в тот же момент Элис почувствовала, как воздух в машине стал густым, тяжёлым, словно её лёгкие наполнялись не кислородом, а чем-то тёплым и липким. Она открыла окно, но снаружи не пахло дождём или землёй — только затхлостью, как в закрытом подвале.
Дорога раздвоилась.
Правая — широкая, освещённая, но почему-то вызывала у неё отвращение. Левая — узкая, тёмная, уходящая в чащу.
Её руки сами повернули руль.
Через полчаса она увидела отель.
Он возник внезапно, будто всегда стоял там, просто ждал, пока она посмотрит в нужную сторону. Вывеска «Отель „На границе“» мерцала, как старый телевизор с разбитым экраном. Буквы то появлялись, то исчезали. Буква «Р» лежала на земле.
Она остановилась.
Дождь, который лил всю дорогу, внезапно прекратился. Наступила тишина — не просто отсутствие звука, а глухота, будто мир за пределами этого места перестал существовать.
И тогда она услышала шёпот.
Не снаружи. Изнутри.
«Ты уже здесь.»
Голос звучал как её собственный, но старше, измождённее.
Дверь отеля была открыта.
Внутри пахло сырым деревом и чем-то ещё — чем-то, что нельзя было назвать. Это был запах забытой болезни, той, что подкрадывается в детстве, о которой не хочется вспоминать.
За стойкой стоял человек.
Или то, что когда-то им было.
Его лицо было слишком гладким, словно вылепленным из воска. Глаза — маленькими, чёрными, как пуговицы. Но хуже всего была улыбка.
Она не менялась.
Не дрогнула, когда он заговорил:
— Здравствуйте! Вы первый гость за неделю.
Элис почувствовала, как её собственные губы непроизвольно потянулись в ответной улыбке.
— Правда? — спросила она, и её голос прозвучал слишком высоко, как у ребёнка.
— Нет. Просто остальные не уходят.
Он протянул ключ.
№ 304.
Металл был липким, будто только что вынут из чьего-то рта.
Лифт не работал.
Лестница вела вверх, как будто вовнутрь себя. Шаг за шагом, этаж за этажом.
Стены были покрыты обоями, на которых цветы выцвели до неузнаваемости.
Один рисунок сливался с другим, образуя странную, бесконечную цепочку.
Когда она добралась до третьего этажа, стало темнее. Фонари мигали, будто кто-то играл с выключателем. Или с её разумом.
Номер 304 открылся легко.
Комната была чистой. Слишком чистой. Как после ремонта, где никто никогда не жил. Мебель обтянута плотной тканью, будто чтобы ничего не просочилось наружу.
Она положила сумку на кровать.
Матрас был жёстким. Словно внутри не было пружин, только давление времени.
Из коридора доносился смех. Громкий, но без радости. Словно запись, которую крутили снова и снова, пока смысл не исчез.
Она подошла к окну. За ним — только темнота. Ни одного другого дома. Ни света. Только ливень и стена ночи. Капли стучали по стеклу. То же самое, что сердце, которое бьётся в тишине.
Она закрыла шторы. Попыталась убедить себя, что всё нормально. Но в голове уже сидела холодная мысль:
Это не обычная ночь. Это начало чего-то другого.
В этот момент за её спиной скрипнула дверь.
Гости отеля собрались в холле.
Они улыбались.
Но их рты растягивались слишком широко, обнажая дёсны.
— Выпейте с нами, — сказала женщина, протягивая чашку.
Внутри плавала капля крови.
Но когда Элис отшатнулась, жидкость изменила цвет — теперь это был просто чай.
Желудок сжался.
Она оттолкнула чашку.
— Я хочу уйти.
— Сейчас ночь, — сказала женщина. — А ночью нельзя уходить.
Она побежала.
Сначала медленно, неуверенно — будто боялась, что пол под ней провалится. Но чем ближе становился первый этаж, тем быстрее стучали её каблуки по деревянным ступеням, будто в такт сердцу, которое билось всё быстрее, всё громче, всё отчаяннее.
Она не оглядывалась.
Не хотела видеть, если кто-то следует за ней.
Или если коридоры за её спиной начинают меняться.
Первый этаж.
Она вбежала в холл.
Дверь.
Заперта.
— Нет… — прошептала она, дергая ручку. — Нет, нет, нет…
Она ударила по стеклу, но оно не дрогнуло. Не треснуло. Не отреагировало. Словно было не стеклом, а зеркалом реальности, в которую она больше не принадлежит.
Позади — тишина.
Но не та тишина, что бывает в пустом доме.
А та, что бывает перед чем-то большим.
Та, что слушает .
Она рванула в сторону окна.
Окно.
Забито.
Доски прибиты снаружи.
Невозможно выйти.
Невозможно уйти.
Она развернулась.
Лестница.
Опять вверх.
Но этажи больше не совпадали с тем, что она помнила.
Второй этаж?
Нет.
Стены стали шире.
Потолок ниже.
Коридор вытягивался, как будто пространство само по себе не хотело её отпускать.
Пол скрипел под ногами, но не от веса — будто он жаловался .
Голоса.
Сначала один.
Потом другой.
Потом много.
Они повторяли одно и то же.
Слова, которые она уже слышала.
Те же фразы.
Тот же смех.
Одни и те же интонации.
Один и тот же диалог, снова и снова.
Она закрыла уши.
Но голоса не исчезли.
Они шли не снаружи.
Они шли изнутри.
Она вернулась к нему.
К ресепшн-менеджеру.
К улыбке, которая не сходила с его лица.
— Что это за место? — спросила она, голос дрожал. — Что здесь происходит?
Он улыбнулся.
— Это не отель. Это состояние.
Элис почувствовала, как по позвоночнику пробежала ледяная волна.
— Что ты имеешь в виду?
— Вы уже давно здесь. Просто не хотели этого признать.
— Я просто остановилась на ночь! — закричала она. — Я просто хотела переночевать!
— Вы не останавливались, — сказал он. — Вы сошли с дороги . То, что вы называете реальностью, больше не ваша.
Его голос был спокойным.
Слишком спокойным.
Как будто он знал всё заранее.
Как будто он ждал её .
Она посмотрела в его глаза.
Там не было ничего. Только пустота.
И вдруг — вспышка.
Она увидела в его зрачках своё отражение.
Своё лицо.
Свои глаза.
Но не свои.
Чужие.
Чужие и пустые.
Она отшатнулась.
И впервые поняла:
Она уже не та, кем была.
На следующее утро Элис проснулась в номере 304.
Всё было как обычно. Ливень закончился.
Солнечный свет пробивался сквозь щели в шторах, как будто мир не знал, что произошло.
Она вышла из отеля. Машина стояла на месте.
Дорога впереди — свободна.
Она села в авто. Завела двигатель.
И поехала.
Медленно. Спокойно.
Словно ничего не случилось.
Но через десять километров увидела объявление:
«Отель “На границе”. Добро пожаловать домой»
Она оглянулась.
За спиной — только дорога.
Никого.
Ничего.
А в зеркале заднего вида —
она сама, улыбающаяся.
Улыбка была слишком широкой.
И слишком постоянной.
Она попыталась отвести взгляд.
Но не смогла.
Потому что впервые за долгое время ей было спокойно .
И она поняла:
Отель не отпустил её. Он просто дал ей немного свободы — чтобы она вернулась сама.
Она ехала.
Свет пробивался сквозь деревья, лужи на дороге блестели, как будто кто-то рассыпал стекло под колёса.
— Мама ждёт, — прошептала она себе. — Я скоро буду дома.
Дорога была знакомой. Слишком знакомой.
И поворот тоже.
Она свернула. Не впервые. Только уже не помнила этого.
«Отель “На границе”».
Выцветшая вывеска, полуобвалившаяся крыша, запах сырости и чего-то ещё — чего-то, что нельзя назвать словами.
Она остановилась.
Заглушила двигатель.
Посмотрела в зеркало.
Улыбка.
Широкая.
Постоянная.
Дверь открыта.
Стойка.
Мужчина с улыбкой.
Он говорит то же самое:
— Здравствуйте! Вы первый гость за неделю.
— Здесь мало людей?
— Нет. Просто они не уходят.
Больница. Палата 12
За окном шёл дождь.
Врач Лариса Петровна перелистывала медицинскую карту пациентки по имени Элис Д., 27 лет.
Диагноз:
шизоаффективное расстройство, хроническая форма, нестабильная ремиссия.
— Она опять за своё, — сказала медсестра, заглядывая в комнату. — Смотрите — губы двигаются. Что-то шепчет.
Лариса Петровна посмотрела на женщину, лежащую на кровати.
Руки сложены на животе. Глаза закрыты. Лицо спокойное. Но уголки рта приподняты.
Улыбка.
Широкая.
Постоянная.
— Опять «Отель», — вздохнула врач. — Ей кажется, что она едет к матери. А потом всё время сворачивает не туда.
— Это метафора?
— Возможно. Или защитный механизм. Она не может принять тот факт, что мать умерла три года назад.
А возможно, это просто место, куда она хотела попасть.
Или из которого не может выбраться.
Обратно. Вечность на колёсах
Элис сидела в машине.
Снова.
Ехала домой.
К маме.
Ливень лил так, что дорога исчезала в водной стене.
— Я уже рядом, — сказала она вслух. — Уже почти дома.
Дорога раздвоилась.
Она свернула.
Не задумываясь.
Как всегда.
«Отель “На границе”».
Знакомый силуэт.
Запертая дверь.
Голоса за стенами.
Улыбающийся человек.
Чай.
Кровь.
Бегство.
И снова —
она в машине.
Дождь.
Дорога.
Развилка.
Поворот.
И снова —
она в номере 304.
И снова —
в зеркале заднего вида —
она сама, улыбающаяся.
Улыбка слишком широкая.
И слишком постоянной.
Больница. Комната наблюдения
— Сканирование завершено, — сказал молодой врач, глядя на экран. — Эмоциональная активация высокая. Особенно в области префронтальной коры.
— То есть она чувствует всё это на самом деле? — спросила практикантка.
— Для неё — да. Она живёт в этом.
И если мы не найдём способ вернуть её обратно…
она останется там навсегда.
Лариса Петровна посмотрела на Элис.
Женщина шептала что-то себе под нос.
Повторяла одно и то же.
Словно заклинание.
Словно проклятие.
— Я просто остановилась на ночь… я просто остановилась на ночь… я просто остановилась на ночь…